Миссия Face to face: восемь хирургов, неделя и 25 пациентов, которым нужно вернуть лица

Сергей Граменко, защитник острова Змеиный, которому в плену дважды ломали нос, стал участником американской миссии Face to face, которая реконструирует лица пострадавшим от войны украинцам. Благодаря миссии он может дышать и нравиться себе в зеркале.

Liga.net пообщалась с Сергеем, побывала в операционной и узнала, как украинским военным возвращают лица.

Больничный коридор: бледно-зеленые стены, прибитые к ним деревянные доски, одиночные лавочки и очередь к старой потрепанной белой двери – обычная больница. Но на некоторых дверях приклеены желтые листы с надписями на английском: room 1, room 2, room 3. Они выглядят здесь неестественно.

Эти листы появились здесь буквально несколько часов назад – ведь утром в эту львовскую больницу на неделю приехала миссия Face to face. Это проект американских пластических хирургов, которые с начала полномасштабного вторжения приезжают в Украину и вместе с местными коллегами проводят операции по восстановлению лиц пострадавшим от войны людям. Всего за три года было пять таких миссий и 145 пациентов.

Сейчас около 8:00, все готовятся начинать осмотр. Врачи решают, что в двух первых комнатах будут осматривать пациентов с травмами челюсти, а в последней – глаз. В коридоре уже очередь людей с изуродованными лицами.

Начинается обзор. На каждого пациента уходит около 10-15 минут. Люди в коридоре постепенно знакомятся между собой и рассказывают, как получили ранения.

– Если ты военный, ты военный. А если ты лохопед, то ты лохопед, – резюмирует мужчина без одного глаза свой рассказ. Он получил ранение из-за инструктора, решившего доказать, что противотанковая мина не взрывается под человеком. Инструктор ошибся.

Из смотровых слышно, как фраза за фразой чередуется украинский и английский. Здесь никто не говорит много – предложение, максимум два, чтобы медсестры-переводчицы успевали объяснять жалобы пациентов врачам, а затем наоборот.

В очереди кто-то раскладывает косынку на телефоне, кто-то жалуется, что слишком долго ждет, а кто-то только пришел и еще не знает, куда ему нести документы, чтобы зарегистрироваться в больнице.

По коридору ходят обычные пациенты больницы, с интересом заглядывают в щели смотровых. Они не понимают, что происходит. Туда, где принимают пациентов с травмами глаз, жены под руку ведут своих ослепших мужей.

– А я не стыжусь своего ранения. Мы что, должны стыдиться войны? Это ее последствия, – мужчина в черной футболке и спортивных штанах, сидя на лавочке, убеждает других, что не стоит прятать свои ранения, какими бы тяжелыми они ни были.

Змеиный – плен – освобождение

В очереди к смотровой room 2 сидит мужчина. У него целое лицо, но сильно поврежден нос – неправильная форма, нос завален на правую сторону, большой горб ниже переносицы. Он одет в черные спортивные штаны и серую флисовую кофту. Высокого роста, широкоплечий, спортивный – выглядит, словно морской пехотинец.

На самом деле так и есть. Это Сергей Граменко – морской пехотинец с острова Змеиный. Он получил травму лица в плену, когда его избивали и пытали. Он ждет свою очередь уже около часа.

Ему не нравится сидеть в коридоре: он постоянно бегает к своей палате или на перекур на улицу. Просит товарищей набрать его, вдруг придет очередь. Он не волнуется, просто не хочет сидеть здесь, прислонившись к холодной больничной стене.

Потому и говорим мы с ним в его палате. Сергей приветливый, предлагает кофе и печенье и готов рассказать свою историю.

В армию Сергей пришел как контрактник в 2018 году. Тогда же несколько раз ездил в зону АТО. Затем стал морским пехотинцем и служил в родной Одессе. А в декабре 2021 года их отправили на остров Змеиный.

"В тот день (24 февраля 2022 года. – Ред.) нас подняли по тревоге в два или три ночи, – вспоминает он. – Из новостей мы узнали, что враг обстреливает всю Украину, а российские колонны уже вошли в Харьковскую и Херсонскую области".

Сергей, его побратимы и командование понимали, что атака на Змеиный – только вопрос времени. Но не собирались сдаваться.

Когда крейсер "Москва" подошел к острову и предложил сдаться в плен, командир Сергея Роман Грибов сказал легендарную фразу: "Российский военный корабль, иди нах***".

Сергей вспоминает: в ответ россияне начали обстреливать их из всего, что было на крейсере. Потом подняли авиацию и добавили бомбардировки. "Мы не хотели сдаваться, но сами не могли противостоять этому нашествию", – говорит он.

Когда на остров высадили десант, командир все же принял решение сдаться в плен – чтобы сохранить жизнь личного состава.

Сначала Сергея отвезли в Севастополь. Далее последовали почти два года плена и постоянные этапирования: Симферополь, Шебекино, Старый Оскол, Валуйки, Курск, Мулино, снова Курск и Вязьма. Где-то его держали несколько дней, где-то – пару месяцев, а где-то он просидел больше года.

Пленных постоянно перевозили, чтобы они не привыкали друг к другу. Даже в тюрьме постоянно меняли сокамерников, чтобы они не успели стать поддержкой друг другу.

Но новое место означает и новую боль – "по приезду тебя сразу жестко бьют, чтобы ты понимал, что тебя ждет". Во время таких "приветствий" Сергею несколько раз сильно ломали нос. С тех пор он приобрел странную неправильную форму, а мужчина потерял возможность дышать им и чувствовать запахи.

Пытки продолжались каждый день: россияне били током или дубинками. Кормили какой-то баландой на воде, без соли – "поэтому все пленные сильно голодали". За время плена Сергей потерял около 45 килограммов.

А еще каждую неделю допрос, чтобы пленные "вспомнили", какие военные преступления совершали. Россияне делают это, чтобы переквалифицировать военных пленных в военных преступников. Тогда их можно осудить по российскому законодательству, и они не будут подлежать обмену.

Сергею, который уже 24 февраля попал в плен на маленьком клочке земли где-то посреди Черного моря без гражданских, нечего было придумывать. Но он несколько раз ездил в АТО в 2018 году – "и мне приходилось придумывать, что я мародерил или убивал тогда гражданских".

Так происходило от места к месту. Сергей каждый раз надеялся, что его везут на обмен, но на самом деле это произошло только почти через два года.

"Уже в автобусе, что вез нас в сторону границы с Украиной, россияне напоследок сказали, что второго раза уже не будет. Если мы еще раз попадем в плен, то нас сочтут террористами, – говорит Сергей. – И это не просто запугивание, они заставили подписать нас соответствующие документы".

Так закончились 679 дней плена и начались новые сотни дней реабилитации. Несколько из них были во Львове. Сергей подал свою анкету на миссию Face to face, которая восстанавливает части лица людям, пострадавшим из-за войны. Он хотел вылечить свой поломанный нос, чтобы снова начать дышать.

Восемь хирургов и восемь медсестер

В последний раз восемь врачей и восемь медсестер приезжали из США в Украину в мае 2025 года. Тогда в рамках миссии Face to face они совершили операции 25 пациентам. Сергей стал одним из них.

Во время миссии врачи делали операции по реконструкции носа и частей челюсти, а также операции с постановкой имплантов для восстановления формы лица. Однако основной фокус миссии – операции по восстановлению верхней или нижней челюсти. Пациенту вырезают часть кости с ноги или руки и пересаживают ее на лицо.

Это сложные операции, потому что их делают через несколько месяцев или даже лет после ранения, и часто врачам приходится переделывать то, что на скорую руку сделали хирурги еще на стабилизационном пункте. Там нет времени и возможности думать об эстетической стороне или даже об удобстве для пациента – лицо зашивают так, чтобы человек просто выжил. Часто после таких операций раненые не могут нормально говорить, из их рта может выпадать пища или выливаться вода.

"Таких пациентов действительно очень много, их тысячи, – говорит лор-врач Иванка Небор, участница миссии с американской стороны. – Мы стараемся сделать все возможное, чтобы помочь как можно большему количеству людей. Но сколько бы миссий не приезжало, все равно этим должны заниматься и украинские врачи". Иванка училась в Украине и год работала в Институте отоларингологии в Киеве, но пять лет назад уехала в США.

Операции довольно дорогостоящие, поскольку пациентам устанавливают специальные титановые импланты, которые заменяют поврежденную часть челюсти. Это дорогостоящий материал, но он не вызывает реакции отторжения.

Face to face также привозит с собой медикаменты, инструменты и оборудование. И все это остается в государственных больницах, где проходит миссия. Поддерживают миссии организации Razom for Ukraine и INgenius.

"Мы не хотим, чтобы наша миссия хоть что-то забирала, – говорит Иванка Небор. – Напротив, мы стараемся максимально отдать".

F*ck putin, это вы?

- Сергей Граменко, заходите! – слышится голос медсестры из обзорной room 2.

Мужчина заходит в кабинет. Старые деревянные стулья, такой же стол, рекламный календарь на стене и красный коврик с загадочными узорами. Это обычный кабинет обычной госбольницы. Единственная разница: сейчас здесь принимают пациентов ведущие врачи мира.

– Вам нужен перевод? – спрашивает медсестра-переводчица. Она также участник миссии с американской стороны. Таких, как она, около десяти человек. Это этнические украинки, которые сейчас живут в США, кроме медицинской работы также помогают с переводом.

– Да, – отвечает Сергей и продолжает: я два года пробыл в плену. Там мне несколько раз ломали нос. Поэтому я не могу дышать им, только ртом. А также не чувствую запахов. И еще хотелось бы убрать горбинку и подправить форму, чтобы было хорошо.

- Подождите, не все сразу, – вежливо просит медсестра. – Давайте понемногу, чтобы я успевала переводить.

Она на английском объясняет все для двух американских врачей, но также добавляет, что Сергей был на Змеином и именно там он попал в плен.

- F*ck you Putin! – почти хором говорят иностранцы, услышав о Змеином. Возможно, они и не точно перевели эту легендарную фразу, но точно знают, о чем идет речь. В их глазах видно уважение к Сергею.

– Это был мой командир отделения, Роман Грибов, – с улыбкой отвечает Сергей.

– Какая с двух сторон носа дышит лучше? – спрашивает врач.

– Ни одна из них почти не дышит.

Несколько минут врачи общаются между собой о травме Сергея. Говорят тихо и преимущественно обмениваются медицинскими терминами – кроме них самих, их почти никто не понимает.

– Это плен, там всякое возможно, – резюмирует этот разговор медсестра-переводчица.

– Вы курите? – спрашивает врач.

– Да.

– Надо прекратить, по крайней мере, до операций и две-три недели после нее. Если продолжить, то нос после операции будет дольше заживать.

– А можно хотя бы электронные сигареты или что-то вроде?

- Нет, проблема в никотине. Он сужает сосуды, и это повлияет на скорость восстановления после операции. Потому нельзя.

– Уже нужно не курить. Прям сегодня, – после паузы добавляет врач. – Мы можем дать вам никотиновый пластырь, если вам тяжело бросить. Это все еще будет вредно, но не так сильно, как сигареты.

Сергей отказывается. Он уверен, что не курить несколько недель – не столь сложная задача: "Я когда в плену был, то два года был без сигарет, и ничего, справился – выбора не было. Сейчас тоже придется".

После операции на перегородке будет пластиковый фиксатор, внутри носа будет шина, а под ним – швы. Они сами рассосутся через десять дней. Врачи объясняют Сергею, что его ждет, и предупреждают, что после операции некоторое время может быть тяжелее. Первые две недели заложенность может стать больше, глаза могут отекать – "это нормально, не пугайтесь".

– А будут ли видны какие-нибудь швы?

– Нет, ничего. Все будет внутри носа.

– И этот горб исчезнет?

– Да, и еще вам подвинут нос вправо, чтобы он был более симметричным.

Далее они продолжают обсуждать форму носа, какой она должна быть после операции. Может показаться, что мужчина не хочет ложиться на хирургический стол и даже немного боится операции. Но на самом деле нет.

"Волнение у меня есть только за результат, – объясняет Сергей. – Хочется, чтобы все хорошо сделали. Чтобы я посмотрел в зеркало и увидел себя прежнего".

Когда он вернулся из плена, времени волноваться из-за внешности не было. Родные и друзья просто были рады видеть его живым и не замечали внешних изменений. Сергей сразу начал заниматься реабилитацией и почти не обращал внимания на сломанный нос.

Но внутри себя все равно хотел, чтобы лицо было таким, как раньше. Потому он и заваливает врачей вопросами.

– Операцию вам будут делать врачи Абрахам Манодж и Виталий Панченко. Один из них – американский пластический хирург, другой – украинский.

– А зачем двое?

– Так работают всегда, они будут помогать друг другу.

– Не будет такого, что один делает первую половину операции, а другой – вторую?

– Нет, конечно нет, – с улыбкой отвечает медсестра и добавляет: у вас будет операция в четверг, сейчас можете быть свободным.

Кость голени, челюсть и рок-н-ролл

Миссия Face to face работает в трех операционных. Прежде чем попасть в них, нужно зайти в большую комнату. Там инструменты, лекарства, умывальник, аппаратура и три двери, каждая из которых ведет в отдельную операционную. На входе в каждую из них снова висят желтые листы с английскими надписями, только теперь table 2, table 3, table 1 – именно в таком порядке слева направо.

В одном из углов этой комнаты висит украинский флаг, переходящий во флаг США. Под ним – специальное оборудование для стерилизации инструментов. Напротив – несколько чемоданов, полностью наполненных лекарствами, их с собой привезли американские врачи. В другом углу друг на друга сложены коробки с имплантами для восстановления челюстей.

На первом и втором столе лежат пациенты с одинаковыми ранениями. У обоих нет частей нижней челюсти. Это именно те операции с пересадкой костей с ноги или руки в челюсть, которые пока украинские врачи не могут делать самостоятельно. На третьем столе – пациент, которому будут восстанавливать глаз.

Внутри каждой операционной на окне есть еще один лист желтого цвета с заголовком Time Out – это список информации, которую нужно проверить перед операцией: имя и фамилия, дата рождения, есть ли у пациента аллергии, какую операцию ему будут делать, какие антибиотики назначат после нее и другие вопросы.

Врачи поочередно проговаривают все эти пункты. Затем начинается операция.

На самом деле подготовка к операциям начинается за четыре месяца до миссии в Украину. Сначала врачи выбирают пациентов, которым будут делать операции, просят их сделать КТ поврежденной части кости и на основе этих снимков делают 3Д-модели и проектируют импланты.

"Это очень кропотливая и длительная работа, – говорит Иванка Небор. – Проектируют имплант врач и инженер. На один имплант нужно около пяти сессий (встречи врача и инженера. – Ред.), каждая из которых длится более часа. А мы в среднем устанавливаем 10-15 имплантов одному человеку. Именно из стольких частей состоит часть челюсти, которую мы восстанавливаем".

Но сейчас эти титановые импланты уже находятся в украинской операционной. Над ними висят распечатки – на них модель черепа и цветом выделены разные импланты, с помощью которых будут восстанавливать челюсть.

Операционная заполнена врачами, американскими и украинскими медсестрами. Первые уже работают с пациентом. Вторые помогают с переводом, а третьим просто интересно посмотреть, что происходит. Хотя на самом деле у каждой есть своя работа, которой она занята, бегая между операционными.

Людей настолько много, что уже сложно понять, где американские, а где украинские врачи. Тем более все они прячутся под одноразовыми масками, голубыми шапками и комбинезонами. Единственное, что отличает их друг от друга, – обувь. Украинские врачи носят кроксы, американские – кроссовки.

"Это все потому, что в американских клиниках есть правило – обувь должна быть закрыта. А у нас, наоборот – обувь должна быть сменной, поэтому мы и выбираем удобную обувь, которую можно быстро надеть", – объясняет Виталий Панченко, украинский пластический хирург.

Врачи работают в двух группах. Первая – делает операцию на ноге. Они уже сделали надрез и готовятся вырезать часть берцовой кости. Ее вместе с тканью и сосудами пересадят на лицо.

Кость посадят на импланты, а сосуды соединят с сосудами шеи, таким образом удастся восстановить кровоснабжение и форму лица. Другая команда готовит лицо пациента: делают специальное отверстие, чтобы вставить импланты и пересадить кость.

Такие операции обычно длятся около 10-12 часов. Поэтому за одну миссию удается сделать всего около восьми.

Несмотря на сложность процесса, из операционных время от времени раздается смех. Правда, смеются не оперирующие врачи, а их коллеги, которые пока ждут своей очереди.

Из колонок в операционных играет музыка. В операционной table 2 играет ТНМК и Бумбокс, а в другой, table 1, – Queen и Рики Мартин. Как украинские, так и американские врачи признаются, что музыка в операционной – это привычная практика.

"После одной из самых тяжелых операций, которые были в этот раз, нам коллеги включили We are the champions, – говорит Виталий Панченко. – Операция длилась более 15 часов, это было тяжело. Но было приятно услышать такую песню в конце".

Но и это не помогает справиться с усталостью. На пятом часу операции врачи начали выходить на обеденный перерыв. Он длится не больше 10-15 минут. Выходят те врачи, которые сейчас не задействованы в операции, другие продолжают работать, несмотря на усталость.

Врачи обедают в сестринской, в 30 метрах от операционной. Там их ждут суп-пюре, салат, рыба или курица на выбор, а также соленья. Не понимая, что это наверняка, большинство не решается попробовать.

В целом большинство предпочитает именно первое – суп-пюре. Есть его легче всего, только отхлебнуть несколько ложек. На другое сил просто нет.

– Представляешь, есть люди, которые бегают по 25 километров. Как они это делают? – спрашивает одна из американских медсестер своего иностранного коллегу, чтобы прервать тишину в комнате.

– Бегать – не стоять. Это труднее, – сухо отвечает врач.

В комнате снова воцарилась тишина, а в воздухе все сильнее чувствуется усталость. Пройдет десять минут, и они вернутся назад – стоять еще пять-шесть часов, чтобы вернуть людям их лица.

После операции пациенты снова смогут открывать рот, жевать и пить. Улучшится возможность говорить. И, конечно, это возвращает более привычную форму лица.

Хотя в ходе таких операций вырезают часть кости из ноги, пациент не испытывает сильных изменений. Ему нужна специальная реабилитация, но после этого он может стоять, ходить и даже бегать – не марафон и не футбольный матч, но бегать может.

Вернуть дыхание и внешность

Операция Сергея – другая и более простая. Она называется риносептопластикой. "Такую операцию мы могли и сами сделать. Я именно на этом и специализируюсь, – говорит врач Виталий Панченко. – Но Сергей захотел оперироваться у американских врачей. А те, услышав его историю, не смогли отказать".

Во время операции Сергею удалили часть кости, формирующей носовую перегородку. Она была искривлена, выровнять ее было невозможно. Также удалили и подпилили кости, формирующие стенку носа. Операция продолжалась около четырех часов.

"Когда я проснулся после наркоза, то удивился, что не вижу никаких швов, – говорит Сергей. – Они все были спрятаны внутри носа, снаружи ничего не видно. А еще исчезла горбинка".

Первое время после операции, как и предупреждали врачи, было тяжело. Сначала из носа постоянная текла кровь. Впоследствии, хотя дыхание и запахи восстановились, в носу появилось постоянное чувство сухости. Оно беспокоит мужчину до сих пор, когда прошло уже более двух недель.

"Возможно, это потому, что я так и не бросил курить", – признается Сергей. Несмотря на наставления врачей и собственные обещания, он смог лишь на треть уменьшить количество сигарет в день.

Сергей часто вспоминает американского врача Абрахама Маноджа, благодаря которому он снова может нормально дышать и чувствовать запахи.

"Во время последнего осмотра, уже после операции, я подарил врачу ленту в цветах украинского флага с гербом и подписью на английском: Врачу Абрахаму Маноджу от защитника острова Змеиный, – рассказывает Сергей. – Я действительно ему очень благодарен".

И хотя Сергею нужно еще некоторое время, чтобы полностью восстановиться после операции, он уже уехал из Львова в Ужгород. Несколько недель будет лечить спину: физиопроцедуры, массажи и электротерапия.

Затем вернется в родную Одессу. "Но и там я уже тоже нашел место, где буду ходить на реабилитацию", – серьезным тоном говорит Сергей. Он не знает, когда сможет полностью восстановиться после плена, поэтому не хочет загадывать, каким будет его будущее.

"Я пока даже и не начинал думать, что буду делать дальше. Сейчас на первом месте здоровье, а со всем остальным разберусь потом", – говорит Сергей.

Материал создан Liga.net при поддержке Фонда "Аскольд и Дир", который администрирует "ІСАР Єднання" в рамках проекта "Сильное гражданское общество Украины – двигатель реформ и демократии" при финансировании Норвегии и Швеции. Содержание публикации является ответственностью Liga.net и не отражает взгляды правительств Норвегии, Швеции или "ІСАР Єднання".