Обвинение на экспорт: сработает ли образ «плохого украинца» не только в России?

Исторические образы, выгодные нарративы и старая технология стигматизации наций не исчезли в ХХ веке. Теперь их применяют снова — в отношении украинцев. И не только с российской стороны.

Это начинается не с пуль. И даже не из запуска «шахеда» или ракеты в сторону «ненавистных укров». Геноцид как явление, когда другой народ становится «не таким, как нужно», достойным уничтожения и виновным уже фактом своего существования, таким, которого убивают нарочно и методично, возникает не в темноте подвала, где пытают за украинское слово, а задолго до первых пуль.

Его зерна засевают раньше, — когда постепенно в общественные настроения внедряют пропагандистские идеи превосходства, исключительного величия одной нации — могущественной и очень особенной. Все начинается с разрешения (неофициального, но глубоко усвоенного) считать одних людей ниже других. Это разрешение становится началом спланированной катастрофы, которая разворачивается постепенно, иногда незаметно, по молчаливому согласию, но неустанно.

Российская суть геноцида

«Формулу, что государство Украина является антироссией, придумали в Кремле и опубликовали в июне 2021 года в статье «Об историческом единстве россиян и украинцев» за подписью В.В. Путина», — пишет в блоге историк Сергей Климовский.

Но тезисы и призывы об убийстве украинцев (по разным поводам) начинали звучать еще в 2014 году. Впрочем, за десять лет тенденция только усилилась. От локального уровня — отдельных украинцев («националистов» или «бандеровцев») — в российской пропаганде перешли к обобщению в отношении всех, кто попадает в их поле зрения, независимо от национальности, возраста или религии. И вообще с начала полномасштабного вторжения геноцидная практика России работает на полную без существенных изменений.

Вот как объясняет работу такой машины запуска ненависти Климовский: «За десять лет кремлевцы смогли поднять эту неприязнь с бытового уровня до геополитического и перевести в разряд тотальной ненависти. В 2022 году демонстрации против нападения на Украину были в РФ намного слабее, чем в 2014-м, и очень быстро сошли на нет. Скандирование толпой 2 июня в Москве «Путин, запускай ядерную ракету по Киеву» — верхняя точка тотальной ненависти и финал работы Кремля в подготовке РФ к новой массовой мобилизации. Россиянам уже не стыдно не только воевать с украинцами, но и требовать уничтожить их всех без отделения «малороссов» от «бандеровцев».

Геноцидные практики

Похожие схемы работали десятилетиями и имели подобный конец не только в отношении украинцев. Это происходило с евреями в течение столетий в разных европейских странах, а закончилось газовыми камерами и массовыми убийствами миллионов. С народом тутси в Руанде, где сначала в полную силу заработала пропагандистская машина, клеймя всех их как недолюдей, а потом за сто дней замучили до смерти 800 тысяч человек. Это происходило с боснийскими мусульманами, после мирного сосуществования с которыми началась одна из первых европейских геноцидных боен новейшего времени и только за 11 дней восемь тысяч были умерщвлены за свою этническую и религиозную принадлежность.

Эти три примера — одни из немногих, которые международный трибунал признал актом геноцида. И все эти убийства как геноцид начинались задолго до массового уничтожения людей.

Ждет ли Россию и россиян хотя бы юридическое признание тягчайшего из военных преступлений против человечества? И главное — осудят ли как геноцид такое дегуманизированное отношение к украинцам и не протянется ли оно заразными щупальцами куда-то в другие географические координаты? Простой ответ на этот момент — нет.

Десятилетия дегуманизации сказались на массовом сознании россиян: украинцев нужно унизить, сломать и уничтожить. Это теперь государственная политика.

Но ключевой вопрос: когда мы это прозевали? Где был переломный момент, когда образ «хохла» — косноязычного шутника — превратился в «бандеровца, которого нужно добивать»?

К сожалению, четкой границы нет. Впрочем, есть четкая ответственность за преступления, которые готовятся годами или даже столетиями гонений и унижений. Как говорит Владимир Огрызко, возглавляющий Институт изучения России («Которая пока что существует», — уточняет дипломат), «геноцидальна сама суть России, мы, к сожалению, не единственные в ее тисках».

Следующий шаг в этой истории — попытка уравнять жертву и палача, классический прием, который применяется для размывания ответственности и оправдания агрессии. Эти качели сейчас демонстрируют и в Соединенных Штатах. В качестве примера — сравнение Дональдом Трампом войны России против Украины с поединком двух мальчишек: дескать, обе стороны виноваты и в одинаковой степени несут ответственность. Такое упрощение не только исторически ошибочно, но и морально опасно, потому что стирает грань между агрессором, начавшим полномасштабное уничтожение народа, и тем, кто борется за свою жизнь и свободу. Сравнение жертвы и агрессора — это попытка снять с России статус преступника, а с Украины — статус потерпевшего народа, который имеет право на защиту и поддержку. И если мировое сообщество не распознает эти манипуляции, не даст им отпор, история повторится, но уже с новыми жертвами.

Заразны ли такие тенденции?

Сейчас тревожные, но стоящие внимания процессы происходят рядом с нами — в Польше и Венгрии. Отслеживание тенденций и коммуникация с соседями — важный элемент предотвращения углубления таких процессов. Сможем ли мы здесь найти понимание?

После невероятной волны поддержки и солидарности с украинцами, вызванной российской агрессией, снова начала воскресать украинская тема вины, которой спекулируют в последнее время тамошние политики. Недавно Сейм Республики Польша установил 11 июля как день «геноцида, совершенного ОУН и УПА на восточных территориях Второй Польской Республики». На это уже отреагировало украинское МИД заявлением, где указано, что такое решение «идет вразрез с духом добрососедских отношений между Украиной и Польшей».

Этот нарратив, который поддерживают некоторые политические круги в Варшаве, фактически ставит знак равенства между борьбой украинцев за государственность и реальными преступлениями геноцидного масштаба во времена, когда Россия ведет геноцидальную войну с украинцами. Такая политика памяти дезориентирует международное сообщество, способствует разделению украинцев и поляков — народов, которые сегодня стоят плечом к плечу против общего агрессора.

Она так же идеально вписывается в российскую пропаганду, которая давно продвигает идею «фашистского украинства», оправдывая таким способом свою политику «денацификации». «Мы уже увидели результаты молчания в случае с Россией, когда оттуда нам много лет старались навязать свои представления о нашей истории, какие-то якобы упреки в неуважении к национальным меньшинствам и тому подобное, — отмечает историк Владимир Вьятрович, который в свое время возглавлял Украинский институт национальной памяти. — Я уверен, что с самого начала и все время Украина должна последовательно отстаивать свои национальные интересы в диалоге с любыми соседями — западными, восточными. И так же уверен, что любые слабости или односторонние уступки, к сожалению, поощряют такого рода политиков, которые грезят имперскими амбициями».

ZN.UA пообщалось с Владимиром Огрызко и Владимиром Вьятровичем о геноцидной ломке в российском сознании, а также о том, могут ли такие информационные вирусы в отношении украинцев распространяться и на других.

Как и когда формировался образ украинцев как врага?

«Вспомним, с чего вообще начинается Московия, — предлагает Владимир Огрызко. — С геноцидной войны против Новгорода — это XV век. Дальше история продолжается геноцидной войной Московии против Казани — это XVІ век. Дальше шли геноцидные войны против Крымского ханства — это уже XVIII век. Эта сущность проявляется геноцидными войнами против кавказских народов — XIX век. Дальше геноцидная война против Чечни (уже прошлый век) и уничтожение 300 тысяч мирных жителей ковровыми бомбардировками и танками.

Московия геноцидальна по происхождению, по определению. Это логика этой дикой орды и имперскости.

Против Украины сегодня применяют те же принципы и методы, что и против любого другого соседнего народа. К сожалению, мы, украинцы, здесь совсем не уникальны. Причину я усматриваю в очень активной колонизаторской политике Московии против Украины, а также в идеологической обработке собственного населения и низком уровне образованности и понимании процессов уже в Украине».

«В России уже давно чувствовалось это желание восстановить империю, — говорит Владимир Вьятрович. — Оно стало государственной политикой Путина. И эта геноцидальная практика стала возможна по двум причинам. Первая — неоколониальные имперские комплексы России. Но эти фантомы есть и в Венгрии, и немного в меньшей степени — в Польше. Однако есть еще одна причина беспрепятственного появления таких взглядов на украинцев как на меньших, иных, враждебных, не получающих должного осуждения. Для многих наших соседей, ближних и дальних, вообще для всего того, что до недавнего времени называлось цивилизованным миром, Украина сегодня стала упреком.

Упреком за то, чего они не делают, но должны были сделать с учетом декларируемых ими ценностей. Ведь то, что делают с Украиной российские агрессоры, требует абсолютно другой, более адекватной и решительной реакции. Сейчас мы видим, что эти общества на это не способны, поэтому стараются сделать виноватыми украинцев. Или уравнять обе стороны. Самый выразительный представитель процесса — президент Трамп. Это именно демонстрация цинизма, до которого опустился так называемый цивилизованный мир».

Опасно ли появление риторики о «не таких» украинцах в странах, которые нас окружают?

«Это — зараза, и она расползается, — считает Владимир Огрызко. — Тенденциям, которые мы сейчас наблюдаем, в частности с польской стороны, Москва будет только аплодировать. И я бы продолжил: возьмем и Венгрию с ее обвинениями в политике Украины в отношении нацменьшинств. В последнее время тревожные тенденции наблюдаются в Болгарии, где украинская тема появилась у политиков праворадикального типа. Нам нужно правильно расставлять акценты в такой коммуникации».

«Я вижу опасные тенденции. Имею в виду появление откровенно антиукраинских, шовинистических политических сил, — отмечает Владимир Вьятрович. — Это свидетельствует о довольно угрожающих настроениях, в частности в польском обществе».

Как Украина должна реагировать на такие вызовы?

«Нужно просто спокойно и взвешенно объяснять, притом публично, — говорит Владимир Огрызко. — Мы должны придерживаться такой логики: оставляем эти сложные исторические вещи историкам, извиняемся друг перед другом и думаем о нашем общем будущем, потому что у нас один враг — дикое московское государство. Если мы пойдем другим путем, наш враг будет господствовать над Украиной и над Польшей. Тут, к сожалению, мы ничего не сделаем, кроме того, что четко и доходчиво будем разъяснять свою позицию. Также нужно правильно расставлять акценты и напоминать о сложных случаях и с другой стороны».

«Думаю, молчать не стоит, — считает Владимир Вьятрович. — Мы уже увидели результаты молчания в случае с Россией, когда все только начиналось. С самого начала и все время Украина должна последовательно отстаивать свои национальные интересы в диалоге с любыми соседями. Я приветствую довольно жесткое, но абсолютно справедливое заявление МИД Украины. Важно четко показывать, что у нас есть очень четкие красные линии. Такого рода вопросы не могут быть предметом обсуждений, дискуссий ни с одним из наших соседей».

Будет ли юридически завершена процедура признания России виновной в геноциде украинцев?

Владимир Огрызко: «Это нужно делать, и это делается. Около 160 тысяч фактов военных преступлений переданы в Международный уголовный суд. Факты вывоза детей, массовых смертных казней, перемещения групп населения и тому подобное — это все проявления геноцида. Но работа  международной судебной системы длиться не годы, а десятилетия. Так что ждать быстрых последствий сейчас наивно. Дай Бог, чтобы мы лет через десять получили какие-то результаты. Так, как это было с бывшей Югославией или Руандой».

Владимир Вьятрович: «Готов ли Запад вообще признавать геноцидальные практики России? К сожалению, однозначной позиции нет. Я вижу, что непоколебимое единство Запада в этом вопросе, которое сформировалось после Бучи, постепенно рассыпается. Не говорим об осуждении России, а тем более о признании ее действий геноцидом. Сейчас, с одной стороны, позиция Трампа, который боится дать какую-то конкретную оценку преступлениям России, потому что это якобы помешает возможным договоренностям и миру. С другой — все-таки намеки, что Запад не собирается просто так мириться с тем, что делает Россия. Имею в виду заявление о создании специального трибунала, озвученное во Львове представителями ряда европейских стран 9 мая этого года (так называемое Львовское заявление об окончании работы Коалиции государств по созданию Специального трибунала по преступлению агрессии против Украины. — Я.С.).

И сейчас наша миссия — не дать этому костру угаснуть. Именно на нашу забывчивость рассчитывают те, кто не особо готов присоединиться. А Путин, со своей стороны, рассчитывает на то, что победителей не судят и никто не будет привлекать его к ответственности».

Кстати, по состоянию на 2025 год нет единого международного правового решения, которое признавало бы действия России против украинцев как геноцид в полном юридическом смысле (согласно Конвенции ООН о предотвращении преступления геноцида и наказании за него). Однако есть весомые официальные политические признания, а также мощная волна экспертной поддержки этой квалификации.

Литва, Эстония, Канада, Польша, Ирландия, Чехия, Латвия, Франция, Нидерланды, Исландия, Германия, Словакия, США (в отдельных штатах) приняли соответствующие заявления или резолюции, которые отмечают военные действия россиян как геноцидные. Но это политические документы, а не юридические решения суда.

Медленные процессы осуждения геноцидных действий лишь усиливают тенденции, которые подхватывают другие. Потому что слова, произнесенные безнаказанно, в конце концов становятся действиями. Эти слова прорастают и дальше, как сорняк. И хотя РФ в 2025 году уже не говорит открыто «всех убить», а использует более осторожную лексику — «денацифицировать», «очистить», «реинтегрировать», «вернуть в культурное поле России», смысл остался тот же. Это — программа ликвидации украинцев как нации. И она начинается не с пуль. Она начинается с молчания.