Капитуляция или месть? Три сценария ответа Ирана на удар США

Вступление Соединенных Штатов в военную кампанию против Ирана окончательно разрешило главную проблему, которая формально была причиной текущего вооруженного конфликта: ядерная программа Исламской республики принудительно завершена.

Достичь уверенности в этом вопросе без уничтожения подземных мощностей в Фордо было бы сложно. Операция Армии обороны Израиля выглядела, скорее, началом длительного процесса, в ходе которого была бы достигнута возможность контролировать способность Ирана продолжать ядерную программу, нежели миссией с ограниченными временными рамками, которую в какой-то момент можно было бы определить как выполненную. Дональд Трамп поставил крест на ядерных амбициях Тегерана. Теперь уже не так важно, сколько точно килограммов обогащенного до какого именно уровня урана Ирану удалось сохранить и спрятать. Очевидно, что лишь фантастическое стечение обстоятельств может позволить режиму аятолл возобновить обогащение.

По итогам первых десяти дней израильско-американская кампания с военной точки зрения выглядит как успешная. Тегеран дал убаюкать себя миролюбивыми сигналами из Вашингтона. Пока Стив Уиткофф рассуждал о возможности американских инвесторов участвовать в развитии нефтедобычи после заключения соглашения, руководство Исламской республики чувствовало себя спокойно. Израильский удар застал его врасплох. Американский президент, в свою очередь, больше недели посылал крайне противоречивые сигналы, до последнего момента сознательно сохраняя неопределенность. В итоге соблазн присоединиться к тому, что выглядит как убедительная победа, оказался слишком силен. Впрочем, не исключено, что таким и был первоначальный план. По крайней мере, публично опять дав Ирану две недели, Дональд Трамп уже согласовывал с израильтянами конкретные детали подготовки американского удара: Белый дом заранее просил нейтрализовать конкретные объекты иранского ПВО, чтобы расчистить бомбардировщикам путь до Фордо.

Теперь, конечно, основные вопросы связаны с возможными сценариями дальнейшего развития событий. Мяч находится на иранской стороне поля, и именно в Тегеране сейчас выбирают масштаб противостояния на ближайшие как минимум месяцы. Израильские удары продолжаются, а вот Вашингтон явно предпочел бы ограничить свое участие разовой акцией. Формально Белый дом призывает Тегеран вернуться за стол переговоров и согласиться с условием отказа от обогащения урана.

На самом деле возобновление переговоров было маловероятно и до того, как американцы присоединились к израильским атакам. Имитация переговорного процесса для Тегерана была в первую очередь средством их избежать. После пережитой военной катастрофы режим аятолл не имеет никакой мотивации «достичь соглашения», как это называют американцы. Довольно очевидно, что более адекватным определением для «дипломатической опции» является сформулированное Дональдом Трампом требование «полной капитуляции».

Именно как капитуляцию в Тегеране теперь воспринимают даже само возобновление переговорного процесса, по крайней мере без выполнения иранских «условий» (прекращения израильских ударов), которые теперь совершенно точно будут игнорироваться. Капитуляция перед теми, кому Исламская республика десятилетиями грозила смертью, декларация отказа от ядерных амбиций, бывших предметом национальной гордости, означали бы утрату внутренней легитимности. Руководство режима просто не может позволить себе настолько унизиться. Характерно, что в пропагандистском освещении хода противостояния иранские государственные информагентства задали высокий градус бравады: ущерб от вражеских ударов преуменьшается или отрицается, успешность собственных атак по Израилю преувеличивается или придумывается. Иран отказался (возможно, напрасно) от «соревнования жертв», медийной технологии, которую ранее с успехом практиковали его прокси в Ливане и Палестине. У этого выбора есть свои преимущества и свои недостатки, однако очевидно, что это — не та информационная стратегия, которая может служить подготовкой почвы для признания собственного поражения.

Кроме того, официальные лица Исламской республики не сильно лукавят, когда говорят, что доверие к Соединенным Штатам утрачено. Вероятно, в ходе переговоров обе стороны не были искренни друг с другом. Скорее всего, режим аятолл лишь тянул время, уже решившись на «ядерный прорыв», или как минимум всерьез взвешивал эту возможность вне зависимости от гипотетических договоренностей. США и в частности Дональд Трамп и ранее давали основания для обвинений в нежелании соблюдать договоренности, что оправдывало иранские ухищрения, по крайней мере в своих глазах. Однако последние действия Вашингтона вполне искренне воспринимаются в Тегеране как предательство, вероломное нападение. Сделка больше не рассматривается Исламской республикой как реальная опция, разве что как инструмент международного давления на Израиль (и теперь США) для прекращения болезненных атак.

Риторика о возобновлении переговорного процесса — инструмент сам по себе не очень эффективный, но позволяющий международному сообществу сохранить лицо, воздерживаясь от конкретных действий. На Ближнем Востоке такое практикуется десятилетиями, да и Украина за последние годы вдоволь насмотрелась на подобных сторонников абстрактного мира. В действительности же не только европейские лидеры (иногда даже позволяющие себе в этом признаться), но и арабские монархии Персидского залива, и даже Россия с Китаем вздохнули с облегчением. Пожалуй, никто в мире, кроме маргинальных негосударственных акторов, находящихся в неравноправном союзе с Исламской республикой, не обрадовался бы, если бы она получила ядерное оружие. Так что не стоит слишком серьезно относиться к осуждающим заявлениям министерств иностранных дел (хотя в очередной раз можно восхититься степенью лицемерия формулировок российских дипломатов, например). Тем более никто не готов предпринимать какие-либо действия для защиты и поддержки Исламской республики, включая Китай и Россию: точно так же, как полгода назад они пальцем о палец не ударили для спасения режима Башара Асада в Сирии.

Таким образом, на столе у Тегерана только военная опция реакции на вступление США в войну. Однако конкретные ответные действия и их масштаб могут быть очень разными. Пока, собственно, иранские ракеты мстят Вашингтону лишь продолжающимися атаками на Израиль, но дело вряд ли этим ограничится.

Удар по военным объектам — самый очевидный вариант. Он будет восприниматься международным сообществом как приемлемый уровень эскалации и оставляет иранскому режиму некоторую надежду на то, что ответных мер, катастрофических для него по силе, предпринято не будет, особенно если ущерб окажется не слишком велик. Американских баз в регионе немало. Как бы они ни были защищены в рамках подготовки к противостоянию, поразить их можно. Они расположены гораздо ближе, чем Израиль, и у Ирана есть на порядок больше ракет и ударных дронов, которые могут представлять опасность на этом расстоянии.

Кроме того, наверняка в ходе такой атаки будут задействованы прокси-группировки. Скорее всего, сначала методология будет опробована в Ираке, где технически это сделать проще всего. Надо сказать, что пока Иран поддержали только йеменские хуситы, заявившие о завершении режима прекращения огня с американцами. Но для ограниченной атаки с помощью нескольких ракет или дронов не нужно политической воли крупного движения, озабоченного выживанием и дальнейшими политическими перспективами, наподобие Хезболлы в Ливане или Хашд аш-Шааби в Ираке. Для разового нападения можно использовать ранее неизвестную ноунейм организацию либо амбициозных полевых командиров второго эшелона.

Более существенную угрозу в среднесрочной перспективе представляет сеть иранских террористических агентов, существующая по всему миру, включая собственно Соединенные Штаты. Понятно, что на подготовку масштабного террористического акта уйдет немало времени, и, возможно, часть ячеек будет разоблачена до того, как они успеют ударить. Но вообще-то, как бы цинично это ни прозвучало, опция отложенного террористического ответа была бы наиболее рациональной для Тегерана. Ее использование означало бы попытку формирования некоторого нового ассиметричного потенциала сдерживания, означающего сохранение у противника ощущения уязвимости. Спецслужбы США относятся к этой опции максимально серьезно, но нет гарантии, что они смогут предотвратить такие попытки.

Наконец, другие опции комбинированного военно-экономического ответа также рассматриваются Ираном. Парламент уже призвал к перекрытию Ормузского пролива, но пока это еще выглядит, скорее, как угроза, чем как четкая декларация намерений. Технически блокада пролива вполне возможна. Хотя формально фарватер проходит водами Омана, Иран обладает большим количеством ракет и дронов, которые бьют на эту дистанцию и вполне могут сделать прохождение судов невозможным. Кроме того, Исламская республика долгое время развивала «москитный флот», состоящий из большого количество маневренных катеров, оснащенных ракетными установками, которые могут не только представлять очевидную угрозу для гражданских кораблей, но и доставить немало неприятностей военным судам при гипотетической попытке противодействия блокаде со стороны противника.

Однако представляется, что политические соображения пока делают эту опцию не самой вероятной в краткосрочной перспективе. Подобный шаг, как и потенциально возможный массированный удар по нефтедобыче и переработке арабских монархий Персидского залива, будет означать готовность Тегерана не просто испортить отношения, а буквально вступить в войну со всеми соседями, которые пока что сохраняют не только нейтралитет, но и по мере сил пытаются способствовать деэскалации конфликта. Не одобрят таких шагов и в Пекине (хотя в Москве, пожалуй, только порадуются). Сделать врагами всех тех, кто на настоящий момент осуждает «агрессоров» и призывает к прекращению боевых действий, было бы для Ирана катастрофической глупостью.

Руководство Исламской республики в состоянии решиться и на это, если речь будет идти о выживании режима. Полагаю, пока дело до этого не дошло. Но нужно понимать, что за фазой блестящего израильско-американского блицкрига начинается длительная война на истощение, которая может готовить еще немало сюрпризов.