Как выжить эмоционально во время войны: пять главных слов нашего опыта

Мы пережили три с лишним года полномасштабной войны и не можем знать, сколько таких лет еще ждет впереди. Как описать состояние человека, общества в этой точке?

Привычным стало говорить о «синдроме отложенной жизни» — потому что нормальная человеческая жизнь нам сейчас недоступна, она словно поставлена на паузу, где-то ждет лучших времен.

Но этот термин очень неудачный, и сейчас попытаюсь объяснить, почему.

Словом «синдром» обычно обозначают болезненные состояния, а также те, что являются парадоксальными или не объясняются очевидными причинами. Представим себе человека, у которого есть все возможности построить карьеру: у него хорошее образование, работа по специальности в быстро растущей компании, адекватное руководство, всячески поддерживающее способных сотрудников. А наш человек делает ошибку за ошибкой, словно нарочно хочет себе навредить, саботирует свое желание продвинуться по карьерной лестнице. В этом случае можно говорить, например о синдроме самозванца, когда парадоксально объединяются желание признания и страх изобличения.

А вот другой пример. Вследствие банковского кризиса человек потерял все сбережения, которые планировал вложить в новый бизнес. И теперь ему приходится отменить все свои планы, пока снова не наберется нужная сумма (если наберется). До тех пор он вынужден браться за первую попавшуюся работу. У этого человека нет никаких запутанных синдромов. Он просто попал в переплет и теперь из этого выгребает.

В этом разница — в очевидности причин. Чтобы объяснить нашу сегодняшнюю жизнь, не нужно листать диагностический справочник психогенных (обусловленных сугубо психологическими причинами) синдромов. Мы живем в войне, а война — это не невроз. Это беда. Катастрофа.

Как тогда понимать то, что с нами происходит сегодня? Какие слова и понятия были бы уместными?

В качестве первого такого слова я бы выбрала «недостаток». Война забрала у нас много всего, оставив в повседневной жизни пустоты разного размера. Самый большой дефицит — безопасность. Но также стабильность, предсказуемость, справедливость. Некоторые вещи стали недоступными, невозможными. Высыпаться каждую ночь. Пересекать государственную границу. Быть вместе с любимыми, родными. Быть в безопасности. Вернуться домой. Вернуть то, что потеряно навсегда. Целые куски наших жизней — иногда огромные — не то, что отложенные куда-то, а заблокированные или даже ампутированные. Мы все в Украине живем подобно людям с инвалидностью, потерявшим некоторые части тела или функции, только наша инвалидность — экзистенциальная. Мы утратили некоторые важные функции жизни и приспосабливаемся к этому недостатку, ища обходные пути для удовлетворения потребностей. Кто-то умеет действительно мастерски компенсировать созданные войной дефициты, кому-то это дается сложнее, но чаще всего украинцы вполне успешно приспосабливаются к изуродованным обстоятельствам бытия и делают то, что необходимо, тем способом, который доступен на сегодняшний день.

Если здесь нужны дополнительные рекомендации или установки от психолога, то пусть это будет пожелание проявлять как можно больше изобретательности в обходных маневрах, направленных на компенсацию недостатков. А еще открыто просить о помощи, когда это нужно вам, и предлагать помощь, когда она нужна кому-то другому.

Второе слово, которым нужно описывать жизнь в войне, — это «боль». Речь обо всем спектре тяжелых чувств и переживаний, которыми наполнен каждый день: безнадежность, угнетенность, тревога. Ненависть. Отчаяние. Скорбь. Злость. И снова боль. От этих переживаний хотелось бы избавиться, не чувствовать их, заглушить. Но все они вполне адекватны текущему моменту, а следовательно, адаптивные. Тревога нужна для того, чтобы должным образом реагировать на многочисленные опасности. Скорбь — чтобы принять потери. Злость — чтобы продолжать сопротивление. Это малоприятные состояния, но они сигнализируют: мы живы, потому что способны чувствовать. Потому что не чувствовать ничего, как, например, это происходит вследствие чрезмерного травмирования, когда чувства замораживаются, — намного хуже.

Следовательно, эти негативные и неприятные эмоции жизненно важны во время войны, и это не значит, что мы не можем, не имеем права проживать светлые моменты.

Очень часто приходится слышать сомнения (чаще от женщин, но не только): уместны ли сейчас радость, удовольствие, игривость? Не является ли радость изменой, проявлением равнодушия? Поэтому многие украинцы сейчас прячут радость подальше, откладывают какие-то удовольствия, поскольку все не ко времени — война. Откладывание приятных и других светлых моментов на «после войны» может производить впечатление, что мы откладываем жизнь как таковую.

Иногда демонстративные проявления радости в самом деле могут быть крайне неуместными. Но демонстрация радости и проживание ее — это совсем не одно и то же. Баланс негативных и позитивных эмоций нужно поддерживать на здоровом уровне. Если у вас есть силы радоваться и делить радость с другими — пожалуйста, не откладывайте это.

Третье уместное слово для описания нашего опыта — «истощение». А еще «хронический стресс». Об усталости от войны специалисты начали размышлять еще в 2022 году (какими мы были наивными). Сейчас, на четвертом году кровавого противостояния, истощение даже не нуждается в специальных исследованиях и измерениях, оно разлито в нашем воздухе. По данным компании Gradus, усталость чувствуют 55% респондентов, то есть больше половины. Год и два назад доля «уставших» была почти такой же. Усталость тех, кто воюет, и поэтому не попал в число респондентов, их близкие называют «смертельной». В состоянии стресса находятся 87% опрошенных. Опрос через приложение «Київ цифровий» показал, что симптомы длительного стресса чувствуют 91% киевлян. Высокий уровень стресса, по данным исследования Lushchak et al. (статья опубликована в 2024 году), у беженцев фиксируется чаще, чем у тех, кто остается в Украине (25,2% против 15,5%). Эти цифры убедительные, но их не обязательно воспринимать буквально. Очевидно, что стресс и истощение — это реальность, в которой живет подавляющее большинство украинцев, причем не только в Украине.

Пусть эта просьба не выглядит абсурдной, потому что единственный способ преодолеть усталость и истощение — отдохнуть. Самый быстрый путь побороть стресс — расслабиться. Во время войны все методы приемлемы. Поэтому любое мгновение, освобожденное от напряжения, нужно использовать для расслабления и отдыха — способом, доступным здесь и сейчас.

Четвертое слово, конечно, — «неопределенность». Мы не знаем, сколько будет длиться эта война. Мы не знаем, чем она окончится. Мы не можем планировать ничего дальше, чем на завтра. Нам сложно принимать решения — как жизненно важные, так и мгновенные. Те, кто выехал за границу, иногда не могут решиться на полноценную интеграцию в новой стране, потому что вдруг можно будет вернуться. Те, кто остался, иногда не уверены, насколько разумно поступили. Миллионы разных сомнений и колебаний, с которыми нельзя справиться.

В этой ситуации единственное, на что можно положиться, — это на рутину повседневности. Пока человек способен функционировать на ежедневной основе, выполняя свои обязанности перед семьей и работой, энтропия войны не будет иметь над ним настоящей власти. Потому что вместе с многочисленными вещами, которые человек не может контролировать, в жизни есть не менее многочисленные вещи, которые он целиком и полностью контролирует. Да, мы не знаем, как приблизить победу. Но знаем, как и когда приготовить борщ. И в какой-то момент борщ может быть важнее.

Пятое слово, чтобы описать нашу жизнь в войне, — это жизнь как таковая. Без синдрома. Без оценочных характеристик вроде «отложенной». Несмотря на всю трагичность, непередаваемость, невозможность, неприемлемость обстоятельств, мы живем. Не ставим свою жизнь на паузу, потому что каждый день встаем и идем по делам, которые сами себя не сделают. Спрашиваем у близких и любимых: «Как ты?», пьем кофе, ждем автобус, раскрываем зонт, когда идет дождь, щуримся от солнца, целуем детей, читаем книги. Наша жизнь точно не похожа на черновик, мнимую жизнь в ожидании, когда же наконец наступит та «настоящая». Она и есть настоящая, потому что настоящей является смерть, которая окружает нас каждый день.

Наша жизнь течет множеством новых русел, проложенных по рассеченному войной ландшафту. И никто не готов остановиться и сдаться на милость врагу.

Враг говорит: вас не существует, вас не должно быть на этом свете.

Мы отвечаем: иди н***й.