Дистанционка по-новому: что решило МОН и какие вопросы возникают у родителей

Образование в Украине уже третий год работает в чрезвычайных условиях. Война разбросала учеников по всему миру, разрушает школы, нарушает привычный учебный процесс. В таких условиях как никогда нужны взвешенные, гибкие и ответственные решения. Конечно, они нужны всегда, но сейчас их стоимость и последствия ошибок возросли.

Очевидно, что организация обучения в условиях войны должна быть иной, чем в мирное время, и эти новые военные подходы нужно нормировать. И вот недавно МОН попробовало это сделать — утвердило изменения к своим приказам об организации дистанционного обучения: №1112 от 7 августа 2024 года «Об утверждении Порядка и условий получения общего среднего образования в коммунальных заведениях общего среднего образования в условиях военного положения в Украине» и №1115 от 8 сентября 2020 года «Некоторые вопросы организации дистанционного обучения».

Эти изменения большей частью касаются дистанционки — они существенно уменьшат возможности для дистанционного обучения. Как объясняют в МОН, эти шаги являются частью политики «Школа офлайн» и должны привести к повышению качества образования для всех школьников. Нет сомнений в том, что вернуть детей за парты (особенно малышей) важно. И не только с учетом качества обучения, но и для социализации. Однако проблема в том, что в военное время нельзя ко всем применять единые требования и правила — нужно очень гибко принимать решения о закрытии дистанционных классов и переходе в офлайн.

По словам Михаила Федорова, программа «Школа офлайн», которую будут внедрять уже с 1 сентября 2025 года, будет гибкой и инклюзивной. Но все зависит от того, как будут прописаны детали ее реализации. Вот почему приказы МОН, призванные нормировать дистанционку и объяснить, кому ее разрешат, а кому нет, вызвали такие бурные дискуссии.

Предложения МОН общественность воспринимает неоднозначно. Их обсуждение, точнее, попытки не допустить их реализации, уже год как сплотило в борьбе образовательное и родительское сообщества. И, судя по обнародованным окончательным вариантам приказов, есть сомнения, что МОН их услышало.

Недавно 30 народных депутатов с трибуны парламента обратились к премьер-министру Украины Денису Шмыгалю с требованием отменить приказ МОН №1112 и даже привлечь министра образования и науки к уголовной ответственности. Но это не остановило продвижения спорных идей. «Через час после нашего выступления МОН опубликовало изменения в свой приказ, так и не отменив его», — написал после заседания парламента на Facebook-странице нардеп Павел Сушко.

Но страсти не утихают: нардеп Виталий Войцехивский заявил, что вместе с коллегами обратился к генпрокурору с просьбой проверить законность приказа №1112 и дать ему правовую оценку.

Глава Счетной палаты Ольга Пищанская отметила угрозы для обучения зарубежных украинцев, которые возникнут с сентября, если будут реализованы идеи приказов МОН: «Из-за этого больше 180 тысяч детей, которые учились по дистанционной форме, рискуют остаться вне системы образования — особенно в странах, где школьное образование для иностранцев не является обязательным (а таких много)». Пищанская также указала, что «на замечания аудиторов МОН согласилось внести изменения».

Сейчас на сайте КМУ зарегистрирована петиция с требованием отменить нововведения приказа №1112. «Почему так много людей должны подчиняться незаконным переменам, которые противоречат законам Украины?» — комментируют родители на странице МОН в соцсетях.

Что же предлагает министерство, что это значит для семей с детьми и почему некоторые предложения МОН называют незаконными?

1. Ограничение права выбора учебного заведения.

В МОН объясняют, что с 1 сентября 2025 года ученики-ВПЛ должны будут обучаться очно в школе по месту проживания. Это фактически означает, что с этого момента родители не смогут свободно выбирать, где и как должен учиться их ребенок — дистанционно в родной школе или офлайн на новом месте.

Для некоторых детей переход в новую школу комфортный, проблем нет. Но что делать тем, для кого такой принудительный перевод может быть травмой, кто и так едва оправился от переезда или имеет определенные психологические сложности из-за ужасов войны, которые пришлось пережить? Что делать тем, кто держится за родную старую школу, своих учителей, одноклассников как за островок стабильности и поддержки, как за соломинку, которая соединяет с домом, с мирным прошлым?

Идеи министерских приказов будут усилены и решениями Кабмина. Чтобы получить соцвыплаты, семьи ВПЛ должны подать пакет документов, среди которых справка с места учебы ребенка. А по решениям МОН, это будет очное обучение в школе по месту проживания, дистанционка разрешена, только если там нет мест (приказ №1115).

Вместе с тем четкой императивной нормы о том, что школа может отчислить с дистанционки своего ученика, который получил статус ВПЛ, или перевести его на очное обучение по новому местожительству, в приказах МОН нет. Очевидно, министерство рассчитывает сделать все руками директоров и учителей школ, которые, с одной стороны, должны выполнять приказы главного образовательного ведомства, а с другой — вынуждены будут уговаривать родителей и давить на них, чтобы те добровольно писали заявление об отчислении или переводе.

2. Ограничение доступа к дистанционному образованию.

Обновленные министерские приказы устанавливают требование о минимальной наполняемости дистанционных классов — не меньше 20 учеников. А это противоречит действующему Закону «О полном общем среднем образовании», который устанавливает норму: в классе должны быть как минимум пять учеников.

Но в МОН подчеркивают, что по решению громад в некоторых случаях в дистанционных классах может быть от 15 человек в городах и от 10 — в селах. И хотя это все равно является нарушением закона, сильно настораживает еще и выражение «по решению громад» — не возложат ли на их плечи финансирование таких некомплектных классов.

Нововведения могут привести к закрытию дистанционных классов в небольших школах, особенно в прифронтовых регионах, где иногда есть и дети с ВОТ. Ведь там обучение большей частью дистанционное.

По предложению МОН, дети с ВОТ могут учиться дистанционно на педагогическом патронаже — это одна из индивидуальных форм обучения (в принципе, они и сейчас это могут). Но для этого их родители должны написать специальное заявление, подать в нем свои персональные данные и дать согласие на их обработку. Мы знаем много историй о том, насколько рискуют украинцы на оккупированных территориях, как захватчики отслеживают все связи с Украиной. Зачем еще раз подвергать опасности этих людей, если у них есть давно наработанные варианты обучения в родной школе и документы в ней оформлены давно?

Добавлю, что по данным МОН, которые озвучила заместитель министра образования Надежда Кузьмичева на фестивале «Учителя будущего», на ВОТ находятся 600 тысяч детей, а охвачены украинским образованием по состоянию на конец этого учебного года — всего 44 тысячи. По прогнозам, эта цифра будет уменьшаться. В то время как система образования должна быть гибкой и обеспечивать максимально возможную доступность обучения, она сужает ее из-за таких вот приказов МОН.

3. Угроза безопасности детей в прифронтовых регионах

Министерство образования и науки акцентирует внимание на возвращении к очному обучению при наличии укрытий. Но во многих прифронтовых громадах укрытий нет или они не отвечают требованиям безопасности. Да и дорога в школу в регионах, которые постоянно подвергаются обстрелам, может быть опасной. Но новые нормы приказов заставят родителей принимать рискованные решения об очном обучении.

В МОН говорят, что не запрещают школе работать дистанционно, особенно на прифронтовых территориях. Но для этого тоже есть некоторые требования (а именно количество параллелей обучения), при несоблюдении которых дистанционку не разрешат.

Что дальше?

Я рассказала только о том, что означают обновленные приказы МОН для родителей.

Однако не меньше и их влияние на школы. Во-первых, они вынуждены будут закрывать классы, которые не отвечают новым министерским требованиям, хотя вполне отвечают законодательству, и сокращать учителей. Таким педагогам предлагают написать заявление в кадровый резерв с сохранением средней заработной платы. Но будет ли эффективным этот резерв, что конкретно он даст учителям и что они потеряют, не превратится ли это в очередную галочку в министерских отчетах, сейчас неизвестно. Кстати, этот резерв будет привязан к информационной системе АІКОМ, которую МОН пыталось обновить и которая вызвала много сложностей и жалоб в школах из-за проблем в работе. Тем временем изменения должны стать реальностью уже с 1 сентября 2025 года.

Во-вторых, нововведения сужают автономию школ громад как основателей образовательных заведений.

Изменения вступят в силу после регистрации приказов МОН в Министерстве юстиции Украины. В обществе остается надежда, что приказы не будут юстированы. Есть надежда и на активную позицию народных депутатов.