"Совпадение ДНК – 99,9%". Как годы войны изменили обмены телами и почему есть неопознанные

Внимание! Текст содержит описания, которые могут взволновать эмоционально чувствительных читателей.

"Тела, которые Россия передавала нам летом 2022 года, и тела, которые передает сейчас, конечно, существенно отличаются, – говорит LIGA.net заместитель министра внутренних дел Леонид Тимченко. – Достаточно того, что они уже не одно лето находились под открытым небом".

16 мая в Стамбуле Украина и Россия договорились о масштабном обмене телами военных, который стал самым масштабным процессом репатриационных мероприятий за время войны. Киев получил от Москвы 6060 тел, однако выяснилось, что Россия передала в пакетах и своих военных. Уже идентифицирован даже наемник из Израиля. И это не единичные случаи.

О том, как происходит идентификация, почему длительность войны усложнила процессы репатриации и может ли экспертиза не дать результатов – интервью Тимченко LIGA.net.

Россияне сами не всегда понимают, чьи тела передают Украине

– Президент Владимир Зеленский на встрече с журналистами сказал, что во время репатриации россияне передали под видом украинского военного тело наемника, являющегося гражданином Израиля. Были ли другие случаи, когда Россия передавала тела иностранцев из рядов армии РФ под видом украинских защитников?

– Это не единичные случаи. По этому поводу мы взаимодействуем с посольствами. Они сразу же включаются в эти вопросы, предпринимаются все действия для идентификации личности. Дальше уже в коммуникации с посольством и родными определяется, как передать тело.

– Во время репатриационных мероприятий Украина и Россия в основном, конечно, получают тела военных именно с передовой на фоне высокой интенсивности боевых действий. А могут ли в эти репатриации попасть другие тела – например, гражданских?

– Действительно, такие случаи мы тоже фиксировали. Поэтому говорить, что нам передают всех погибших только с поля боя, будет не совсем корректно. Я уверен, что россияне не всегда и сами понимают, это тело военного это или нет. Потому что речь идет о телах, которые получили  повреждения, которые обгорели, не осталось даже никаких остатков формы.

Россияне заходят на новые территории, где проводились боевые действия. Они заходят в небольшие города и поселки, которые перед этим обычно находились под плотными обстрелами. Погибшие, которые могут быть там, конечно, могут быть и гражданскими.

– Если все же говорить о погибших на поле боя, то как и когда россияне их забирают? Раньше была такая тенденция, что они не забирали даже своих – не только наших.

– Они забирают тела, когда заходят на территорию, где уже нет опасности.

Поисковые группы с самого начала полномасштабной войны были как с нашей стороны, так и со стороны россиян. В 2022 году это были группы из волонтеров, которые с военными и по их согласованию выезжали в серую зону и поднимали тела с поля боя. Так же было у россиян.

Но сейчас они в основном не забирают тела, которые находятся на нуле. По нашим подсчетам, это сотни ежедневно, поэтому поднятие тел – это не приоритет для россиян.

Самое главное для них – двигаться вперед. Они используют тактику так называемых мясных штурмов. И мы видим, что они идут прямо по телам погибших.

Вчера туда пошли их побратимы, погибли, а сегодня идут они – и должны идти дальше, дальше, дальше. Вернуться назад они не могут, вынуждены закрепляться, в том числе и на территориях, где лежат их погибшие – и не все со вчерашнего дня.

Какие этапы идентификации личности и достоверна ли на 100% ДНК-экспертиза

– Министр внутренних дел Игорь Клименко рассказывал, что Россия может передавать Украине фрагменты тела одного погибшего в разных пакетах или даже во время разных репатриаций. Как в таком случае принимается решение о захоронении человека? Когда семья сможет получить тело, чтобы попрощаться с погибшим?

–У нас есть случаи, когда мы получаем, прямо скажем, мешок с определенным количеством фрагментов тела. Необходимо установить полную картину: каким образом погиб человек. И погиб ли он вообще – или, возможно, в пакете останки его конечностей, а человек жив и находится в плену или в медучреждениях на временно оккупированной территории или в России.

При возможности проводится ДНК-экспертиза, выводится ДНК-профиль.

Например, когда нам передавали тела со сбитого самолета Ил-76, мы получили более 500 фрагментов, принадлежавших 62 телам. Можно представить, каким образом работали эксперты, чтобы идентифицировать все останки и чтобы можно было объективно установить имена всех погибших на основе ДНК-экспертизы.

– Насколько достоверна экспертиза? Были ли случаи, когда подтверждали гибель военного, а потом его "находили" в плену?

– Нет. Но бывали случаи, когда родственники не доверяли выводам экспертизы.

Как вообще происходит идентификация, что делают представители Главного бюро судебно-медической экспертизы, Министерства здравоохранения совместно с полицией?

Условно, мы получаем мешок, открываем его в специализированном учреждении, проводим осмотр тела. Все фотографируется, подробно описывается процесс осмотра, все детали.

Если у человека есть документы, удостоверяющие личность, это фиксируется. Мы сразу проверяем, есть ли информация о пропавшем человеке в поисковых базах Министерства внутренних дел и Национальной полиции. Далее, если лицо не обезображено, мы используем программное обеспечение для распознавания по лицу, по фото.

Следующее – снятие отпечатков пальцев для создания дактилоскопической карты, которая затем проверяется в базах данных экспертно-криминалистических центров, МВД и полиции.

Если тело не обезображено и есть возможность предварительной идентификации по фотографии и отпечаткам пальцев, следователь проводит поверхностный осмотр – таким образом можно установить личность по татуировкам, шрамам, о которых известно родственникам.

Отбор биологического материала для выведения ДНК-профиля проводится со всех репатриированных тел. В случае совпадения в заключении эксперта по ДНК-профилю, в соответствии с нормами, указывается, что это совпадение составляет 99,9%. Однако не было случаев, когда ДНК-экспертиза устанавливала личность, а затем этого человека находили в плену.

Есть тела, которые невозможно идентифицировать

– Сталкивались ли эксперты с ситуацией, когда вообще невозможно идентифицировать человека? Например, это погибший защитник, у которого нет родственников.

- Конечно. К сожалению. Во-первых, как вы отметили, у военнослужащего могло не быть родственников. Следующий вариант – когда военнослужащий не сдавал биологический материал.

Хотя сейчас мы отбираем биологический материал у всех военных, и информация о месте хранения указывается в личном деле. Если военный исчезает на поле боя, командир и следователь знают, где нужно затребовать этот биологический материал, чтобы отправить его на выведение ДНК-профиля. Выводится ДНК-профиль, и он размещается в электронном реестре геномной информации человека.

Предпринимаются все необходимые действия для того, чтобы найти родственников первой степени родства. Если родственников нет, то нужно найти личные вещи – бритву, зубную щетку, личную одежду и другие вещи, из которых можно вывести ДНК-профиль.

Также есть идентификационные жетоны, и каждый военный должен быть ими обеспечен.

Кроме того, устанавливается так называемая зубная формула. Если человек состоял на учете в больнице и проходил там стоматологическое лечение, то эта формула также прилагается к материалам уголовного производства по розыску указанного гражданина. Сравнение зубной формулы тела с формулой в медицинской карте может служить основанием для идентификации. Это будет следующий шаг после ДНК.

Почему Россия передает Украине тела во все худшем состоянии

– На брифинге МВД руководитель Главного бюро судебной медицинской экспертизы Виталий Повстяный заявил, что Россия передает Украине тела во все худшем состоянии, особенно это наблюдается в последние несколько лет. С чем это связано?

–С тем, что полномасштабная война идет уже почти три с половиной года. Тела, которые сейчас поднимаются с поля боя, могут находиться там уже год, два или даже три. Поэтому это совершенно понятно и предсказуемо – они во все худшем и худшем состоянии.

Тела, которые передавались нам летом 2022 года, и тела, которые передаются сейчас, конечно, существенно отличаются.

– Соблюдают ли россияне необходимые условия хранения тел?

– Конечно, россияне не соблюдают никаких норм международного и гуманитарного права. Достаточно того, что тела и так находились, например, уже не одно лето под открытым небом. У нас есть зоны, куда сегодня не могут попасть ни наши поисковые группы, ни российские. Мы понимаем, что там находится большое количество тел.

– А как Украина хранит тела оккупантов и где?

– В рефрижераторах с обязательным соблюдением температурных условий. Это рефрижераторы либо вагонного типа (железнодорожные), либо автомобильные, которые обязательно подключены к источнику питания, – для длительного хранения тела.