Время «Ч»: война России против Европы

В прошлом году во время рабочего общения с должностными лицами из штаб-квартиры НАТО получил реплику на констатацию в одном из исследований Центра «Стратегия ХХІ», казалось бы, очевидного на 11-м году агрессии РФ: «Война в Украине является войной в Европе». Реплика из Брюсселя была следующей: да, но это не война Европы. То есть это ваша война с Россией, мы, конечно на вашей стороне, против российской агрессии, но это не наша (НАТО, ЕС) война. Сейчас мы наблюдаем трансформацию европейского мышления, трансформацию подходов определенной европейской части Альянса к оценке того, что на континенте идет война, и эта война направлена против Европы. Но переосмысление реалий происходит не только потому, что европейцы «вдруг» прозрели по отношению к России. Прозрение обусловлено тем, что с европейского дома начала «съезжать крыша». Безопасности. Американская. К которой привыкли за 80 лет после Второй мировой. С которой не обращали должного внимания на окончательную трансформацию России под эгидой ФСБ в мафиозное государство и деяния путинского режима в Европе в последнюю четверть века. Саммит в Гааге, вероятно, временно притормозил «съезжание крыши», но не остановил ее, учитывая приоритетность для США Индо-Тихоокеанского региона. Россия названа долгосрочной угрозой, ведь речь идет не только об агрессии против Украины, но и о войне в Европе, которая разворачивается изнутри и имеет все шансы вскоре перерасти в конвенционную.

О природе вещей

Российская спецслужбистская вертикаль действовала и действует против Запада достаточно системно и последовательно со времени привода Путина в «кремлевские палаты» в 1999 году. И страны Балтии, и Грузия, и Украина были и остаются костью в горле путинского режима. Ведь именно они, двигаясь в фарватере «агрессивного освоения Западом после падения Берлинской стены исконно русских территорий», по представлению Кремля, стали первопричинами самой большой геополитической катастрофы ХХ века — распада СССР.

Поэтому неслучайно проводились показательные «акции наказания» в гибридной манере: прекращение транзита российской нефти в 2003 году через Латвию, а в 2006-м — через Литву, газовая блокада Украины и Грузии в начале 2006-го, беспрецедентная массированная кибератака против Эстонии в 2007-м. Россия начала реализовывать масштабные нефтяные и газовые проекты в обход стран Балтии и Украины — БТС-1, БТС-2, Северный и Южный потоки, — чтобы «вырубить их по транзиту». Известной речью Путина на Мюнхенской конференции по безопасности в 2007 году Россия уже откровенно бросила вызов Западу и в первую очередь США как его лидеру. На пике нефтяных цен, приносивших сверхприбыли путинскому режиму и стимулировавших его к откровенной демонстрации силы, произошло вторжение в Грузию в 2008 году, потом на новом ценовом пике в 2014-м началась агрессия против Украины.

Но действия России в Украине, Грузии и странах Балтии в европейском политикуме толковали совсем иначе — там предпочитали не замечать угроз, удовлетворяясь корупциогенными потоками нефти и газа. В Берлине казалось, что принцип «когда торгуют, не воюют» — аксиома. Но в Москве еще с советских времен наработали соответствующую методологию, когда можно, торгуя, успешно воевать против того, кто платит тебе звонкой монетой, перестраивая его изнутри на свой лад.

Немного недавней истории: организационное оружие

Наработку советского периода Спартака Никанорова и Сергея Солнцева (методология «управление системами управления») начали эффективно использовать в путинский период — время тотального внедрения передовых спецслужбистских методик достижения стратегических целей. Организационное оружие — это комплекс невоенных мер долгосрочного влияния через эрозию организационной способности противника противостоять. В одном из докладов Изборскому клубу было указано: «Фактически организационное оружие является способом активации патологической системы внутри функциональной системы государства-мишени». Последствия его применения — замена системы базовых ценностей страны-мишени ценностями агрессора как самыми перспективными. То есть патология, незаметно внедренная в государственный организм страны-жертвы агрессором, отключает его иммунную систему — систему национальной безопасности и обороны — и перепрограммирует функционирование органов безопасности и военной организации государства по алгоритму, когда они не идентифицируют угрозу жизни государственного организма и не борются с ней.

Но главной победой Кремля в войне против Запада после Мюнхена-2007 стала фактическая хаотизация США как ведущей силы трансатлантического пространства, дисперсия «коллективного Запада». Получилось не сразу. Успех в 2016 году не получил развития в 2020-м, но в 2024-м оправдал усилия многих десятилетий. В 2025 году мы наблюдаем скоростную трансформацию США под руководством нынешней администрации в авторитарную плутократию с разрушением традиционной американской системы демократии с ее механизмами сдержек и противовесов. Кумиром Трампа является Путин, образцом — выстроенное им мафиозное государство. Это все разительнее контрастирует с Европой, страхи которой растут в прогрессии, учитывая две непредсказуемости — Трампа и Путина.

Все еще «Альянс испуганных»

Сейчас продолжается новая волна дискуссий о том, как Россия может действовать против НАТО, не прибегая или же минимально прибегая к применению вооруженных сил. Конечно, страны Балтии рассматривают при этом как слабое, плохо защищенное звено восточного фланга НАТО. Опять обсуждают крымский сценарий с «зелеными человечками», донбасский со стрелковыми-гиркиными, Сувалкский коридор. Но на 12-м году войны против Украины Кремль наработал дополнительные новаторские решения по поражению Альянса, наблюдая за его (без)деятельностью в противодействии России. Принятие в НАТО Финляндии и Швеции хоть и усиливает его, но не делает дееспособнее. Вопрос «Кто будет умирать за Нарву?» остается без ответа, несмотря на подтверждение преданности Альянса принципу коллективной обороны во время саммита в Гааге. А откровение недавнего руководителя Военного комитета НАТО Роба Бауэра о том, что Статья 5 Североатлантического договора не означает автоматического военного ответа в случае нападения России и что НАТО может не ответить на вторжение, например в эстонское село, выглядят поощрением для Кремля. Тем более, когда НАТО и ЕС не демонстрируют никакой готовности действовать в алгоритме принуждения агрессора к миру, ограничиваясь лишь половинчатым сдерживанием, которое совсем не сдерживает Россию, а наоборот — поощряет идти дальше. Последний пример — информация от ГУР МОУ о росте объемов выпуска ракет «Искандер» (как баллистических, так и крылатых), явно превосходящих потребности украинского фронта российской агрессии в Европе.

В первую очередь Россия делает ставку на эксплуатацию страха европейцев. НАТО все время — и с 2014-го, и с 2022-го, — демонстрировало, что остается «Альянсом испуганных». Саммит в Гааге не опроверг это, более того, фактически подтвердил, побоявшись назвать вещи своими именами, то есть говорить о российской войне в Европе. «Коалиция решительных» все еще — вещь в себе. Кроме страха войны, не меньший страх граждан и политиков Европы по влиянию на их мозги и поведение — это утрата комфорта, к которому привыкли поколения европейцев, по крайней мере за последние полвека. Именно это — эксплуатация подсознательного страха выпасть из зоны комфорта через шокирование психики еврограждан, — и положено в основу сценариев действий России против Европы. Представьте себе европейца, который в один момент оказывается лишенным доступа к связи, Интернету, банковским услугам, без воды и электрики.

Бей первым

Базовый рабочий сценарий России — «мультикризис Европы», то есть создание синхронизированных кризисных явлений в сферах телекоммуникации, цифровых систем, транспорта, энергетики. Цель — операционная дисфункция жизненно важных систем комфортной жизнедеятельности европейского социума, введение его в состояние глубокого психологического шока, безысходности. Инструменты — киберсредства, агентура влияния, соцсети, мигранты, криминал, маргинальные группы населения при организующей роли заранее инфильтрованных групп, активных мерах частных военных компаний и агентуры российских спецслужб, легализованной в Европе на протяжении последнего десятилетия.

Во время Валдайского форума в Сочи в 2015 году Путин признался: «Еще 50 лет назад ленинградская улица научила меня одному правилу: если драка неминуема, бить нужно первым». Именно так и действовала Россия и в отношении Грузии, и в отношении Украины. И, кстати, в отношении НАТО — достаточно вспомнить марш-бросок российского спецподразделения из состава миротворческих сил в Косово во главе с майором Юнус-Беком Евкуровым (с 2019 года — заместитель министра обороны РФ) на аэродром Приштины в 1999 году, чтобы не допустить там появления контингента Альянса.

Еще один стимул для Кремля сейчас бить первым — необходимость реванша за поражения, полученные на Ближнем Востоке: потерю Сирии, разгром Ирана Израилем и США. Да и привлечение Северной Кореи — не только в смысле поставки снарядов и ракет, но и живой силы — свидетельствует о нацеленности Кремля на долгосрочную войну против Украины и Европы, которая будет требовать дополнительных сил.

Полноценное привлечение Пхеньяна к войне в Европе против Украины имело еще одну цель. Это был тест для НАТО: кто из лидеров стран-членов в ответ на войска восточноазийской страны на восточноевропейском ТВД будет готов прислать свой контингент, чтобы встать плечом к плечу с ВСУ? Тест был удачным. Никто. Даже французский президент, туманно высказывающий намерения прикрыть Одессу от ударов с воздуха еще весной 2024 года, замолк. Кремль считает, что в случае с какой-то из стран Балтии, несмотря на то, что они являются членами Альянса, ситуация будет аналогичной. Особенно с учетом новых трамповских толкований статьи 5.

В последнее время Путин акцентирует внимание на отсутствии угрозы Европе со стороны России, а также впервые за последние годы нарекает на экономические проблемы, что скорее является маскировочным приемом согласно тезису Сунь-дзы о войне как пути хитростей и обмана, — особенно на фоне подготовки к учениям «Запад-2025». Нужно помнить, что российская власть после начала так называемой СВО в 2022 году может быть устойчивой только в динамичном режиме. Именно военная динамика обеспечивает ее стабильность. Поэтому новый фронт войны — это дополнительная пролонгация властного долголетия Путина в Кремле, ведь нужно защитить «окно в Европу», прорубленное царем Петром І на Балтике, от попыток закрыть его со стороны «агрессивного НАТО».

Алгоритмы

Дистанцирование США от Европы, обструкция ряда стран-членов внутри НАТО (Венгрия, Словакия, Испания и т.п.) по отношению к отпору РФ автоматически создает и военное преимущество для России. Тем более что Европа без США в военном плане вряд ли будет иметь преимущество над тандемом РФ—КНДР. Вопрос не в том, что в России мало бронетехники, чтобы наступать по автобанам Европы, поскольку ее сожгли ВСУ в украинских степях. В этом нет потребности. Имея захваченные через применение оргоружия «плацдармы» в Европе (Венгрия, Словакия), РФ способна продуцировать большое количество ракет и ударных дронов, к тому же Северная Корея готова усилить ее своей баллистикой. Этого достаточно, чтобы во время перевода войны из гибридного в конвенционный формат поразить узловые подстанции энергосетей, системы водоснабжения крупных городских агломераций, дата-центры и т.п. Как раз «Искандеры», KN-23, «Калибры» здесь и понадобятся для ударов, в частности и по неустойчивой психике европейцев, которые увидят жуткие телекартинки не в репортаже из «далекой и чужой» страны, а у себя дома.

Упомянутое «эстонское село» или даже Нарва могут не представлять интереса для россиян, но малонаселенные острова эстонского архипелага Моонзунд, захват которых обеспечивает заодно и контроль в зоне Рижского залива соседней Латвии, такой интерес представляют. Как и контроль над Аландскими островами, которые сотню лет находились в составе Российской империи (до 1917 года) и остаются демилитаризованными, несмотря на вступление Финляндии в НАТО.

Алгоритм дезорганизации Европы с прицелом на зону Балтийского моря, с переходом в ограниченную войну конвенционного типа, включает вариабельные кластеры действий и может выглядеть приблизительно так:

• кибератаки: энергосети, дата-центры, транспорт, мобильная связь, банки, системы водоснабжения крупных городских агломераций;
• комплексное применение стационарных и мобильных (флотских) средств РЭБ в зоне Балтийского моря (GPS-spoofing);
• активизация «внезапных» протестных акций мигрантов с уголовными и террористическими актами в городах Европы;
• масштабная экологическая катастрофа, вызванная «случайным инцидентом» (разлив нефти в зоне Ла-Манша или вблизи в Северном море);
• подрыв газопроводов, разрыв силовых кабелей и волоконно-оптических линий связи (ВОЛС) в зоне Северного моря и Балтики;
• ядерный шантаж как применением «Искандеров», так и захватом одной или нескольких из четырех АЭС, расположенных на финском и шведском побережьях Балтийского моря;
• глубоководные диверсии на трансконтинентальных линиях ВОЛС Европа—Америка в Северной Атлантике силами Главного управления глубоководных исследований МО РФ;
• диверсии в арсеналах хранения боеприпасов, вооружения и техники, на топливных базах;
• атаки роями дронов, управляемых ИИ, по целям в Балтии, которые не будут задевать пункты дислокации контингентов стран НАТО (в первую очередь американских и немецких), с предложением гарантировать их безопасный вывод (не ваша война) в случае отказа от огневых ответов российским силам.

Когда?

В России уверены, что Европа не способна действовать превентивно — только реактивно, к тому же по антиэскалационному сценарию. Случаи на протяжении последних трех лет, когда российские БПЛА, крылатые ракеты, самолеты нарушали воздушное пространство Польши и Румынии, а иногда и других стран-членов Альянса (Венгрии, Хорватии, Эстонии) и не перехватывались, подтверждают вывод, что даже адекватно реагировать Альянс не способен. Лидеры стран боятся эскалации. У них нет внутренней устойчивости, они психологически уязвимы. Картина коллективного пресмыкательства перед Трампом еще больше убеждает Кремль: бей первым.

Более того, расчеты высокопоставленных чиновников НАТО и стран-членов по времени, которое понадобится Альянсу для приведения своих сил и средств в готовность к войне с Россией (5–10 лет) базируются на линейном подходе, согласно которому РФ так же долго будет готовиться к войне против НАТО. Этот подход ошибочный, поскольку Россия не собирается фронтально наступать на Альянс от норвежского Киркенеса до турецкого Босфора. И Кремль не будет ждать, когда Альянс подготовится. Россия уже действует против Европы изнутри Европы. В Кремле прекрасно поняли, что на подпороговую неконвенционную войну НАТО и ЕС не будут реагировать, или же будут отвечать ограниченными неконвенционными методами, во избежание вооруженной эскалации. Почему-то считается, что Россия будет действовать зеркально и по-джентльменски. Яркий пример российских действий и западной бездеятельности — событие 14 марта 2023 года. Американский беспилотник MQ-9 Reaper над Черным морем был уничтожен без применения бортового оружия российским истребителем Су-27. США отреагировали лишь вербально, более того, полеты разведывательных БПЛА были прекращены, чтобы не давать повода для эскалации. Россия своего добилась.

В Кремле прекрасно видят и то, что единство НАТО и ЕС — лишь симуляция, разновидность потемкинщены по-европейски. Тем более, когда внутри обоих альянсов есть «троянские кони» и возможность блокировать консенсус. По представлению Кремля, хаотизация и дисфункция институций на европейском и национальном уровнях будет иметь последствием правительственные кризисы, которые в конце концов приведут к «новой нормальности» — трансформации власти в странах-членах по венгерской или словацкой модели. Патология становится нормой. Не получилось в Румынии, Франции или Германии? Не проблема, позже получится.

Следовательно, Россия уже готова действовать на направлениях, где Европа наиболее уязвима. Произойдет это в ближайшие месяцы, синхронизировано с учениями «Запад-2025», или в следующем году — не так важно. Вот вам еще один индикатор: Россия 25 июня официально утвердила в одностороннем порядке новый список координат для исходных линий в Балтийском море, устанавливая на свое усмотрение новые линии морских границ, игнорируя необходимость согласования их с соседями — Финляндией, Швецией, Литвой и Эстонией — согласно Конвенции ООН по морскому праву 1982 года.

Важно обращать внимание на мелочи. На фоне глобальных событий дрейф танкера «теневого флота» в зоне подводных кабелей Балтийского или Северного морей, поджог пацифистами или пропалестинскими активистами грузовиков бундесвера в Германии или бронированных авто в Бельгии, полеты неизвестных БПЛА вблизи военных баз США в Европе, локальные блэкауты, уголовные действия с наездами грузовиков на толпу людей во время массовых мероприятий выглядят как мелочи и идентифицируются просто как частные случаи. Но на самом деле это система тренировок рассредоточенных иррегулярных сил России в Европе перед временем «Ч». Как и периодические разрывы подводных телекоммуникационных и силовых кабелей на Балтике, замаскированные под случайные неумышленные инциденты или диверсии на предприятиях компаний ОПК в Европе.

Российский белоэмигрант Евгений Месснер, офицер императорской армии, описал в книге, изданной в 1960 году, войну будущего: «В будущей войне будут воевать не на линии [фронта], а по всей площади территорий обоих противников, потому что позади оружейного фронта возникнут фронты политический, социальный, экономический; будут воевать не на двухмерной плоскости, как встарь, не в трехмерном пространстве, как было с момента зарождения военной авиации, а в четырехмерном — психика воюющих народов является четвертым измерением. Воюющая сторона будет на территории другой стороны, создавая и поддерживая партизанское движение; идейно и материально, через пропаганду и финансы будет поддерживать там оппозиционные партии; всеми способами будет питать там неповиновение, вредительство, диверсию и террор, создавая мятежи…» «…Воюют регулярными войсками, утратившими военную монополию, и иррегулярными силами, ставшими мощным фактором войны... Воюют партизанами, диверсантами, террористами, пропагандистами и саботерами... Но и другим необыкновенным оружием: агрессодипломатией, нефте-оружием, оружием-порнографией, оружием-наркотиками, оружием-промыванием мозгов...»

65 лет назад российский эмигрант, живя в Аргентине, фактически предсказал российскую войну в Европе в ХХІ веке. Разве что добавилось еще кибер-измерение, а в последнее время — ИИ, в чем России помогает Китай — собенефициар дезинтеграции ЕС и НАТО.