Почему учителей редко наказывают за буллинг: как защитить права ребенка

В июне Днепровский апелляционный суд оштрафовал учительницу гимназии за травлю 14-летней ученицы. Несмотря на все законы, научные конференции, круглые столы, несмотря на кучу рекомендаций и активное общественное осуждение, школьный буллинг остается проблемой. Это признала и образовательный омбудсмен Надежда Лещик. В интервью "РБК-Украина" она заявила о росте количества обращений по поводу насилия и жестокого обращения с детьми в учебных заведениях, в том числе со стороны взрослых. Учебный год позади, но и новый уже не за горами.

О том, что статья 173-4 Кодекса Украины об административных правонарушениях актуальна, свидетельствует и Единый государственный реестр судебных решений. Большинство рассмотренных судами протоколов по буллингу касались отношений между детьми, однако административные производства, возбужденные по отношению к учителям, также встречаются нередко. Как складывается судебная практика относительно нарушений со стороны учителей, что нужно учесть, чтобы защитить права ребенка, выясняла журналист Коротко про.

Аутодафе для «еретички»

История, ставшая предметом исследования Днепровского апелляционного суда, очень не типична: добросовестная ученица, староста в своем 8-м классе доверила учительнице личную тайну – она считает себя лесбиянкой.

В 14 лет гормональные революции – это естественное явление, психологи советуют не делать заблаговременного вывода, а чутко поговорить с ребенком о его мыслях, ощущениях, а может, даже тревожности. Однако учительница поступила резко наоборот – отчитала ученицу, заявила, что такого не существует, что это психическое заболевание, которое нужно лечить, и если человек думает о таком, то он ненормальный.

«Воспитательная беседа» произвела впечатление – девочка впала в удрученное состояние, несколько дней была на больничном. А когда вернулась в класс, была подвергнута настоящему аутодафе – морализатор отсадила ее за отдельную парту, вызвала девочку из другого класса, которая должна была играть роль свидетеля, публично осуждала и стыдила, доведя «еретичку» до панической атаки. Это поведение "инквизитора" один из школьников записал на телефон, аудиозапись вел также один из школьников.

За девочку вступилась старшая сестра, обратившись в полицию. И вот – существенный момент: при всей очевидности пренебрежения правами ребенка и просто основами человечности, суд первой инстанции административное дело закрыл, не увидев в действиях учительницы признаков правонарушения. Адвокат Екатерина Калиниченко, представлявшая интересы потерпевшей в апелляции, рассказала, что судья даже не предоставил девочке слово. Совсем подавленная, она так и просидела молча, держа в руках заключение психолога о причиненном моральном вреде. Этот вывод также оказался неинтересен для Самарского районного суда Днепропетровска.

Не доказано – не нарушитель

Закрывая административное производство, Самарский районный суд базировался на полицейском протоколе, а точнее на его «белых пятнах»: «… суть административного правонарушения изложена без конкретизации объективных признаков состава административного правонарушения.., в протоколе не указано, какие именно насильственные действия были совершены нарушителем в отношении потерпевшей, какие последствия вызвали указанные действия у потерпевшей и были ли они вообще, имело ли действие систематический характер… ».

Акцентируем на этом внимание, потому что такой отказ признавать буллинг со стороны педагога характерен для многих аналогичных дел. Это же основание фигурировало в решениях Бережанского районного суда, а затем Тернопольского апелляционного суда относительно учительницы начальных классов, на которую заявление о травле детей написали несколько родителей. Также в постановлении Березнеговатского райсуда Николаевской области, который оправдал учителя математики на основании того, что в протоколе не было доказано «наличие последствий и причинение вреда психическому или физическому здоровью потерпевшей».

- Все нуждается в доказательствах. В идеале после обращения о буллинге в администрацию школы должна собраться специальная комиссия, состав которой утверждается в начале учебного года. Эта комиссия должна проверять факты, собирать доказательства и вынести решение. Протокол заседания комиссии передается полиции, если родители написали заявление. Сообщить в полицию о подозрении на буллинг должна и дирекция школы. Со своей стороны, полиция также должна собирать доказательства – искать возможные аудио или видео инцидента, опрашивать свидетелей, определять время и место происшествия, собирать документы о понесенном пострадавшим ущербе, - говорит адвокат Роман Бондаренко.

Родителям самим приходится быть следователями

На практике все частенько происходит на чувствах. Родители приносят в школу заявление на учителя, поднимается скандал, пишется заявление в полицию, а та составляет чисто формальный протокол и передает его в суд. При этом полицейские часто сами не знают, что именно должно быть в протоколе, какие материалы нужно к нему приобщать. Например, постановление по учительнице младших классов в Бережанах Тернопольской области писал участковый офицер, который, с точки зрения суда, даже не объяснил, какие именно действия педагога надо считать буллингом.

Поэтому адвокат советует решать вопрос, что называется, на холодную голову – самим собирать доказательства неправомерного поведения учителя или нанять в помощь юриста.

- Следует зафиксировать время и дату событий, отследить, чтобы это было внесено в полицейский протокол, записать имена учителей, учеников или родителей, которые могли быть свидетелями и которых должна опросить полиция. Должен быть вывод психолога о причиненном ребенку вреде. Его также следует приобщить к материалам, которые передаются в суд.

Роман Бондаренко обращает внимание, что весомым доказательством буллинга является видео- или аудиозапись события на уроках. Но в школах часто отрицают правомерность таких съемок без согласия на это учителя.

– Это неправда. Если ведется запись правонарушения, разрешение нарушителя не требуется. В Конституции заложена норма, что информация без согласия запрещается, кроме случаев, когда речь идет о защите прав человека. Грубо говоря, если кто-то кого-то убивает, то не надо просить: можно, я сниму, как вы будете убивать?

История из Днепра о «сексуальном извращении» раскрыла еще один существенный момент: суд первой инстанции (по другим делам так же) настаивал, что буллинг должен носить систематический характер действий. Днепровский апелляционный суд отметил, что согласно изменениям в Законе «Об образовании» от 6 июня 2024 года систематичность исключена из типичных признаков буллинга. То есть даже одна проделка учителя, нанесшая ребенку вред, является правонарушением.

– Конечно, в любом случае лучше заладить конфликт, чем доводить дело до суда. Но наказывать виновных нужно. Наказание существует не только для наказания, но и выполняет воспитательную функцию. В дальнейшем человек будет уже думать, где ему нужно сдержаться.

Штраф, не соразмерный с травмой

В истории с 14-летней школьницей правда победила. Апелляционный суд выслушал и саму девочку, и исследовал заключение психолога, учел все характеристики и принял во внимание процессуальные нарушения, допущенные первой инстанцией. Учительница оштрафована на 850 гривен и должна уплатить еще 605 гривен судебного сбора.

В соцсетях возмущаются, что такое наказание несоразмерно с травмой, причиненной ребенку. А еще если учесть, что семья школьницы тратилась на адвокатов... В декабре 2024 года образовательный омбудсмен Надежда Лещик говорила о необходимости повысить штраф за буллинг до 10 000 гривен, но пока неизвестно, получило ли это предложение развитие. Равно как идея исключать таких педагогов из образовательного процесса.

- Потери учителя от решения административного суда чисто репутационные. Нет никакой правовой нормы, позволяющей уволить учителя именно через буллинг. Хотя отдельные такие решения принимаются, – говорит психолог и юрист Лилия Орел.

Но могут быть и провокации

По убеждению эксперта, многие конфликты могли бы разрешиться внесудебным способом – элементарным путем прощения и признания неправоты.

- Но начинает работать чисто человеческий фактор – каждая сторона считает, что она права, каждая ждет первого шага от другой стороны. Что касается инцидента в Днепре, то я думаю, что учительница среагировала не на девочку, а на сам факт, что кто-то может видеть свою личную жизнь иначе, чем она. Возможно, хотела предупредить какие-либо последствия не только для девочки, но и для всего класса. Хотя, конечно, это ее не оправдывает, – продолжает Лилия Орел.

Лилия Орел считает, что должно быть сказано слово и в защиту учителей.

– В каждом частном случае надо хорошо разбираться. Ко мне приходят педагоги, которые жалуются, что стали жертвами провокаций. Дети подстрекают их на эмоциональную реакцию, снимают это на мобильный телефон, а затем выкладывают в соцсети или несут родителям. И далеко не всегда руководство заведения поддерживает подчиненного, даже зная, что он был спровоцирован. Часто говорят: это ваша проблема и ответственность. В любых обстоятельствах надо выслушивать две стороны, еще лучше и свидетелей.

Лилия Орел говорит, что трудно ответить на вопрос, почему учителя могут оскорблять детей или ведутся на провокации. Возможно, усталость, профессиональное выгорание, нетолерантность, возможно, общее «наэлектризованное» состояние общества…

– Я всегда рекомендую педагогам взять паузу, когда они чувствуют, что могут отпустить эмоции. Прошу помнить, что они взрослые и имеют больше административного ресурса, чем ребенок. Пауза – потом выяснять ситуацию. Желательно с участием третьей стороны – руководителя заведения, отца или мамы. Должен быть громоотвод, чтобы предотвратить «короткое замыкание».

Обратите внимание

Что может считаться буллингом

Одни и те же действия, отношение к ученикам родители и учителя часто рассматривают под разными углами. Например, систематические замечания, предупреждения, угрозы плохими оценками «яжемамы» могут расценивать как травлю, в то время как учителя называют это дисциплинарными мероприятиями. Граница может быть тонкой, но есть определенные ориентиры. Различают: