Полиция за то, чтобы люди имели оружие, в том числе короткоствольное. Но при определенных условиях, - генерал Андрей Небытов

Прошло 10 лет со дня создания Национальной полиции — органа, который должен задать новые стандарты правоохранительной деятельности и изменить отношение простых граждан Украины к людям в полицейской форме. За время войны нагрузка на полицию существенно возросла, более того, теперь речь идет не только о поддержании порядка в тыловых городах и выявлении диверсантов, но и о новых функциях — таких как эвакуация населения из прифронтовых зон.

Как изменилась Национальная полиция в условиях войны, как планирует решать вопросы нелегального обращения оружия, легализации "короткостволов" и проституции? На эти и другие острые вопросы в интервью главному редактору "Телеграфа" Ярославу Жаренову ответил заместитель главы Нацполиции — начальник криминальной полиции, генерал Андрей Небытов.

О родном городе

– Мы встречаемся у монумента Родине-матери. Раскрою секрет: это мое место силы. Огромный флаг, обширный вид на Киев и сгоревшая российская техника – это для меня подчеркивает величие и могущество украинского государства. Я прихожу сюда в самые сложные времена. Есть ли у вас такие места силы? Которые наполняют нужной энергетикой?

– Старый Киев. Я люблю прогуляться по историческому центру. Обожаю пробежки на Трухановом – 10 км, и ты в порядке. Спорт помогает быть не только в физической форме, но и ментально стойким.

– Вы родом из Донецка – какие ваши самые яркие воспоминания об этом городе?

– Донецк для меня – родной город, в котором я прожил первые 33 года своей жизни. В 2013 году я переехал в столицу на службу в Главное управление МВД в Киеве. Это было до начала вторжения РФ, и никто тогда не мог подумать, что возможен сценарий многолетней войны.

Буквально за год до переезда произошло, пожалуй, самое яркое событие того периода — чемпионат Европы по футболу 2012. В тот момент мы занимались не столько футболом, сколько организацией безопасности гостей и работы правоохранительных органов в целом. К тому времени я был уже руководителем Управления по борьбе с киберпреступностью, но работы хватало всем. Каждому "нарезали" свой сектор безопасности, за который мы отвечали.

Суточные сводки рассматривались очень тщательно, чтобы никакого иностранца не ограбили и так далее.

– Футбол посмотреть не удалось?

– Понимаете, для правоохранителей, медиков и экстренных служб такие мероприятия это еще большая концентрация работы. Какие-то матчи смотрели уже в повторе. Запомнились фанаты, флаги, это было по-настоящему сильное явление в хорошем городе Донецк. 2012—2013 годы – это крупнейшие инвестиции, развитие инфраструктуры, город и регион были на пике.

Другое яркое воспоминание, кстати, тоже связано с футболом. В 2009 году футбольный клуб "Шахтер" выиграл кубок УЕФА. Это был грандиозный праздник для Донецка. Наше подразделение территориально было отделено от главка, мы были рядом с "Донбасс Ареной". Концовку матча мы уже смотрели с коллективом все вместе на работе. И вот когда "Шахтер" победил, это были очень яркие эмоции, на улицах Донецка происходило что-то невероятное, наверное, все жители Донецка вышли на улицы с флагами, пели, скандировали, радовались.

Хотя я не большой фанат футбола, отмечу, что в Донецке была культура посещения футбольных матчей семьями. Возможно, потому, что многие шахтеры поддерживали местный клуб. В других городах это не так сильно чувствовалось. В Донецке футбол был мощным брендом. Очень жаль, что сейчас и Донецк, и футбол там в разрухе.

"Оккупанты нас сильно недооценили"

– Были ли у вас в начале войны ожидания, что все может так затянуться? Что мы пройдем по такому краю?

– Честно говоря, даже самые мощные аналитические институты США и Европы не могли прогнозировать развитие такой ситуации.

– Согласно их прогнозам, мы должны были проиграть сначала в 2014-м, а затем и в 2022-м…

– Они анализировали военные потенциалы. И с точки зрения математики, мы действительно имели немного шансов. Однако ни эти аналитики, ни мы сами не могли вообразить, что война войдет в такую глубокую и затяжную фазу. Россияне надеялись, что благодаря агентуре они смогут нас легко захватить. Я думаю, что если бы мы в 2014-м поднялись все, как это было в феврале-марте 2022-го, то мы могли бы не допустить большой войны и большой крови. Но этот вопрос, конечно, уже философский.

– Какой ключевой фактор помог Украине сохранить суверенитет и, несмотря на все давление россиян, контролировать более 80% своей территории?

– Не берусь утверждать за всю страну, но могу четко сказать, что повлияло на ситуацию в Киевской области в начале полномасштабного вторжения. Один из ключевых факторов – люди. Россияне пытались несколькими единицами техники заскочить в Киев, но у них не получилось. Потому что люди объединились. Стояли в очередях, чтобы получить автоматы. Передавали нам из оккупации данные о перемещениях российских войск и повсюду героически сдерживали натиск.

Получение оружия и создание блокпостов позволило остановить диверсионную деятельность, которая могла происходить внутри Киева. Если бы диверсионные группы в большем количестве проникли в разные районы Киева, то у нас были бы существенные проблемы. Оккупанты нас сильно недооценили. Они не могли даже подумать, что мы решим раздавать оружие прямо на улицах!

И, конечно, россияне недооценили деятельность Вооруженных сил Украины, которые выбили их с территории аэропорта Гостомель. Там они планировали большую десантную операцию. Но планы были сорваны, и все посыпалось. Отдельно отмечу местных жителей, которые даже в оккупации передавали нам информацию о расположении войск противника. Они (оккупанты. — Ред.) не могли нигде спрятаться.

– Начиная с 2014 года, некоторые силовики переходили на сторону врага или по крайней мере не выполняли свои непосредственные обязанности. В 2022-м тоже такое наблюдалось. Есть ли какая-то цифра, сколько полицейских в Киевской области перешли на сторону врага после полномасштабного вторжения РФ?

– Несмотря на то, что был прорыв границы и стремительная оккупация северных районов, ни один сотрудник полиции Киевской области не перешел на сторону врага, не возглавлял оккупационные правоохранительные органы. Я очень горжусь этим показателем и ценю вклад, в частности, моих подчиненных-полицейских, участвовавших в обороне области.

Это в том числе задержание тех военных РФ, которые бежали из Гостомеля после освобождения аэропорта. Только полицейские задержали 15 военных РФ и передали СБУ.

О терактах в тылу

– Перейдем к сегодняшнему дню. В последнее время стало больше терактов в тылу. Россияне в таких целях используют в том числе несовершеннолетних. Насколько критична эта ситуация? Что россияне обещают исполнителям и как привлекают работать на врага?

– Если мы возьмем теракты, это подрыв, изготовление самодельных взрывных устройств и совершение террористических актов в отношении, например, подразделений территориальных центров комплектования или полицейских подразделений. Только в этом году могу сказать, что предотвращено 22 теракта в Украине. Задокументировано участие 17 несовершеннолетних, которые готовили теракты по "заказу" врага.

– В масштабах большой войны, кажется, не так и много…

– Отдельно следует обратить внимание на диверсионные действия – поджог автомобилей военных и волонтеров, сожжение железнодорожного оборудования и так далее. В этом году уже произошло 244 таких поджога, 161 из них раскрыто. За их совершение задержано более сотни человек, среди которых 40 несовершеннолетних.

– Есть ли портрет потенциального диверсанта? Подростки хотят заработать деньги, а взрослые?

– Это очень разные люди. Общего портрета нет. Во-первых, в большинстве своем россияне обещают большие деньги за совершение таких действий. Во-вторых, привлекая к выполнению сначала несложных заданий, они в дальнейшем могут шантажировать наших людей передачей информации об их действиях в полицию или СБУ. И заставляют делать следующее задание. Иногда шантажируют распространением особо чувствительной информации и так далее.

Чаще всего они используют социальные сети типа Telegram и разделяют задания между разными исполнителями. Один покупает элементы для взрывчатки, другой изготавливает, третий – устанавливает. Кто-то фотографирует важные объекты, собирает информацию.

– И что в результате ожидает тех, кто попадает в эту "игру"?

– Должен подчеркнуть, что люди, которых мы задержали, не получили от россиян каких-либо денег. Их обманывают. Для россиян такие "агенты" — расходный материал. И люди, попадая в достаточно сложную ситуацию, запуганы. Они могут даже не знать, что и куда их просят, например, занести. И в финале россияне могут подрывать "курьеров" вместе с пакетом.

Недавно был случай в Ровно — девушкам в Telegram предложили поработать курьером. Обещали большие деньги, они могли думать, что в пакете, например, наркотики. Передали его другому человеку, который сел в такси, и раздался взрыв.

Чтобы предотвратить такие случаи, сейчас ведется масштабная превентивная работа — и полиции, и специальных служб, и журналистов. А главное – родителей! И она дает свои результаты. В 2024 году мы получали лишь единичные сообщения о попытках вербовки на такую опасную работу, за которую неожиданно много платят. Уже в этом году показатели существенно выше — за 6 месяцев текущего года уже получили более полусотни таких сообщений.

Что делать, если попали на крючок российских спецслужб

– В моем родном городе Звягель школьник сообщил в полицию о попытке вербовки, полиция приехала и наградила его в школе.

– Это тоже наш способ противодействия вербовке. Важно показывать это на реальных примерах.

– Тогда сложный вопрос: если кто-то попал на крючок российских спецслужб и уже совершил какие-то незаконные действия. Но потом понял, что попал в эту ловушку. Россияне его шантажируют, что сообщат в полицию и у него будут проблемы. Что делать?

– Однозначно – сообщать в полицию или СБУ. Это позволит помочь государству и спасти себя от возможного летального финала. Мы знаем, что россияне достаточно умело психологически давят, но нашим гражданам следует помнить, что их могут использовать и уничтожить во время исполнения. Поэтому советуем: какие бы вы действия уже ни предприняли, всегда есть возможность остановиться, пока не наступили серьезные опасные последствия — и для людей, и для всего государства.

– Могут ли они таким образом избежать ответственности?

– В рамках сотрудничества с правоохранительными органами человек может быть освобожден от ответственности, в зависимости от характера предпринимаемых действий. В том числе и в зависимости от возраста, если ребенок несовершеннолетний. Если человек оступился, но будет с нами сотрудничать и поможет разоблачить вражескую сеть, то он не будет привлекаться к ответственности.

Об ограничении использования Telegram

– Вы затронули тему использования Telegram, им действительно достаточно широко пользуются российские спецслужбы. Какова позиция полиции и ваша личная по поводу запрета этого мессенджера?

– В 2024 году состоялось заседание СНБО, где заслушивались доклады всех Сил безопасности и обороны. Я представлял Национальную полицию Украины, докладывал о проблемах, которые сегодня создает Telegram.

По нашей информации, этот мессенджер используется в системе распространения наркотических средств, детской порнографии, нелегального обращения оружия. Приложение позволяет злоумышленникам максимально скрыть свои данные и сохранить анонимность. Также этот мессенджер используется для распространения вражеского ИПСО.

Учитывая сказанное, мы приняли решение ограничить использование Telegram на устройствах государственных служб. На моих гаджетах нет Telegram, я им вообще не пользуюсь. Нам известно, как россияне используют его для проведения DDOS-атак, пытаются взломать сначала пользователя, потом гаджет, а затем и всю систему.

Пока у нас нет решения о полном запрете этого мессенджера, Нацполиция принимает меры для официального общения, в том числе в рамках расследования конкретных уголовных производств, связанных с распространением детского порно, наркотиков и с распространением оружия. Вся собранная информация в рамках международного правового поручения направляется в их офис.

О борьбе с наркопреступностью

– Тогда вопрос о наших партнерах: насколько они перенимают наш опыт? Очевидно, что Украина сейчас — форпост, не просто ради красного словца, это страна, которая борется с очень многими новыми угрозами.

– В первую очередь в Нацполицию партнеры обращаются по вопросам противодействия диверсионной деятельности. Их интересует то, как мы построили работу: как вычисляем диверсантов, как происходит вербовка агентов врагом, как нам удается предупреждать все эти преступления, как раскрываем целые группы.

Следует понимать, что когда ты очень долго находишься в состоянии безопасности и прочного мира, то все, включая правоохранителей, расслабляются. В настоящее время у наших партнеров нет практического опыта противодействия диверсантам в условиях гибридной войны нового типа. Нас война заставила перестроиться. Поэтому в этом плане мы для них источник неоценимого опыта и реальных практик.

Отдельно они заинтересованы в перестройке наших подразделений по борьбе с наркопреступностью. Здесь важный момент – использование Telegram-канала и бесконтактного общения преступных организаций между собой. Они интересуются, как нам удается раскрывать всю цепочку от закупки прекурсоров до изготовления, крупного сбыта и собственно закладок.

Например, в прошлом году мы передали информацию нашим польским коллегам о том, что к ним поехали два так называемых реактора для изготовления амфетамина. На территории Украины мы провели определенные оперативные действия, уже понимали в тот момент, где они находятся на территории Польши, кто организатор и сколько людей привлечено.

Пятеро участников схемы были на нашей территории, а другие там. Преступники ставили цель изготовления синтетических наркотиков в промышленных масштабах, крупнейших в Европе. Ну и, конечно, переброска какой-то части в Украину. Благодаря нашему сотрудничеству эта группа была задержана. Конечно, после этого взаимное доверие между правоохранителями растет.

– Какая сейчас роль Украины в мировом наркотрафике? Мы производим, мы транзитная зона? В условиях закрытой границы с Россией и Беларусью и достаточно плотно закрытой западной границы, мне кажется, ситуация за последние годы должна была измениться.

– Вы правильно заметили – логистические пути из-за войны изменились. Наркосиндикаты используют Украину для сбыта, где-то для изготовления. Могу сказать, что некоторые преступные организации перенесли производство в страны Евросоюза.

О торговле людьми, порно и легализации проституции

– Еще до 2014 года вы готовили научные работы по вопросу сексуального насилия и торговли людьми. Очевидно, что в нынешних условиях роль Украины тоже изменилась. Какая сейчас ситуация? Как часто украинцы становятся объектами торговли людьми, возможно, органами. Есть ли вообще какая-то такая статистика?

– С началом полномасштабного вторжения РФ риски торговли людьми выросли в разы. Массовый выезд украинцев за границу, внутреннее перемещение, потеря жилья и работы — все это существенно повысило уязвимость к разным формам эксплуатации.

В последние два-три года мы максимально сконцентрированы на сотрудничестве с европейскими коллегами, чтобы как можно быстрее реагировать на преступления в отношении наших граждан, а также предотвращать их.

Криминальная полиция активно взаимодействует с правоохранительными органами ЕС и США. В 2024 году Украина присоединилась к созданию двух международных оперативных групп по противодействию торговле людьми. В рамках международной операции удалось идентифицировать 3 222 пострадавших в 116 странах.

Консолидация усилий – критически важное условие эффективной борьбы с торговлей людьми.

– Как вы относитесь к легализации проституции в Украине?

– Учитывая евроинтеграционный курс Украины и практику стран ЕС, мы прорабатываем возможность частичной депенализации коммерческих секс-услуг, однако это должно сочетаться с четким и строгим механизмом их регулирования и контроля. Здесь не должно быть вседозволенности. Объясню почему. Проституция — основа сексуальной эксплуатации и торговли людьми. Зачастую контроль над предоставлением интимных услуг находится в руках организованной преступности.

Подчеркиваю, что в рамках имплементации норм права ЕС уже готовятся изменения к нашему законодательству, которые внедряют принцип непривлечения к ответственности жертв торговли людьми. В нашем случае это касается лиц, которых заставили предоставлять коммерческие секс-услуги.

– Полиция неоднократно становилась объектом для насмешек в плане "контрольных закупок на OnlyFans" и отчетов о "задержании женщин, распространяющих эротический контент". Для чего?

– Одна из основных обязанностей полиции – это противодействие уголовным правонарушениям. Согласно Уголовному кодексу Украины, изготовление, сбыт или распространение порно является уголовным правонарушением (ст. 301 УКУ). И в контексте изложенного полицейские выполняют свои обязанности, нравится это кому-то или нет.

Захейтить полицию за то, что она принуждает к выполнению действующих законов, много усилий не нужно. А можно пойти по другому пути и разобраться в деталях. Попробую объяснить. Оперативная закупка запрещенного контента – это разновидность контроля за совершением преступления, ее регламентирует статья 271 Уголовного процессуального кодекса. Если проще, то это инструмент получения улик в расследовании. И она не означает, что полицейский получает сексуальные услуги. Так могут говорить только люди, которые не разбираются в Уголовном кодексе, уголовном процессуальном законодательстве и методологии проведения контроля за совершением преступления.

Подчеркиваю, что в Украине разрешен именно эротический контент: работают стриптиз-клубы или специализированные магазины товаров сексуального назначения. Телевидение тоже дает доступ к эротическому контенту в условиях, предусмотренных Законом Украины "О медиа". Поэтому важно разделять "эротический контент" и "порно", потому что именно за порно сегодня предусмотрена ответственность.

Следует добавить, что в большинстве стран мира коммерческое порно введено в легальное обращение, которое контролирует государство. Это о лицензиях, регистрации, налогах и механизмах защиты тех лиц, которые участвуют в его создании. Также введены четкие механизмы ответственности за нарушения в этой сфере, в частности, за различные сопутствующие преступления – от порномести и распространения порно без согласия изображенного в нем лица до нарушения авторских прав и даже торговли людьми.

Считаю, что это один из хороших примеров цивилизованного решения этого вопроса без хейта и обвинений.

О легализации оружия

– Убийства и покушения на известных активистов подняли тему легализации короткоствольного оружия. Полиция исторически защищает монополию государства на силовое влияние, однако, учитывая количество оружия, которое уже есть на руках и которое будет расти, — не пора ли изменить правила игры?

– К сожалению, есть случаи, когда даже опытные военные, имея при себе оружие, не успевают его даже достать во время внезапных нападений.

С начала полномасштабного вторжения Министерством внутренних дел Украины и Нацполицией в частности уже внедрены некоторые механизмы. Когда началась большая война, граждане нашего государства по желанию могли получить оружие и встать на защиту нашей Родины.

После освобождения Киевщины и других областей на деоккупированных территориях осталось определенное количество нелегального оружия, попавшего в руки гражданского населения. Государство предоставило возможность задекларировать это оружие. Сегодня человек может прийти, зарегистрировать огнестрельное оружие и иметь его легально до конца военного положения и 90 дней после.

Нам следует понимать, что в ежедневных сводках есть инциденты, связанные с использованием нелегального оружия. Где-то подросток устроил стрельбу из автомата, привезенного с фронта. В прошлом месяце в Николаевской области женщина нашла гранату у своего мужа, принесла ее во двор к подруге и подорвалась. Погибла сама и убила трехлетнего ребенка. Нелегальное оружие – это всегда опасность. Ведь даже если вы умеете обращаться с оружием, то дети, подростки, родственники могут не уметь. И все это будет иметь трагические последствия.

Но обратите внимание — легально оружием в Украине владеют почти 1,1 млн человек. У них на руках 1,36 млн единиц оружия, преимущественно это охотничье огнестрельное оружие, специальные средства, в том числе 250 тысяч так называемых "травматов".

– Это много или мало?

– Каждый человек имеет право на защиту и самозащиту. Министерство концептуально за то, чтобы люди имели оружие, в том числе короткоствольное. Но при определенных условиях. Первое – создание культуры обращения людей с оружием. Это предполагает и наличие личной ответственности, и возможности обучения, как с ним следует обращаться, какие меры безопасности и т.д. Второе – при реализации права на приобретение короткоствольного оружия мы должны обеспечить право на безопасность других граждан.

К примеру, вы находитесь в ресторане или гуляете в парке, и у вас нет желания, чтобы человек рядом был с оружием. Поэтому, возможно, будут определены места, куда нельзя будет проносить оружие. В настоящее время законодатели и эксперты занимаются проработкой этих вопросов.

Национальная полиция действует в поле закона: будет принято новое законодательство – мы будем его выполнять.

– Согласитесь ли вы с тем, что после войны нас ждет определенная либерализация в вопросах получения, легализации и использования оружия?

- 200%. Но пока рано говорить о каких-то конкретных временных рамках. Война продолжается. Сегодня те, у кого есть желание пользоваться огнестрельным оружием, могут влиться в ряды Нацполиции, СБУ, ВСУ и других структур. Защищать свою землю и иметь доступ к оружию.

– Недавно было очень резонансное двойное убийство в Софиевской Борщаговке под Киевом. Официально полиция утверждала, что военный якобы продал будущему убийце автомат, который привез из зоны боевых действий. Однако соседи утверждают, что там был долгий конфликт, и версию продажи отрицают. Известно ли более подробно, что произошло?

– Известно, что военный продал автомат соседу за 1000 долларов и в какой-то момент хотел получить дополнительные деньги. Это обострило конфликт и привело к трагедии.

Хочу добавить: по сравнению с 2021 годом мы фиксируем в пять раз больше фактов торговли оружием. Раньше было 200 фактов в год, а сейчас – более 1000. В 2021 году мы изымали 156 нелегальных автоматов, а сейчас – 1581 (2022 г.), 1567 (2023 г.), 1721 (2024 г.). Объемы изъятий нелегального оружия выросли в десятки раз. Вообще, абсолютно все нелегальное оружие когда-то было легальным. В том числе трофейное, закрепленное за конкретной воинской частью в Российской Федерации. Раньше это оружие было на складах, учитывалось. А сейчас нам нужно его искать.

– Что касается поисков оружия, которое вывозится из зоны боевых действий: усиленные проверки приводят к увеличению количества конфликтов с военными. Не только на блокпостах, но и на вокзалах и в других общественных местах. Военные уставшие, нервничают, полицейские тоже. Есть ли у полиции видение, как снизить градус конфликта?

– Россияне с использованием элементов ИПСО масштабируют проблему, потому что это в их интересах. Важно понимать, что полиция действует прежде всего в интересах граждан – чтобы оружие с фронта не попадало по нелегальным каналам в тыловые города и не калечило жизни. Таких трагических примеров, к сожалению, много. И когда в мирном городе от такого оружия гибнут люди, дети, то первый вопрос у граждан сразу к полиции: как допустили? Поэтому стараемся не допускать оружие туда, где ему не место. Имею в виду именно оружие, которое пытаются провезти нелегально.

В этом году на блокпостах обнаружены 238 человек по факту незаконной перевозки оружия, у которых изъято 78 единиц огнестрельного оружия, 353 гранаты и более 40 тысяч патронов.

И да, вы правы, есть накопившаяся усталость, которая сказывается. Мы понимаем, что иногда из-за действий одного конкретного полицейского страдает образ всей полиции — этого, к сожалению, не избежать. Так же как не избежать и безосновательных обвинений в сторону полицейских. Именно поэтому полиция использует бодикамеры, чтобы мы понимали реальную ситуацию в каждом частном случае. Также на блокпостах работают Военная служба правопорядка в Вооруженных Силах Украины и военнослужащие Национальной гвардии Украины.

Кроме того, полицейские изучают иностранный опыт общения с ветеранами, в частности, практики Израиля и США. В Америке, например, используют специальные отметки на автомобильных номерах, которые сигнализируют, что за рулем – участник боевых действий. И полицейский во время остановки транспорта обращает на это внимание.

– Ну это все равно что клеймо ставить. В условиях российской агрессии это прям мишень для диверсантов и вражеских агентов.

– Мы говорим о послевоенном периоде. В США этот механизм работает, он помогает полицейским лучше понимать, с кем они говорят.

Сегодня иностранные фонды пообещали нам международных специалистов, которые будут работать над улучшением навыков полицейских коммуницировать, оказывать психологическую и другую поддержку. В том числе военным и ветеранам.

О полиции, ТЦК и уклонистах

– Кроме прочего, полиция сейчас занимается доставкой военнообязанных, нарушающих правила военного учета, в ТЦК и СП. В соцсетях видят в этом определенный сговор — полиция помогает задерживать уклонистов, а сама остается выполнять задачи в тылу. Как вы внутри полиции коммуницируете этот вопрос?

– Это не мое направление работы, но попытаюсь объяснить логику. Криминальная полиция занимается установлением местонахождения и доставкой к инициатору расследования тех, кто самовольно оставил воинскую часть. Это люди, которые уже совершили преступление. Согласно законодательству они для нас обычные разыскиваемые. Криминальная полиция выполняет поручение органа досудебного расследования по установлению местонахождения таких лиц.

Фактически, если люди совершили административное правонарушение — не встали на учет, не явились за повесткой, конечно, к ним возникают вопросы.

По каждому отдельному случаю ГБР проводит соответствующее расследование. Поэтому, конечно, нарушения законодательства сложно избежать, но туда не попадают люди, которые не совершили административное правонарушение и стали на учет. Надо помнить: каждый, кто самовольно оставил воинскую часть, – это ослабление военных, которые на него рассчитывали на линии фронта. Что значительно снижает их шанс иметь успех в бою.

– Но такая работа так или иначе бросает тень на всю полицию.

– Государство в войне. Если граждане будут соблюдать законодательство, становиться на учет, обновлять данные, то конфликтных ситуаций не будет. Полиция же продолжает действовать в рамках закона.

Что касается сговора, то никакой секретной договоренности не может быть. Десятки тысяч полицейских несут службу, связанную с отпором вооруженной агрессии РФ, — как в составе боевых подразделений Нацполиции "Лють", "Хижак", КОРД, стрелковых батальонов, так и выполняя полицейские функции в прифронтовых регионах. Боевые подразделения выполняют задачи на самых сложных направлениях. В отличие от других бригад, они восполняют свои потери (ранеными и убитыми) за счет наших коллег-полицейских из всех регионов Украины. Это вчерашние оперативники, следователи, криминалисты. Полиция воюет. И, к сожалению, теряет на войне наших коллег. Кроме того, полиция занимается эвакуацией населения из горячих точек — спецподразделение "Белый ангел". Их работа — тоже очень опасная миссия. Кинологи Национальной полиции Украины ищут погибших под завалами, помогают в разминировании, обнаружении наркотиков, оружии и взрывчатке. Эта работа требует не только профессионализма, но и человечности и большой выдержки.

– Мы сегодня обсудили многие аспекты, которые будут внедрены в послевоенный период. Каким вы видите окончание войны?

– То, что делают сегодня Силы обороны, Национальная полиция, невозможно сравнить с другими странами. Это тот опыт, которого нет больше ни у кого. Я ожидаю справедливого мира. Когда страна не только на бумаге, но и по достижениям, уровню жизни будет занимать справедливое место в мире.

Надеюсь, что люди не потеряют того единства, которое у нас было в 2022 году, которое было видно невооруженным глазом. С тех пор российские спецслужбы стараются это единство разрушить, разделить нас, используют для этого все доступные им методы, и, к сожалению, иногда им это удается. Но выиграть битву – не значит выиграть войну. А мы уже знаем, на что способны в критический момент.

Хочется, чтобы мы все вместе и дальше чувствовали себя той сплоченной, крепкой нацией, которая уважает свою страну и делает все для того, чтобы она стала лучше. В образовании, спорте, культуре… Каждый сделает себя лучше – и страна станет лучше. Это более действенный вариант – Украина начинается с каждого из нас.