Волынь-43: как "синдром жертвы" Варшавы вредит примирению между поляками и украинцами

Сейм Республики Польша 4 июня 2025 года проголосовал за установление 11 июля нового государственного "Дня памяти о поляках – жертвах геноцида, совершенного ОУН-УПА на восточных кресах Второй Речи Посполитой". Это событие произошло через два дня после завершения второго тура президентских выборов, на которых победил представитель оппозиционной правоцентристской коалиции "Право и справедливость" Кароль Навроцкий. Его инаугурация состоится ориентировочно в августе.

И еще один нюанс, и это даже трудно воспринимать украинцам в условиях широкомасштабной войны, которую развязала РФ в Украине: за ярко выраженный постколониальный закон проголосовали все депутаты Сейма, кроме воздержавшейся Александры Узнаньской-Вишневской. Таким образом, разновекторные политические силы Польши (от левых посткоммунистов, либералов до правоцентристов и крайних националистов-украинофобов из "Конфедерации") продемонстрировали единодушную позицию, поддержав антиукраинский закон. Инициатором и автором которого был Тадеуш Самборский, известный своими давними прокремлевскими взглядами представитель правящей либеральной коалиции премьер-министра Дональда Туска.

"Враг у нас общий – Россия"

Уже 2 июля 2025 года еще действующий президент РП Анджей Дуда подписал этот закон, который, безусловно, усложняет проблемные вопросы нашего с поляками общего прошлого. Министерство иностранных дел Украины 5 июня обнародовало свое заявление, в котором решение Сейма РП расценивается как "идущее вразрез с духом добрососедских отношений между Украиной и Польшей. Такие односторонние шаги не способствуют достижению взаимопонимания и примирения, над которыми долгое время работают наши страны, в частности в формате Совместной украинско-польской группы по историческому диалогу, которая действует при участии министерств культуры и институтов национальной памяти двух стран. Украина последовательно выступает за научное, беспристрастное изучение сложных страниц общей истории. Мы убеждены, что путь к настоящему примирению лежит через диалог, взаимное уважение и совместную работу историков, а не через политические односторонние оценки… Еще раз напоминаем, что не следует искать полякам врагов среди украинцев, а украинцам — среди поляков. Враг у нас общий – Россия".

С принятием этого закона польские политики (с ними, к сожалению, солидарно и абсолютное большинство местных историков) фактически прекратили исторические дискуссии и фиксируют однозначный и очень удобный для них взгляд на польско-украинское противостояние в годы Второй мировой войны. И в этой парадигме есть место полякам исключительно как жертвам, а украинцам – как головорезам и убийцам. В официальном обосновании законопроекта мы читаем: "Это было особо жестокое геноцидное истребление – Genocidium atrox… Выполняя волю кресовян и их потомков, которые десятилетиями требуют правды… депутаты вносят предложение установить 11 июля как Национальный день памяти поляков – жертв геноцида, совершенного ОУН-УПА".

Таким образом, введение в действие этого закона не оставляет маневра для дотошных исследователей, которые руководствуются не эмоциями, а фактами. И если ответственный историк в Польше начнет доискиваться правды в этом вопросе, то вполне возможно его преследование и даже привлечение к ответственности в "законном порядке".

К сожалению, постоянный поиск компромиссов, толерантность к ситуации исключительно с украинской стороны, что продолжается уже как минимум 25 лет, не дает желаемого результата. Польская сторона, как видим, и при реальной власти либеральной коалиции "Гражданская платформа" продолжает нагнетать ситуацию. А приход в президентский дворец в Варшаве евроскептика и националистически настроенного нового президента ситуацию еще больше осложняет.

Именно политическая конкуренция во время как парламентских, президентских, так и местных выборов в этом государстве снова и снова поднимают градус дискуссий об исторической памяти двух наций. Даже в такой сложной ситуации Украина должна находить подходы ко всем ветвям власти в Польше. Есть один важный нюанс: полномочия президента в этой стране не так широки, как, например, у президента Украины или Франции.

Общественное мнение в Республике Польша считает, что началом, а не кульминацией польско-украинского противостояния в годы Второй мировой войны стало нападение именно 11 июля 1943 года подразделений Украинской повстанческой армии (УПА) на польские поселки, села и колонии на севере Волыни, а именно в трех уездах (Владимир-Волынском, Гороховском и Ковельском). Польские и зарубежные исследователи называют разное количество населенных пунктов: от многих десятков до более 150. И они для обоснования своего тезиса о широкой антипольской акции в этот день пользуются единственным документом: депешей генерала Тадеуша Коморовского в штаб Верховного главнокомандующего Польскими вооруженными силами в Лондоне. Вот главный месседж этой депеши: "11 и 12 июля вырезано 60 польских сел в Гороховском и Владимиро-Волынском районе".

Тщательный анализ того, что именно происходило 11 июля 1943 года, сделал украинский историк и политик Владимир Вятрович: "в польских документах того времени находим достаточно подробные описания нескольких (то есть между 11 и 19) акций, которые состоялись в ночь с 11 на 12 июля, точно названо 12 местностей (хотя датой уничтожения части из них также назван период между 13 и 18 июля). Однако нет свидетельств о приведенных Коморовским масштабах – 60 населенных пунктов. Можно предположить, что в отчете генерала речь шла о результатах антипольских операций в течение июля 1943 года".

До сегодняшнего дня среди исследователей нет единодушного мнения, существовал ли на самом деле приказ о проведении антипольской акции, подписанный одним из командиров УПА Дмитрием-Романом Клячковским. И имело ли к этому приказу отношение высшее руководство ОУН и УПА. Владимир Вятрович, рассматривая допрос в НКВД одного из командиров Юрия Стельмащука, выдвигает гипотезу, что антипольские акции были местной инициативой Дмитрия Клячковского и что решения руководства ОУН проводить их не было, он также приводит протокол допроса советскими следователями бывшего командира УПА-Запад Александра Луцкого, в котором он отмечает, что он и Центральный Провод ОУН были против массового уничтожения мирного польского населения.

Невозможно искусственно выделить кровавые события на Волыни 1943 года из сложного комплекса польско-украинских отношений как минимум 1910–1940-х годов – от польско-украинской войны 1918–1919 годов, а также ужасающих "пацификаций" в 1930 году до проведенной уже коммунистической властью РП операции "Висла", когда более 140 тысяч украинцев были депортированы на север и восток Польши. Часто польские исследователи говорят об абсолютно мирном сосуществовании поляков с национальными меньшинствами (украинцами, евреями, немцами, белорусами, литовцами), однако на самом деле это абсолютный, простите на слове, бред. Кроме "пацификаций" (замирения) украинских селян, произошла "пацификация" в образовании и на религиозной почве (только в Волынском воеводстве на лето 1939 года уцелела лишь 51 православная церковь, а остальные либо разрушили, либо превратили в костелы).

На официальное начало Второй мировой войны, а именно на 1 сентября 1939 года, на территории этого воеводства осталось только восемь народных школ для украинцев, а 1459 школ были польскими; детям запрещалось даже на перерывах между уроками разговаривать на украинском, а учителя имели большие линейки, которыми они били непослушных "аборигенов" по рукам. Между тем количество поляков в этом воеводстве – практически все римо-католики – не превышало 17%; украинцев – почти 70%, евреев – более 10%. Что это как не притеснения на национальной и религиозной почве?

"Волынский эксперимент" межвоенной Польши

На Волыни с 1930 года проходил "Волынский эксперимент", которым правительство воеводы Генрика Юзевского пыталось проводить постепенную политическую ассимиляцию местных украинцев с широким привлечением осадников, в основном военных и уроженцев западных воеводств. Также происходило размежевание (Сокальская граница) земель Волынского воеводства от воеводств в Галичине — Львовского, Тарнопольского и Станиславского, где еще во времена империи Габсбургов и после войны 1918—1919 годов между ЗУНР и Второй Речью Посполитой продолжали бурлить межнациональные конфликты между поляками и украинцами. Все время между двумя мировыми войнами варшавское правительство относилось к "восточным кресам", которые населяли в основном украинцы и белорусы, как к своей исторической колонии. Польский публицист Збигнев Залуский в эссе "Пути к достоверности" писал: "Никогда межвоенная Польша не была, по сути, интегрированной страной. Всегда в ней была Польша "А" и Польша "Б". Это касалось не только экономической политики государства, но и позиции всех политических сил".

Уровень национального самосознания украинцев в Галичине был значительно выше, чем на Волыни, они выступали сплоченной силой в защите своих прав. А Волынь почти полтора века находилась под властью Российской империи, которая пользовалась девизом "разделяй и властвуй" в этом регионе. Перед Первой мировой войной на выборах в Госдуму всегда побеждали пророссийские великодержавные шовинисты, а именно черносотенцы под лозунгами защиты украинского населения от произвола "польских панов" и защиты православной религии…

Размеры и последствия кровавого польско-украинского противостояния на юго-восточной территории бывшей Второй Речи Посполитой трудно представить без целого комплекса причин – политических, экономических, этнических, религиозных, наконец, военных. На территории Волыни действовали совершенно разновекторные силы. У поляков это Армия Крайова, Народные вооруженные силы, Свобода и Независимость; у украинцев – ОУН (Степана Бандеры) и в меньшей степени ОУН (Мельника), "Полесская Сечь" Бульбы-Боровца. Не забывайте, что противостояние происходило в условиях войны, когда морально-нравственные ориентиры находятся на самом низком уровне. Конфликт подпитывали как советские партизаны (практически всегда они поддерживали поляков, пополнявших их отряды), а также немецкая администрация и полиция. Вспомогательная полиция нацистами набиралась еще с лета 1942 года в основном из жителей польских населенных пунктов. Именно осенью этого года на Волыни возникла Украинская повстанческая армия. И уже тогда на территории соседней Холмщины польское подполье начало насильственные акции против украинского населения. Как отмечал украинский историк, профессор Юрий Шаповал, "фермент противостояния никогда не исчезал".

Польский исследователь Ян Турнао писал о польско-украинском конфликте во времена Второй мировой войны: "Наши представления, наши чувства формировала гораздо более длинная история; побратима кровь лилась веками, и мы – поляки – также проливали ее много. Помним об этом, читая о жестокости украинцев". Никакого оправдания массовому истреблению поляков и украинцев на Волынской земле в 1943–1944 годах нет. Однако нам в Варшаве все чаще акцентируют на препарированной "правде", сосредотачиваясь хронологически исключительно на 1943 году, а географически – на Волынской земле, хотя уже в следующем году вооруженное противостояние охватило и Галичину. Информация о потерях среди украинцев постоянно маргинализируется, акцент делается исключительно на "акциях возмездия" польских подпольщиков. Вопрос о количестве жертв с обеих сторон до сих пор остается открытым. Польские и украинские данные колеблются от 18 тысяч до 100 тысяч поляков, а украинцев от 2,5 до 30 тысяч.

Одностороннего раскаяния быть не может априори. А именно этого уже не одно десятилетие добивается с большей или меньшей интенсивностью варшавская власть. Выдающийся деятель польской антикоммунистической оппозиции, уроженец Львова Яцек Куронь (1934—2004) писал: "На такую годовщину я смотрю со смешанными чувствами. Погибшим мы должны воздать честь; мы должны о них помнить. Однако если это делать в ритме годовщин, то мы выхватываем каждое событие из его исторического контекста и таким путем даем сфальсифицированную картину польско-украинских взаимоотношений".