"Порешать" инвалидность стало труднее, но все еще возможно: что не так с реформой МСЭК

Помните резонансное дело бывшей главы МСЭК Хмельницкой области Татьяны Крупы? Той самой, которая прятала дома 6 миллионов долларов наличными, заработанных, вероятно, на сделках с фейковой инвалидностью. Так называемый "кейс Крупы" наделал немало шума в обществе и в конце концов стал катализатором ликвидации МСЭК и замены их на экспертные команды по оценке функционирования.

Переформатирование МСЭК длится уже около полугода, однако в СМИ продолжают возникать скандалы, связанные с установлением фейковой инвалидности. Как же так? Реформа провалилась или просто еще не встала на ноги? Вопрос исследовал "Телеграф".

Большая рокировка

После дела Татьяны Крупы (которая, кстати, до сих пор не имеет приговора суда), побороть монстра МСЭК решил лично президент. В октябре прошлого года Владимир Зеленский ввел в действие решение СНБО, которым обязал правительство и Минздрав ликвидировать МСЭК и разработать законопроект по установлению инвалидности по-новому.

Следовательно, с 1 января 2025 года инвалидность в Украине начали устанавливать не МСЭК, а экспертные команды по оценке повседневного функционирования личности (практикующие медики в больницах). А в чем разница?

Фишка такого подхода состоит в том, что состав экспертных команд формируется автоматически и индивидуально под каждый конкретный случай. То есть врач, ведущий пациента, сначала формирует электронное направление. Далее это направление рассматривает администратор экспертной команды в конкретной больнице, назначающий дату оценивания. Личные данные врачей и пациентов остаются скрытыми до момента оценки, а врач, выдавший направление пациенту, конечно же, не может быть членом экспертной команды. План надежен, как швейцарские часы и в теории исключает любые коррупционные риски.

Ну почти исключает…

"Группа инвалидности за 6 тысяч долларов США — в Хмельницкой области разоблачен врач травматолог, который требовал неправомерную выгоду за влияние на членов экспертной команды по оценке повседневного функционирования лица для установления ІІІ группы инвалидности сроком на один год", — отчитались на днях правоохранители региона.

Подобная схема была разоблачена и в Донецкой области:

"Расследованием установлено, что в феврале 2025 года к ортопеду-травматологу из Краматорска по установлению группы инвалидности обратился военнослужащий ВСУ. Врач, являющийся членом экспертной команды по оценке повседневного функционирования личности, решил заработать на ситуации. Он потребовал у мужчины 500 долларов США" , — сообщили в прокуратуре Донецкой области.

И во Львовской области:

"Во Львовской области медицинский работник одной из районных больниц наладила схему получения неправомерной выгоды за влияние на членов экспертной команды по оценке повседневного функционирования лица. За такую услугу женщина требовала у "клиента" 1 500 долларов США", — отчитывались в марте прокуроры Львовщины.

Как же так получается, что…

Подходы новые, а сделки старые

Во-первых, проблема в нехватке кадров. Хотя правительством и определено, что в экспертные команды не могут входить врачи, ранее занимавшие должности глав МСЭК, о рядовых функционерах МСЭК, которые могут просочиться в новые структуры, ничего не сказано.

К примеру, по словам директора областного департамента здравоохранения Полтавской области Виктора Лысака, около 20 экс-работников МСЭК перешли на должности в новые экспертные команды. А на Волыни, по данным местных СМИ, из старых МСЭК в новые команды перешли семь медиков. Вроде и немного, впрочем, и Татьяна Крупа в Хмельницкой области была одна такая, а работала с размахом.

Во-вторых, хотя частично система и деперсонализирована и исключает контакты между пациентом и экспертной командой до начала обследования, в итоге все участники "мероприятия" все равно встречаются в кабинете, ведь очное рассмотрение дел никто не отменял. Да, очную оценку, по закону, медики должны фиксировать на камеру, однако когда именно включить эту технику, решается человеческим фактором. Более того, из кабинета врачей пациента могут отправить на дополнительное обследование. Таким образом, игра в анонимность вообще теряет всякий смысл.

В-третьих, в маленьких городах Украины и экспертные команды небольшие. А электронное направление формируется "с учетом пожеланий лица по поводу территориальной доступности". То есть пациента из Умани не отправят на комиссию в Киев. А в той же Умани, в центральной городской больнице всего 24 члена экспертной команды. Из них узкопрофильных специалистов еще меньше: два кардиолога, один ревматолог. Следовательно, заранее зная дату и время обследования пациента, дельцам от медицины не трудно вычислить нужных членов экспертной команды, чтобы "нарешать" фейковую инвалидность "клиенту".

– Следовательно, "решалова", которые раньше помогали устанавливать фейковую инвалидность, они остались и знают тех, кто входит в ту экспертную команду, – пояснил в комментарии "Телеграфу" эксминистр здравоохранения Олег Мусий.

Но все это тактические пробелы, которые, по словам экспертов, просто невозможно исправить без стратегического изменения концепции реформы.

– Хотя это и не реформа как таковая, – уверяет "Телеграф" соучредитель Украинского центра здравоохранения Павел Ковтонюк. – Когда возник медийный скандал вокруг прокурорских инвалидностей, возник политический момент – нужно было быстро что-то сделать. И решение о ликвидации МСЭК было таким, какое нужно было принимать немедленно. Но оно не заменяло реформы. Де-факто просто перенесли работу из помещений МСЭК в помещение больниц. А все остальное не изменилось. Да, некоторые вещи были цифровизированы, это хорошо, но этого мало, чтобы решить проблему стратегически.

Так что же нужно стратегически?

Сначала, надо признать, что как ни автоматизируй процесс получения инвалидности, человеческий фактор из этого процесса не искоренить.

– Экспертные команды, как и МСЭК раньше, состоят из живых людей. До попадания на осмотр экспертной команды больной проходит очень много этапов: начиная от семейного врача, который оформляет документы и дает направление и заканчивая узким специалистом, дающим свое заключение. А уменьшили коррупционные риски только на самом конечном этапе всей цепочки предоставления инвалидности. Поэтому человеческий фактор и личное общение полностью не исключены. Но понятно, что от общения с врачом и установления диагноза никуда не деться, – уверяет Мусий.

Но как сделать так, чтобы человеческий фактор врачей не рождал коррупционные схемы? Проще говоря, чтобы медики не брали взятки? Кажется, ответ здесь очевиден.

- Самая главная проблема — недооценка стоимости труда врачей, — комментирует ситуацию "Телеграфу" член правления Всеукраинского врачебного общества Константин Надутый. — Врач в Польше получает в 10 раз больше, чем в Украине (я уже не говорю о Германии, Франции), но почему-то врачи здесь остаются. Остаются зная, что они будут получать 20-30 тысяч гривен в месяц. Потому коррупция и сохраняется, что врачи привыкли зарабатывать больше из тени. И в таких условиях выковырять коррупцию просто невозможно.

Кроме того, потеря рабочего места для врача должна являться катастрофой. А для него это не катастрофа, ведь врачей не хватает. Поэтому сдерживающего фактора нет. Конечно, есть пенсионеры, которые боятся потерять рабочее место, а молодые или уходят в частный сектор, где зарплаты больше, или работая в коммунальном секторе, надеются на то, что что-нибудь принесут.

Но, например, у судей более чем достойные зарплаты, а берут и они. Так что дело не только в деньгах, но и в спросе на теневые услуги врачей.

– В чем заключается этот спрос? Я должен доказать документально, что статус инвалидности у меня есть, и тогда я получу "бонусы". И когда есть огромный спрос на документальное оформление определенного статуса, открывающего двери к выплатам и льготам, будет всегда предложение того, чтобы это ускорить, упростить, документы подрисовать. И неважно где это происходит: в здании МСЭК или больницы. Там, где есть запрос, там и будет предложение, – подчеркивает Ковтонюк.

Именно этот спрос и является краеугольным камнем для изменений в системе. Но как его убрать?

– Нужно главное: отсоединить инвалидность в Украине от автоматического набора льгот и пакета помощи, который у нас не индивидуализирован. Он один для всех. И люди ищут статус инвалидности, чтобы получить этот пакет пособия: льготы и пенсия. А мы не смотрим, действительно ли это нужно человеку? Мы не спрашиваем, какая у человека проблема. К примеру, если человек не может ходить, ему нужен сервис как выйти из дома (то же социальное такси). Если инвалидность приводит к потере работы, тебе нужно помочь найти работу и назначить временные выплаты.

Если мы будем смотреть на человека и подбирать под него сервисы индивидуально, коррупционное желание иметь этот статус просто исчезнет. Тебе не нужен будет статус, тебе нужен будет сервис, – уверяет Ковтонюк.

По большому счету такой подход уже давно реализован в ЕС.

– Там также, конечно, есть выплаты по инвалидности, однако основная цель не просто выдать деньги и забыть, а предоставить людям независимость и равные возможности, в том числе на рынке труда. К примеру, в Германии это субсидии на адаптированное жилье, такси для людей на колёсных креслах за счет муниципалитета. В Швеции личный ассистент, за которого платит государство и переоборудование дома за счет местных властей, – объясняет руководительница волонтерского проекта для людей с инвалидностью EnableMe Ukraine Александра Жураховская.

НО!

В условиях войны и мобилизации, интересным "сервисом", порождающим спрос на фейковую инвалидность является отсрочка, гарантирующая такой статус.

– Но и это можно исправить в рамках индивидуального подхода. У человека есть проблемы со здоровьем. Именно они должны быть основанием – можешь ли ты служить или нет. Если можешь, то где? То есть, это об определении пригодности людей на основе физического состояния, а не статуса инвалидности. И пока мы не отойдем от статуса, за которым не стоит индивидуальных потребностей человека, до того момента и будет коррупционная составляющая, – резюмировал Павел Ковтонюк.

Понимают ли все эти вызовы в парламенте?

Очевидно, что понимают, ведь по словам народной депутатки от фракции "Голос", члена комитета по вопросам здоровья нации Ольги Стефанишиной, еще осенью прошлого года, когда принимался закон о трансформации МСЭК, никто не планировал оставлять за врачами исключительное право устанавливать инвалидность. Потому что медики не могут выяснить все потребности человека в необходимых сервисах.

– Закон в том и заключался, что всего на полтора года функция МСЭК в чистом виде переходит в команды врачей в многопрофильных больницах. За эти полтора года Минсоц и другие министерства должны усовершенствовать меню услуг, а Минсоц, социальная сфера, должен взять функцию установления инвалидности и выяснять потребности человека в социальной помощи. Служба занятости должна выяснять, как помочь человеку вернуться к занятости, образовательная сфера — как привлечь человека или ребенка к инклюзивному образованию. Одним словом льготы должны трансформироваться в меню услуг, – объясняет "Телеграфу" Стефанишина.

В марте этого года премьер-министр поручил Минсоцу подготовить соответствующий законопроект.

– Он должен быть подан в парламент до 1 июля 2025 года. Но Минсоц молчит и законопроект не разработан, – говорит народная избранница.

В итоге вся надежда остается на нового министра Дениса Улютина.

– Ожидаем, что он возьмет это под свой контроль и выполнит обязательства, – резюмировала Ольга Стефанишина.