Украинские ЧВК: не по любви, но по согласию

Давайте посмотрим, как устроена обычная украинская ЧВК (частная военная компания) на примере типовой роты ударных беспилотников. Как всякое инновационное подразделение, ее возглавляет незаурядная личность — майдановец, доброволец с 2014 года, военнослужащий с 2016-го, по образованию — историк, по призванию — пилот и немного бизнесмен.

Пример конкретный, поэтому такая точность в деталях. Конечно, биографии других командиров РУБАК (рота ударных беспилотных авиационных комплексов) разные, но объединяет этих людей главное — они создают инновационные воинские подразделения не только как эффективные боевые машины, но и как успешные «бизнес-проекты», предприятия, которые по крайней мере на 50% сами обеспечивают свою боевую эффективность всем, что необходимо на войне; применяют свои особенные технические и тактические приемы, не прописанные ни в каких уставах; самостоятельно набирают мотивированных бойцов; самостоятельно занимаются планированием операций, фиксацией и анализом результатов.

Наша «типовая ЧВК» создавалась в первые дни войны, когда сотрудники одной из частных компаний, занимавшейся конструированием и производством беспилотников с 2014 года, взяли в руки оружие, дроны и отправились защищать подступы к Киеву. Половина из них имела боевой опыт, половина не имела, но оружие и боеприпасы, медикаменты и снаряжение, радиостанции и продукты питания, автомобили и дроны были заранее подготовлены — эти люди готовились к неизбежной войне.

Хорошая подготовка, психологическая готовность к войне, использование новейших на то время технологий и лучших дронов сделали небольшое добровольческое подразделение (до десяти человек) чрезвычайно эффективным и востребованным на фронте западнее от Киева. Там они успешно вели разведку и проводили корректировку артиллерийского огня, там выводили людей из окружения и преследовали отступавшие российские части. Потом были бои на Запорожском направлении.

И когда в начале лета 2022 года стало очевидно, что война — надолго, и нужно оформляться на военную службу, наша маленькая ЧВК записалась в армию на своих автомобилях, со своими дронами, своими оружием и боеприпасами, складскими запасами топлива, продуктов, медикаментов, со своей производственной базой, на которой создавались дроны, разработанные вчерашними конструкторами, электронщиками и программистами, а теперь — бойцами ВСУ.

Официальная воинская служба внесла свои коррективы. Оказалось, что нелегальное стрелковое оружие — нельзя, трофейные гранатометы — не можно, выстрелы от РПГ-7 в качестве боевых частей для дронов — недопустимы, и что нужны свои сертифицированные пиротехник, медик, высокопоставленный командир (кто вы такие, чтобы здесь командовать?!) и свой знакомый волонтерский фонд, который сможет обеспечить финансирование закупки дронов для всего подразделения, а также обеспечит ремонт автомобилей, топливо и пр.

Армия приняла бойцов к себе, но не дала обещанных Switchblade, Bayraktar и NLAW. Радуйтесь, что теперь служите в ВСУ. Стандартная бэ-эрка нашего инновационного беспилотного подразделения выглядела так: выезд на задание — район… военнослужащие — 12 человек… автоматы — 12 штук… патроны — 1440 штук… автомобили (личные) — 6 штук… взрывчатка С-4 — 120 кг… взрыватели ЭДП — 40 штук… Ни слова о дронах, которые разрабатывались, изготавливались и применялись этими самыми военнослужащими.

Никто поначалу не роптал, ведь война — одна на всех. Но через год волонтерская поддержка уменьшилась в разы, личные автомобили превратились в хлам, а от уверенности в том, что все идет правильно, даже если идет абсолютно неправильно, не осталось и следа.

На встрече с командиром группы генерал сказал: «Да кто вы такие?.. Откуда вы взялись?.. Без роду и племени… В армии — без году неделя… Что вы умеете? Дронами управлять, кнопки нажимать? Так вы такие красивые нафиг мне не нужны! Мне нужны пехотинцы!».

Невероятное напряжение сил и 200 миллионов долларов потерь противника за первый год дроновой войны высоким командирским решением спустили в унитаз. Тогда пошли к Залужному. К Валерию Федоровичу несложно было попасть — под его кабинетом встречались известные и не очень волонтеры, простые бизнесмены и олигархи, журналисты и ипсошники, «правосеки» и азовцы, простые солдаты и генералы. Главнокомандующий принял, выслушал, позволил сделать селфи на память, дал команду делать полноценную роту РУБАК (тогда одну из первых в ВСУ), и пошла жара! Количество людей в подразделении увеличилось в разы, производственные мощности беспилотников утроились, обустраивались собственные ППД и ПВД на театрах боевых действий, как вдруг… смена главкома.

Новая метла по-новому метет. Кампания по поиску внутренних резервов для затыкания дыр на фронте коснулась и наших беспилотчиков. Бригада, к которой они были «пристегнуты» высоким распоряжением прежнего главкома, тоже не видела большого смысла в беспилотных технологиях — распорядилась сдать дроны на склад и отправиться в посадки в качестве штурмовиков защищать родину. Пришлось искать новое место.

На новом месте вначале было классно. Впервые с 2022 года, спустя два года после широкомасштабного вторжения, подразделение получило несколько официальных, государственных автомобилей, начались регулярные заказы беспилотников за государственный счет для нужд подразделения. Обещаны были невиданные доселе кадровые преференции и свобода действий в боевой работе. На волне всеобщего согласия и взаимной любви во имя общей победы спонсоры подразделения утроили сборы для развития материально-технической базы и совершенствования беспилотников.

Как вдруг любовь закончилась. Вмешалась «политика». Несмотря на несомненные боевые успехи, подразделение попало в опалу из-за дурацкого интервью, неосторожно данного одним из офицеров. Даже не из-за интервью, а из-за кричащего заголовка, написанного журналистами. Вероятно, это был лишь формальный повод, потому что отцы-командиры подразделения, создавшие эффективные дроны и столь же эффективную военную машину, привлекшие на войну более 40 млн грн с начала вторжения, не захотели «ложиться» под вновь создаваемые «структуры» и выполнять невыполнимые распоряжения.

Тут нужно сделать ремарку, что украинская «частная военная компания» — это не совсем про деньги. Это про эффективность, самостоятельность и патриотизм. Неслучайно одни из первых украинских ЧВК, пусть неформальных, законом не позволенных, правительством и обществом не принятых, появились среди подразделений дроноводов, РЭБовцев и РЭРовцев — там, где технологическая составляющая изначально превалирует над лампасами, погонами и правильно поставленным командным голосом. Ну не летают дроны по команде, как бы этого кому ни хотелось. И не работают высококвалифицированные инженеры и программисты по приказу, даже отданному из самых высоких штабов.

Однако было бы неправильным говорить только об украинских ЧВК среди высокотехнологичных компаний. Их не меньше, а по количественному составу — в десятки раз больше среди подразделений, средних и крупных воинских частей, соединений, созданных на основе идеологии, идей, своих особенных корпоративных стандартов, под руководством своих признанных авторитетов, лидеров, вождей и опирающихся на свои источники финансирования и свои методы мобилизации.

Понятно, что до начала широкомасштабного вторжения власть не признавала и никогда бы не признала наличие таких особенных, отдельных, самостоятельных подразделений. Сегодня у власти выбора нет — признаются и националистические, и светские с опорой на мощные бизнес-структуры подразделения, и даже «партийные» батальоны и бригады оппозиционных партий. Не до жиру.

Особенностями таких националистических, корпоративных и партийных ЧВК являются до определенной степени самостоятельность и свобода в принятии решений. Внешне похожие на остальные подразделения ВСУ, декларирующие свое единение с другими подразделениями украинских сил обороны, такие военные структуры изнутри часто организованы совсем иначе, и только формально признают уставы и приказы вышестоящих штабов.

Существует (сложился по факту) некий особенный подход со стороны высокого командования в работе с такими ЧВК, специфические «правила игры» — вы держите линию фронта, а мы даем вам ресурсы (боеприпасы, топливо, и прочее, что можем дать) и ни во что больше не вмешиваемся.

Сухопутные украинские ЧВК размером с бригаду или корпус — это уникальное явление в современной военной истории. Они воюют не за деньги, не просят денег на обеспечение своих нужд (кроме стандартного денежного обеспечения), и в то же время вполне самостоятельно обеспечивают свои потребности за счет волонтерской, спонсорской помощи. Они сами планируют боевую подготовку и проведение боевых операций. У них легко решаются вопросы развития новых технологических направлений, потому что они всегда открыты всему новому, что помогает выиграть войну. Потому что они живут войной, они создавались для войны, а не для карьеры и службы.

Высокое командование очень редко — если только их пригласят — посещает расположение и театр ведения боевых действий украинских ЧВК. Управление такими «частными военными компаниями» — будь то высокотехнологичные беспилотные или большие сухопутные (бригада, корпус) — ведется по взаимному согласию (консенсусу) методом постановки общих задач: «держать фронт на таком-то участке», «развить наступление до такого-то населенного пункта», «нанести удар дронами по Москве». И только так это работает. Высокое начальство даже не мечтает менять в таких подразделениях командиров или навязывать своих офицеров — не примут, отвергнут, пошлют ко всем чертям, и тогда за участок фронта в 20–100 километров придется отвечать самим. А кому это надо?..

Стоит признать, что у нас сегодня воюет не одна армия, а множество. Кроме того, что на фронте есть подразделения ВСУ, ТрО, НГУ, ГПСУ, Национальной полиции, СБУ, ГУР и даже СВР, и они порой сильно отличаются по материальному обеспечению, вооружению, снабжению, в каждой из этих структур есть еще свои особые элитные воинские части с авторитетными командирами, мотивированными бойцами, со своими источниками финансирования и даже со своими конструкторскими коллективами; со своими производственными площадками для изготовления высокотехнологичных видов вооружения.

Это не хорошо и не плохо. Это — реалии войны. Это плохо, потому что армия в принципе должна быть единой и монолитной, и каждое подразделение должно быть однотипно (одинаково) вооружено, обеспечено всем необходимым, а бойцы должны быть мотивированы. Это хорошо, потому что на таких инновационных самостоятельных подразделениях во многом держится фронт.

История появления украинских ЧВК — начиная с ДУК, «Айдара», «Азова», батальона генерала Кульчицкого и других — это история слабости украинского государства, неспособности силовых структур своими силами самостоятельно создавать эффективные воинские части. С другой стороны — это история силы украинского общества, его способности самоорганизовываться и брать на себя ответственность за судьбу страны и нации.

По большому счету у нас вся армия, все силовые структуры могли бы стать вот такими же эффективными и инновационными, если бы во главе штабов, командований, фронтов стояли бы такие же пассионарные, предприимчивые руководители, которые командуют сегодня многочисленными украинскими ЧВК. Это, кажется, очевидно, но пассионарных и предприимчивых наверху никто не любит, потому что непассионарные, непредприимчивые и потому неэффективные высокие руководители боятся честной конкуренции.

Однако честная конкуренция неизбежна. Сейчас, во время войны, командиры и создатели успешных подразделений набирают вес и авторитет среди своих бойцов, в обществе, в бизнес-среде и даже на международной арене. По окончанию войны заслуженный авторитет будет конвертирован в оборонные, экономические и политические проекты. На сцену украинской политики, в министерские кабинеты и на высокие посты в армии обязательно придут другие люди, которые сегодня очень сильно заняты приближением нашей победы.

Есть ли будущее у украинских ЧВК? Безусловно, ведь сегодня это та питательная среда, из которой по требованию времени прорастает новая украинская армия, которая станет гарантом безопасности в Европе. Эта новая армия — инновационная и организационно гибкая, пронизанная горизонтальными связями, построенная на мотивации и профессионализме — будет оказывать огромное влияние на все украинское общество (приблизительно, как турецкая армия до эпохи Эрдогана), на экономику, внешнюю политику, на реформирование всего государственного аппарата.

Станут ли украинские ЧВК когда-нибудь настоящими частными военными компаниями, которые за деньги обеспечивают безопасность в нестабильных регионах?.. Вряд ли. Сложно себе представить, чтобы условные «Азов» или «Ахиллес» по окончанию войны поехали куда-то воевать. Разве что под мандатом ООН, но эта организация давно себя дискредитировала, давно не та, какой она была во времена Корейской войны. Вероятнее всего, бывшими бойцами и командирами украинских ЧВК будут создаваться другие подразделения, для выполнения других задач (по поддержанию мира, например) по примеру (как вариант) британских и американских ЧВК. Безусловно, это потребует изменений в украинском законодательстве, которое сегодня не позволяет вести такой вид деятельности.

Напоследок вернемся к «нашей типовой ЧВК». Как многие другие РУБАК и похожие на них инновационные подразделения, они постоянно воюют на два фронта: с врагом, агрессором — и здесь все ясно и понятно; и с внутренней армейской солдафонской системой, где даже после 11 лет войны продолжают действовать советские порядки. Старая военная система, построенная на чинопочитании и глубоком неуважении к младшим по должности и званию, даже если они профессионалы и добровольцы, отчаянно сопротивляется любым изменениям, и своими действиями или бездействием занимается фактически вредительством и диверсиями. А если кто-то с самого верха даст указание «разобраться» с неугодными бойцами, которые слишком много говорят и пишут правды, то армейская система с удовольствием устроит показательную расправу. Поэтому, когда вы неустанно «верите в ВСУ», то не забывайте ставить пометку, кому вы верите — тем, кто не вложил в армию ни грамма своих труда, таланта (потому что его нет) и ни копейки своих денег, или тем, кто построил новую армию с нуля, вложил в нее ради победы в войне все, что у него было, всю свою душу.

Поддерживайте правильных людей.