После «Восходящего льва»: Иран зализывает раны или точит когти?

После завершения ирано-израильского противостояния, которое с легкой руки американского президента имеет шанс войти в историю как 12-дневная война, прошел месяц. Аналитики, так и не придя к однозначному мнению о степени ущерба, нанесенного ядерной программе Исламской республики израильскими и американскими ударами, переключаются на попытки представить себе, как ситуация будет развиваться дальше. Можно ли надеяться, что апогей геополитического противостояния пройден и призрак ядерного апокалипсиса развеивается так и не успев воплотиться? Или же произошедшее — лишь один из эпизодов в жестоком сценарии, где каждое последующее действие брутальнее предыдущего?

Говорить о ситуации в терминах прогнозов — дело в высшей степени неблагодарное. Попробовать смоделировать возможные сценарии, приблизительно оценив степень их вероятности, реально, хотя это и непросто. Заявления и комментарии, звучащие из Вашингтона и Тегерана, не позволяют понять, какую линию поведения выбрали в обеих столицах. Возможно, основная сложность заключается в том, что стороны еще сами не определились. В первую очередь речь идет о Тегеране — условный «мяч» сейчас на его стороне поля. Кажется, в Тегеране еще колеблются между опциями «демонстрировать максимальную уступчивость» и «пойти на повышение градуса эскалации». Но давайте попробуем рассмотреть возможное дальнейшее поведение игроков по порядку.

Начнем с самого простого. В Тель-Авиве никогда не относились всерьез к переговорам с Ираном. С точки зрения правительства еврейского государства, любые соглашения для режима аятолл — лишь уловка, позволяющая выиграть время и сосредоточить ресурсы на достижении стратегической цели — производстве ядерного оружия. Возможно, полное сворачивание ядерной программы, в первую очередь отказ от обогащения урана, могло бы быть приемлемым результатом дипломатических усилий, сопровождающихся экономическим и военным давлением, и то при условии создания механизма эффективного контроля. Однако теперь Израиль не зависит более от дипломатии и чувствует себя в состоянии при необходимости самостоятельно положить конец любым попыткам Ирана вернуться к разработке ядерного оружия. Еще недавно, даже год назад, ситуация была иной. Над северной границей нависала Хезболла, обладавшая значительными возможностями в поражении израильской территории. На протяжении десятилетий угроза со стороны этих шиитских радикалов, подконтрольных режиму аятолл, была безотказной «страховкой» последних от любых действий Израиля. В Белом доме сидела демократическая администрация, прилагавшая немалые усилия для сдерживания Тель-Авива как на ливанском, так и на иранском направлениях.

С тех пор Хезболла пережила сокрушительный разгром и практически выведена из игры. (По утверждениям израильской разведки, которые, как по мне, выглядят вполне убедительно, именно тогда в Тегеране было принято решение совершить попытку прорыва в военной ядерной программе для обеспечения безопасности режима, поскольку созданная ранее система сдерживающих угроз в лице террористических прокси-сил перестала выполнять эту функцию). В Сирии был снесен проиранский режим. Израиль старательно обработал все, что осталось от ПВО асадовской армии, тем самым расчищая дорогу своим самолетам ближе к иранской границе. ПВО самой Исламской республики в октябре прошлого года тоже удалось изрядно потрепать в качестве ограниченного ответа на второй иранский обстрел израильской территории. Кстати, оба обмена ударами в прошлом году, весной и осенью, произошли по инициативе самого Тегерана, что делает менее убедительным негодование проиранских пропагандистов по поводу «сионистской агрессии». Наконец, в Овальном кабинете обосновался политик, который называет себя самым произраильским президентом в американской истории, и первым делом разблокировал поставки Тель-Авиву тяжелых бомб, заблокированные его предшественником. Премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху проявил изрядный такт и терпение, дождавшись пока у Дональда Трампа накопится достаточно раздражения из-за довольно очевидных попыток иранских дипломатов замаскировать витиеватыми формулировками нежелание что-либо менять. Несмотря на сложные моменты во взаимоотношении двух лидеров, им удалось достичь взаимопонимания по иранскому вопросу.

Теперь Израиль не будет стесняться силовым образом пресекать любые попытки Тегерана возобновить свою программу. Споры о том, на сколько месяцев или лет назад отбросили ее июньские бомбардировки, лишены всякого смысла. Получив по результатам войны полную свободу действий в иранском небе, военно-воздушные силы Армии обороны Израиля позаботятся, чтобы она была остановлена навсегда. Несмотря на серьезный ущерб и жертвы от иранских обстрелов, операция «Восходящий лев» получила полную поддержку со стороны израильского общества. Для Израиля единственным минусом по результатам войны (и в случае нанесения повторных ударов) может быть лишь осуждение части международного сообщества. Но имидж еврейского государства все равно в первую очередь определяется войной в Газе, так что еще пару заявлений, осуждающих «нарушение суверенитета» Ирана, в Тель-Авиве готовы перенести.

Более сложным вопросом является нынешняя позиция Дональда Трампа. За месяц, прошедший с момента американского удара по иранским ядерным объектам, президент сделал несколько противоречивых заявлений. Он анонсировал продолжение переговоров и опровергал собственные слова, утверждал, что Иран больше не будет хулиганить и угрожал новыми ударами в случае, если обогащение урана возобновится. Похоже, Дональд Трамп был искренним, когда сказал, что продолжение переговоров его больше не интересует. Действительно, совершенно непонятно, какой в них теперь может быть смысл для Америки? Основной предмет гипотетических переговоров погребен на глубине десятков метров в скальной породе. Что обсуждать?

Для Ирана, собственно, пять прошедших весной раундов переговоров были в первую очередь попыткой тянуть время и избежать того, что произошло месяц назад. Правда, в отличие от Белого дома, у режима аятолл есть серьезная причина постараться сделать вид, будто прекращение ядерной программы является не результатом катастрофического ущерба от израильско-американских ударов, а может быть «жестом доброй воли» самого Тегерана. В попытке поторговаться за отмену санкций, Ирану было бы разумно постараться представить уже реально сложившуюся под воздействием внешнего вмешательства ситуацию как собственный сознательный выбор. К этому руководство Исламской республики подталкивает не только осознание полной беспомощности перед лицом возможного продолжения вооруженного противостояния, но и тяжелое состояние экономики.

Уровень жизни населения стремительно падает. Растут цены на самые базовые продукты. Хлеб за последние недели подорожал в полтора раза. Власти вынуждены постепенно отходить от системы субсидий, например на бензин. Это уже грозит социальной напряженностью. В стране продолжается энергетический кризис. Отключения электричества стали нормой на фоне невероятной жары. К этому предсказуемо добавилась нехватка воды. Жителей Тегерана и других городов призывают сократить потребление, но без капитальной модернизации инфраструктуры это не поможет. Уменьшение осадков и критическое снижение уровня воды в водохранилищах — устойчивая тенденция и несложно предвидеть усугубление ситуации.

На этом фоне становятся понятны миролюбивые заявления президента Исламской республики Масуда Пезешкиана в интервью американскому шоумену Такеру Карлсону. Несмотря на участие США в уничтожении иранской ядерной инфраструктуры, политик демонстрировал просто удивительную конструктивность. За что, кстати, немедленно подвергся жесткой критике — вплоть до призывов к импичменту — со стороны непримиримо настроенных «ястребов».

Внутри иранской политической элиты и раньше существовали разные фракции, полемика между которыми порой была весьма резкой, но после войны отсутствие в руководстве Исламской республики консенсуса стало особенно очевидным. Конструктивное крыло, олицетворяемое президентом и министром иностранных дел, предпочло бы демонстрировать Западу уступчивость. Снятие санкций могло бы принести облегчение иранской экономике и, возможно, позволить режиму выжить.

Однако публичный отказ от самостоятельного обогащения урана в глазах части общества и элиты выглядел бы как капитуляция. Руководству Исламской республики просто психологически трудно пойти на такое после всех победных реляций и громких угроз, которыми они так щедро разбрасывались. Это было бы не просто унижением, но и демонстрацией слабости — роскошь, которую уже пошатнувшийся режим не может себе позволить.

Похоже, что Верховный руководитель Исламской республики Али Хаменеи еще не принял решение о дальнейшей линии поведения. Помимо рациональной, но унизительной опции «капитуляция», на его столе, очевидно, лежит и опция «попытка реванша». Не будучи специалистом в ядерной физике, не возьмусь утверждать, насколько соответствуют действительности расчеты о возможности изготовления бомбы из урана, обогащенного до 60%, запас которого, вероятно, еще можно попытаться извлечь с подземных фабрик. Мне этот вариант представляется не очень реалистичным. Однако в любом случае вопрос не в том, в состоянии ли Иран технически вернуться к работе над бомбой, а в том, готов ли он к этому политически.

Очевидно, что все заявления о восстановлении системы ПВО и впечатляющие ракетные испытания — это блеф, призванный воодушевить население и, если получится, запугать международное сообщество. Так же исключительно пропагандистский характер имеют заявления о прекращении сотрудничества с МАГАТЭ и угрозы выйти из Договора о нераспространении ядерного оружия. Иран пытается запугать международное сообщество тем, что вот теперь-то, после страшной обиды, нанесенной сионистскими агрессорами и американскими империалистами, он будет вынужден «начать по-настоящему». Возможно, Тегеран еще надеется «продать» международному сообществу готовность воздержаться от действительно радикальных демонстративных шагов как конструктивную позицию. Однако этот блеф может иметь и разрушительные последствия для Исламской республики. И речь не только о новых израильских ударах.

В то время как режим аятолл в идеале хотел бы добиться отмены американских санкций, реалистичные очертания приобретает возвращение в полном объеме более масштабных и обязательных к исполнению для всех санкций Совета Безопасности ООН. Десять лет назад, при заключении соглашения о Совместном всеобъемлющем плане действий по иранской ядерной программе, его авторы предусмотрели механизм snapback, то есть возвращение санкции в случае нарушений. Любая из стран, участвовавших в соглашении, может обратиться в Совбез с заявлением об инициировании процесса. Его особенность — автоматический характер. Остановить процесс в течение месяца после обращения может только решение Совбеза, которое оставляло бы приостановку санкций в силе. С учетом состава постоянных членов Совбеза с правом вето, очевидно, что подобное решение принять будет невозможно. Для возвращения же санкций никакого дополнительного голосования не нужно.

Так называемая евротройка — Великобритания, Франция и Германия — уже заявила о намерении инициировать процедуру snapback, если до конца августа в переговорах вокруг ядерной программы Ирана не будет достигнут прогресс. Поскольку никаких переговоров, собственно, в настоящее время никто не ведет, очевидно, что этот ультиматум следует интерпретировать как требование от Тегерана провозгласить отказ как минимум от обогащения урана выше уровня, предусмотренного сделкой десятилетней давности. На этой неделе должны пройти переговоры иранского представителя с «евротройкой», на которых требования к Исламской республике должны обрести конкретные очертания.

Возвращение санкций Совбеза трудно будет игнорировать немногим оставшимся партнерам аятолл, в том числе Китаю, который является основным покупателем иранской нефти. Разнообразные схемы контрабанды, конечно, позволят продолжать экспорт, но он, очевидно, уменьшится, по подсчетам экспертов, предположительно вдвое. Это может повлиять и на мировую цену на нефть, особенно если усиление конфронтации с Западом приведет к возвращению угрозы блокирования Ираном Ормузского пролива.

Украина, как, собственно, и весь мир, включая иранский народ, заинтересована в разрядке ситуации на Ближнем Востоке. Но сейчас решение о дальнейшем развитии событий принимает в Тегеране человек, в рациональности и адекватной связи с реальностью которого есть основания сомневаться. Пока он, похоже, колеблется, но опыт последних месяцев наглядно показывает, что слишком тянуть ему не стоит.