По стопам Сталина: NYT назвала главную цель Путина

Российский диктатор Владимир Путин одержим тем, чего не может получить.

Как передает "Хвиля", об этом пишет The New York Times.

В материале отмечается, что по собственным словам Путина, он не обычный лидер, а юрист на троне. С самого начала своего пребывания у власти он опирался на свое юридическое образование как на часть своего президентского образа. Этот рефлекс никогда его не покидал.

"В конце концов, у меня есть юридическое образование. Если вы дадите мне соглашение, я пролистаю его и скажу вам, что нужно делать", — сказал он группе бизнесменов в мае, отвечая на опасения, что мирное соглашение может вернуть западных конкурентов в Россию.

Эксперты отмечают, что для Путина, выходца из спецслужб, одинаково важно как ссылаться на закон, так и нарушать его. Каждая волна политических репрессий в России предваряется принятием соответствующих законов, чтобы наказания выглядели "законными".

"Мы склонны думать о диктаторе как о том, кто попирает закон — и это абсолютно верно. Но для диктатора вроде г-на Путина, который поднялся из дисциплинированных рядов спецслужб к президентству, следуя приказам, столь же важно уметь ссылаться на закон, как и нарушать его. Сегодня каждая новая волна политических репрессий в России предваряется принятием или пересмотром закона — чтобы все больше и больше людей можно было наказывать "согласно закону", а не в нарушение его. Бесконечное расширение правового порядка на службе власти одного человека в конечном итоге требует более высокого оправдания. Действительно, вся политическая карьера г-на Путина была поиском источника легитимности более глубокого, чем сам закон, личной одержимостью доказательством своей власти. Это, не менее чем завоевания, движет его войной против Украины: цель состоит в том, чтобы превратить военную победу в обратный билет России в клуб великих держав мира. Но это остается невозможным без признания со стороны Запада. И все больше кажется, что это то, чего г-н Путин не может получить", - говорится в материале.

По мнению аналитиков, легитимность - это постоянная проблема для диктаторов. Какими бы сильными они ни казались, они всегда страдают от ее дефицита. Их власть, в конце концов, не является результатом народного предпочтения.

"Это объясняет пристрастие автократов к сфальсифицированным референдумам и выборам: референдум был тем, как г-н Путин продлил свой срок в 2020 году, а выборы, проводимые каждые шесть лет, используются для обеспечения видимости народного согласия на его правление. Тем не менее, диктатор может извлечь лишь ограниченное утешение из формальных одобрений. Для многих диктаторов доверие действительно приходит на мировой арене. Официальные визиты и саммиты, наряду с успешными военными кампаниями, являются доказательством их легитимности", - пишет издание.

В первые годы правления Путина стратегия работала — он принимал западных лидеров и одерживал победы во второй чеченской войне. Однако после протестов 2012 года началась конфронтация с Западом, кульминацией которой стала аннексия Крыма в 2014 году и полномасштабное вторжение в Украину в 2022 году.

Несмотря на жесткую риторику, Кремль уже отступил от некоторых крайних позиций. Москва больше не настаивает на бессмысленности прямых переговоров с Украиной и не требует отмены парламентского запрета на переговоры с Россией.

"В первые годы пребывания г-на Путина у власти это работало. Он принимал западных лидеров и одерживал победы во второй чеченской войне. Но когда его решение вернуться к президентству в 2012 году вызвало крупные протесты, он начал новую борьбу за так называемые традиционные российские ценности против разлагающего западного влияния. Этот сдвиг в акцентах повлек за собой прямую конфронтацию с Западом, где Украина стала полигоном для испытаний. Аннексия Крыма, представленная как исправление исторической несправедливости, вскоре последовала, вместе с вторжением в восточную Украину. Полномасштабное вторжение в страну в 2022 году, задуманное как блестящий блицкриг, завершило конфронтационный подход. Это были поразительно успешные попытки завоевать поддержку дома. Но это были также усилия по переформатированию, а не разрыву отношений России с Западом. Даже после аннексии Крыма и конфликта в восточной Украине Кремль все еще продолжал переговоры — наиболее заметно Минские соглашения — стремясь покончить с дипломатической изоляцией и вернуть свое место за столом великих держав. Эти усилия провалились, и г-н Путин решил поднять ставки. Тем не менее, даже сегодня Кремль готов проявить определенную степень гибкости", - говорится в статье.

Как отмечается, при всех своих бескомпромиссных разговорах Кремль уже отступил от некоторых своих крайних позиций. В марте Путин выдвигал такие идеи, как опека ООН над Украиной или выборы как предварительное условие для начала любых переговоров.

"Больше нет. Москва больше не настаивает на том, что прямые переговоры с Украиной бессмысленны и что любое реальное соглашение должно быть сначала достигнуто с Западом. Требование голосования украинского парламента об отмене запрета на переговоры с Россией также тихо исчезло. Есть пределы этой новообретенной гибкости, безусловно. Москва не отказалась от своих основных требований. Это потому, что за последние три года Россия — несмотря на нежелание Кремля полностью мобилизовать всю нацию — стала страной в состоянии войны. Враг стал мифическим злом; солдаты — герои; погибших и раненых больше, чем в любой войне со времен Второй мировой войны; военная экономика гудит; инакомысие подавляется. Даже г-н Путин часто говорит о «войне», а не о «специальной военной операции». Чем дольше и шире военные усилия, тем более убедительным должен быть результат", - пишут авторы статьи.

Аналитики считают, что Кремль рассматривает переговоры как площадку для заявления о победе, которая до сих пор ускользает на поле боя. Отсюда требования к Украине покинуть территории, которые Россия даже не контролирует.

"Вот где вступают переговоры. Кремль явно рассматривает их как площадку, где он может заявить о победе, которая до сих пор ускользала от него на поле боя. Это помогает объяснить кажущееся абсурдным требование к Украине вывести войска из районов, которые Россия даже не контролирует. Для г-на Путина победа — это не просто захват территории — это диктование условий, перекройка границ и признание новой реальности. Вот как г-н Путин может обеспечить легитимность, которой он жаждет", - говорится в материале.

Авторы отмечают, что неудивительно, что эту позицию трудно понять. Даже кажущиеся сочувствующими члены администрации Трампа считают, что Путин просит слишком многого.

В статье также обращают внимание на то, что глава Белого дома явно растет в разочаровании. Его 50-дневный крайний срок для мира, теперь сокращенный до "10 или 12 дней", является свидетельством того, что его терпение иссякает. Что касается Украины, несмотря на признаки военной усталости и готовность рассмотреть болезненные компромиссы, нет оснований полагать, что она примет ультиматум из Москвы - даже если некоторые его части находят поддержку в Вашингтоне.

Идея "большой сделки" между великими державами популярна в российском руководстве уже давно. Моделью служит Ялтинская конференция 1945 года, хотя аналитики напоминают, что та "большая тройка" в итоге привела не к гармонии, а к Холодной войне.

Путин оказался в той же дилемме, что и Сталин: между максимальными захватами и легитимизацией части достигнутого. Как и советский лидер, российский президент, вероятно, выберет силу, а не дипломатию.

"Задолго до того, как г-н Трамп вступил в должность, идея грандиозной сделки между великими державами уже была популярна в России. Моделью всегда была Ялтинская конференция 1945 года, где Запад якобы согласился на советские сферы влияния. Это лежит в основе повторяющейся мечты в Москве о «новой Ялте» - формальной печати легитимности для сегодняшних притязаний России. Тем не менее, мало кто вспоминает, что Ялта провалилась. Вместо гармонии она положила начало Холодной войне. Сталин, поколебавшись между легитимностью и силой, выбрал последнее. Мир был разделен. Г-н Путин, кажется, попал в ту же дилемму, между захватом как можно большего и легитимизацией хотя бы части того, что было взято. Как Сталин, после подобных сомнений, он, вероятно, сделает тот же выбор — доверяя только силе, а не Западу, чтобы обеспечить свои приобретения. Это может быть своего рода победой. Но это не то, чего он хочет", - заключили в статье.

Напомним, Трамп объяснил, почему больше не заинтересован в переговорах с Путиным.