Как увидеть невидимую звезду, живя среди носорогов?

На улицах маленького французского городка вроде бы ниоткуда появляется носорог. Бегает по пыльной дороге, давит любимую кошку местной домохозяйки. Два местных интеллектуала заводят дискуссию: были это два носорога, или один, который бегает туда-сюда? Это африканский носорог или азиатский? Двурогий или однорогий? Скептически настроенный мещанин даже отказывается верить в подлинность этих носорогов, которые, впрочем, проявляют себя все агрессивнее — уже не просто бегают кругами, но и разрушают дома… Обыватели при этом почему-то не особо интересуются, откуда, собственно, в глухой французской провинции взялись носороги? Но тайна быстро раскрывается: в этих грубых и агрессивных животных превращаются сами обыватели, причем в новом теле, в зеленоватой кожаной броне и с крепким разрушительным рогом они чувствуют себя очень даже комфортно.

Так можно несколькими фразами пересказать сюжет всемирно известной драмы абсурда «Носорог» авторства Эжена Ионеско (1909–1994), французского писателя румынского происхождения.

Мало найдется читателей, которые хотя бы не слышали о его «Носороге» и «Лысой певице» («Голомоза співачка»). Но прочитать их можно разве что в электронной «Бібліотеці української літератури» или на сайте «Чтиво» (первая пьеса — в переводе Петра Таращука, вторая — Владимира Дибровы) наряду с другими произведениями. Книговеды еще назовут сборник 2003 года «Зарубіжна драма ХХ сторіччя», в которой нашлось место и «Носорогу». В 2019 году в издательстве «Дух і літера» вышла более чем 500-страничная «Антологія театру» с девятью менее известными пьесами Ионеско (все в переводе Марии Абрамовой).

Но начинать знакомство с франко-румынским абсурдистом стоит все же с «Носорога» (1960), антитоталитарного произведения, раскрывающего универсальную суть любой людоедской политической формации. Все начинается с обывательского конформизма, представленного как толерантность к непонятному: «Я отнюдь не приверженец носорогов, нет, даже не думайте об этом. … [но] разве можно знать, где конец нормальности и начало ненормальности? Вы можете определить, что нормальное, а что ненормальное? Ни врач, ни философы не могут решить эту проблему». Так размышляет один из героев, обсуждая с приятелем перевоплощение их коллеги в непарнокопытное животное. И могут ли они самостоятельно контролировать процесс? «…он был против. И все-таки стал носорогом. Дословно так говорил: надо идти за временем! Это были его последние человеческие слова!» — комментирует еще одно превращение уже другая пара персонажей пьесы. «Это меньшинство многочисленное, и оно все растет. …И, знаете, все уже привыкли. Никто и не удивляется, когда стада носорогов галопом бегают по улицам. Когда они бегут, люди отходят в сторону, а потом идут себе дальше, делают свое, будто ничего и не случилось», — констатирует героиня, которая и сама уже недолго будет оставаться человеком: «Это они народ. И им весело. Им хорошо в их шкуре. По ним не видно, что они сумасшедшие. Они очень естественные. И они правы».

С другим драматургом румынского происхождения — Михаем Себастьяном (1907–1945) — украинский читатель почти незнаком, хотя одно его произведение точно знает. Речь идет о «Безымянной звезде», известной старшему поколению по советской экранизации 1978 года, поставленной Михаилом Козаковым. Фильм имел большой успех в советской же аудитории.

О другой экранизации, румыно-французской (1966), с Мариной Влади в главной женской роли («Мона, безымянная звезда»), отечественные поклонники произведения узнали значительно позже, уже в 2000-х. И сошлись во мнении, что этот фильм не самая лучшая из версий пьесы. А были еще и румынский телефильм 1983 года, югославская киноверсия 1969-го, венгерский в 1971-м, финский и греческий телеспектакли в 1979-м…
Написанная в 1942 году, в разгар Второй мировой войны, небольшая по объему пьеса, сначала через два года поставленная на сцене театра «Альгамбра» в Бухаресте, со временем пришлась по душе европейской публике. И украинской в частности, ведь «Звезду» до сих пор регулярно ставят на сцене Национального академического драматического театра имени Леси Украинки, а также в региональных и любительских украинских театрах.

Совершенно оторванный от ужасов войны, можно сказать, эскапистский сюжет пьесы оказался универсальным. Жизнь маленького провинциального городка в Румынии, где главное развлечение — посмотреть с перрона вокзала, как мимо него из столицы на курорт с его многочисленными казино мчится поезд, и в окнах увидеть пассажиров, публику высшего класса, вряд ли хоть чем-то отличается от такой же жизни в любой другой европейской стране. (Принципиальное различие было разве что со зрителями в СССР, которым в период глухого застоя и такая жизнь (с одним только наличием казино или коммивояжера, который может привезти из столицы хоть французское платье, хоть антикварную книгу по астрономии) казалась сказочной. Наверное, потому и выложились творцы козаковской «Звезды» полностью). И вдруг в провинциальную скуку врывается настоящая звезда — молодая, роскошная пассажирка быстрого поезда, которую высадили на станции за безбилетный проезд. Потому что обитательница параллельного мира искренне не понимает, почему в оплату за билет не хотят взять дорогие фишки из казино, где она недавно играла, и почему эта валюта не будет в ходу нигде в этом городке. Ей на помощь приходит бедный молодой учитель астрономии, который только что за сумасшедшие деньги (скоро весь город будет гудеть от такой выходки) купил старинную книгу, в которой хочет найти подтверждение своей теории — он вычислил на небе новую, невидимую глазом звезду.

Судьба автора пьесы, как и самого произведения, не была такой же легкой, как ее сюжет. Уже потому, что настоящее его имя и фамилия — Иосиф Гехтер, и был он евреем в стране, уверенно погружавшейся в фашизм. Имея хорошее бухарестское и парижское образование, юноша в 1930-х плодотворно работал как эссеист, прозаик, драматург и литературный критик. Все резко изменилось с началом войны. К его счастью, Румыния во Вторую мировую все же не стала откровенно нацистским государством, поэтому у евреев в ней был шанс хоть и на плохую, но жизнь. Публиковаться шансов не было, поэтому вместе с другими соплеменниками Гехтер-Себастьян работает на общественных роботах, в частности разгребает снег на вокзале Бухареста. Есть литературная версия, что именно там, с тоской глядя на поезда, которыми путешествовали его успешные сограждане, он и создал сюжет «Безымянной звезды». Но поставить ее под собственным именем было невозможно, поэтому за автора пьесы до конца войны выдавали одного из актеров. Причем и актер, и режиссер серьезно рисковали жизнью за такую затею. Ведь жить Себастьяну приходилось в окружении тех, кого его товарищ Эжен Ионеско позже опишет как носорогов.

Да, они были знакомы. Более того, недруги прозвали Себастьяна «собачкой Ионеско». Потому что оба имели еврейское происхождение (Ионеско не настолько очевидное, как Гехтер) и сопротивлялись тому мраку, в который впадали их общие друзья, в частности такие выдающиеся румынские интеллектуалы, как Эмиль Чоран и Мирча Элиаде. Об этих отношениях сначала румынское, а затем и европейское общество узнало в 1990-х, когда начали публиковать дневники Михая Себастьяна, написанные им в 1940-х. Автор тщательно описывал процесс перекрашивания окружения, некогда такого эстетского, образованного, яркого, в коричневые цвета.

Дневники Себастьяна напомнили обществу неприятную страницу румынской истории — довольно активную роль страны в Холокосте. (Очевидно, учитывая общую и тоже не особо светлую историю пребывания части Украины в разных румынских государственных образованиях, эти дневники стоило бы перевести и у нас.) «Эжен Ионеско… пришел проведать меня вчера утром. Он был в отчаянии, затравленный, одержимый, неспособный вынести мысль о том, что ему могут запретить работать в сфере образования. Здоровый человек может сойти с ума, если вдруг узнает, что у него проказа. …ни имя Ионеско, ни безусловно румынский отец, ни тот факт, что он родился христианином, вообще ничто не может скрыть проклятие наличия еврейской крови в его жилах. Другие из нас уже давно привыкли к этой милой старой проказе, настолько, что мы чувствуем смирение, а иногда и нечто вроде печальной, неутешительной гордости…» — говорится в одной из записей Себастьяна. А 22 июня 1942 года он запишет: «Эжен Ионеско вчера покинул Румынию. Замечательное событие».

Самому же Гехтеру-Себастьяну удалось дожить до окончания войны и прожить неполный месяц после нее. 29 мая 1945 года, в возрасте 38 лет, уже не уличный дворник и подпольный драматург, а сотрудник пресс-службы МИД уже нефашистской Румынии попал под колеса грузовика и погиб. (Конечно, в нынешнем литературоведении не обошлось и без версий, что это было убийство спецслужбами, возможно, советскими, но убедительных доказательств, да и оснований не приводят.) В 1960-х, с легализованной «Звездой», к Себастьяну пришло европейское признание.

Нужно добавить, что пьесу «Безымянная звезда», которую ставят на украинских театральных сценах, в 2006 году перевели украинский за счет гранта Института культуры Румынии. Переводчиком стал профессор Учебно-научного института филологии КНУ Сергей Лучканин. Хотелось бы верить, что когда-то и замечательная трогательная «Звезда», и другие пьесы Себастьяна увидят мир и в виде напечатанных книг.