Наступление на Киев из Беларуси, угроза КНДР и командиры без опыта: интервью с Максимом Жориным

Пока Министерство обороны России рисует на картах свои мнимые маленькие победы, а Путин утверждает о захвате Часового Яра, Фокус поговорил с подполковником Третьего армейского корпуса Максимом Жориным и рассказывает, что на самом деле происходит на фронте, насколько серьезен риск окружения под Покровском, действительно ли угрожает российское наступление на Киев с территории Беларуси, и актуален ли разговор о победе.

В большом интервью — об угрозах с севера, подготовке врага к осеннему наступлению, роли КНДР, эффективности корпусной модели, перспективе "заморозки" и о том, какой должна стать армия, если мы хотим выжить после этой войны.

О Часов Яре, Покровске и новом масштабном наступлении россиян

Министерство обороны России 31 июля заявило, что якобы захватило Часов Яр после 16-месячной битвы. Украинские власти и военные уже опровергли эту информацию, однако сообщают, что "логистика ВСУ на пределе возможности". Действительно ли настолько сложная ситуация с логистикой?

На самом деле с логистикой сейчас везде сложно. Дело в том, что как наши средства поражения, так и средства врага преимущественно направлены именно на логистику. Это объясняется тем, что ее легче поражать: там больше целей, и это истощает позиции, к которым можно добраться. Поэтому сейчас основное внимание сосредоточено именно на логистических маршрутах — подвозе, эвакуации и тому подобное. Если же говорить о Часов Яре, то там ситуация еще сложнее.

Россия концентрирует войска под Покровском, более 100 тысяч личного состава, тяжелая техника, наступательные действия с севера. Какой ваш прогноз: насколько реально угрожающее окружение и готовы ли мы к этому сценарию?

На самом деле угроза окружения вокруг Покровска существует уже, думаю, минимум полгода. Разница лишь в том, что украинские силы время от времени истощают врага, и тогда снижается или темп продвижения, или интенсивность применения средств. То есть это не что-то новое — такая угроза продолжается не первый день.

Отдельную опасность представляют вражеские ДРГ. Они находят слабые места в нашей обороне, проходят через них и наносят существенные удары в тылу — по FPV-позициям, минометным расчетам и тому подобное. А эти позиции часто или слабо укреплены, или вообще не защищены, потому что там просто работают люди без активной обороны. Когда враг прорывается туда, его очень трудно оттуда выбить.

На сегодняшний день российских сил и средств в районе Покровска достаточно. Более того, противник считает это направление одним из ключевых, поэтому даже если сейчас его ресурсы несколько истощены, с большой вероятностью в ближайшее время следует ожидать подкрепления и новых попыток наступления.

Кроме этого РФ создала ударную группу в районе Курской области численностью около 50 тысяч человек, которые атакуют Сумщину, однако украинские военные удерживают регион. Как вы оцениваете этот баланс сил и какие угрозы существуют для ВСУ?

На данный момент ситуация более-менее стабилизирована, и россияне снова уперлись в знакомую для себя проблему: много амбиций — мало результата. Но я уверен, что угроза со стороны границы еще не исчезла. Она будет оставаться актуальной как для Сумской, так и для Харьковской областей. Ведь для врага принципиально важно продвинуться как можно глубже на нашу территорию.

Важно "Копает глубже": Украина начала самое масштабное строительство оборонительных сооружений за все время войны, — WSJ

Я не думаю, что речь идет о попытках захвата областных центров — таких как Сумы или Харьков. Но даже минимальное продвижение вглубь с возможностью контролировать часть территории — это уже дополнительный козырь для России за столом переговоров. И именно это для них важно.

Кстати, вновь появилась новость с громкими заголовками о якобы подготовке нового наступления на Киев — уже осенью. Подобные сообщения появляются не впервые: об угрозе со стороны Беларуси говорили десятки раз, поскольку российские учения там проходят практически каждый год. Как вы оцениваете наступление на украинскую столицу со стороны территории Беларуси?

Прежде всего — это элемент информационно-психологической войны. Во-первых, речь идет об отвлечении внимания, в том числе и военного, на северное направление. Даже понимая, что реальной угрозы нет, украинские силы вынуждены реагировать: тратятся ресурсы, перебрасываются подразделения, планируются мероприятия. И это — часть плана врага.

Во-вторых, это попытка дестабилизировать информационное поле внутри Украины — создать атмосферу постоянного напряжения, хаоса и неопределенности. Да, сейчас прямой угрозы наступления с территории Беларуси нет. Однако россияне могут пытаться "расшатать" ситуацию, провоцировать или даже осуществить определенные локальные действия. Но о масштабной операции — речи пока не идет.

Считаете ли реалистичным сценарий, что РФ попытается масштабную операцию уже в ближайшее время — в частности, при поддержке северокорейских сил?

Да, это реальная угроза. Судя по перехватам и накоплению сил, россияне действительно перебрасывают подразделения, что свидетельствует о подготовке к новому этапу наступления. Скорее всего, он начнется в конце лета или в сентябре — когда завершится перегруппировка.

А на каком направлении ожидаете удар?

Думаю, это будет Харьковщина, Сумская область и район Покровска.

Эксперты предполагали похожую вещь: мол, россияне могут привлечь корейцев, чтобы растянуть наши резервы, и сами сосредоточатся на Донбассе и Луганщине. А вот корейцев перебросят именно на Сумщину и Харьковщину. Это отвлечение?

Я бы сказал, что это не столько об отвлечении, сколько о перераспределении собственных сил. Корейские подразделения себя уже показали как крайне неэффективные в наступлении, поэтому им, вероятно, доверят относительно "тихие" участки фронта. Это позволит россиянам вывести с них свои более боеспособные части и перебросить их на ключевые направления.

А сколько, по вашему мнению, этих корейцев могут привлечь?

Не знаю. Откровенно говоря, пока трудно оценить. Информации пока очень мало.

О ВПК, дронах, технологиях

Вы призываете переориентироваться на технологии и развитие ВПК, чтобы уменьшить потери наших бойцов. На каком этапе это сейчас?

Поскольку я не вовлечен непосредственно в процесс производства, могу оценивать его только по поступлению технологий непосредственно в военные подразделения. Сейчас можно утверждать, что большинство поставок поступает не от государственных предприятий, а от частных компаний.

У нас уже есть весомые и серьезные достижения, даже такие, которых нет в мире в отдельных технологических направлениях и решениях. Однако эти разработки пока не массовые — они нужны, они очень качественные, но пока довольно узко применяются и находятся на стадии развития.

Насколько эффективно обеспечивают дронами те же "горячие" участки на фронте? Есть ли системная поддержка или большую роль выполняют волонтеры?

Сейчас основное внимание Генерального штаба и Министерства обороны в плане обеспечения дронами направлено на подразделения линии дронов — те, что были сформированы недавно. Они действительно получают неплохое обеспечение, и это заслуженно, ведь они уже показали хороший результат.

Что касается линейных подразделений бригад, то там ситуация значительно сложнее. Бригады все еще вынуждены самостоятельно искать средства и закупать дроны, ведь того, что им предоставляют официально, недостаточно.

Действительно ли ATACMS могут изменить картину на фронте? Что еще по вашему мнению (оружие, техника) может изменить ситуацию на фронте?

Критически ситуацию они не изменят, но на тактическом уровне их влияние будет бесспорно положительным. Благодаря ему мы сможем наносить удары, которые сейчас наши средства не позволяют выполнять.

Какого вооружения сейчас больше всего не хватает ВСУ?

Больше всего не хватает современных специализированных средств — дронов и систем радиоэлектронной борьбы (РЭБ). Именно эти технологии сейчас являются одними из главных средств нанесения поражения и защиты.

Другие виды техники, например артиллерия, постепенно теряют свою ключевую роль, поскольку дроны все больше вытесняют традиционные средства ведения боя.

Сейчас в ВСУ сокращают роты НРК. Почему это происходит по вашему мнению и повлияет ли это на ситуацию на фронте?

В 3-й штурмовой бригаде и 3-м армейском корпусе НРК (наземные роботизированные комплексы) пользуются большой популярностью. Более того, мы видим большой потенциал в этом направлении. На базе 3-й штурмовой бригады открыта самая большая школа НРК в Украине, и сейчас эта технология широко применяется.

С помощью НРК мы уже даже без участия человека задерживали пленных и проводили засады на территории противника. Это очень перспективное и эффективное дело, которое, к сожалению, пока недооценено. Возможно, высшему руководству не хватает понимания его важности — это первое.

Во-вторых, во многих бригадах до сих пор не до конца понимают, как эффективно применять эти системы, и поэтому происходят определенные задержки в их внедрении.

Мы это понимаем и активно работаем над развитием этой сферы. В 3-й штурмовой бригаде и 3-м армейском корпусе уделяют этому много внимания, и мы также делимся своим опытом с другими подразделениями.

Об армии и командирах

Корпусная модель уже создана и действует. А какое у вас впечатление? Вы видите изменения на фронте?

Армейские корпуса еще не полностью сформированы, однако их уже вывели на линию фронта, поскольку ситуация на некоторых направлениях была критической. Оценить их эффективность можно по простым фактам. Например, 3-й армейский корпус вышел на направление основных усилий российской 20-й и 22-й армий и сумел остановить их наступление с помощью подразделений корпуса.

Более того, этот корпус даже отбросил врага на разных участках фронта — на 4-5 км, а где-то и до 8 км. Это очень показательно и дает надежду, что корпуса смогут эффективно действовать, когда будут полностью сформированы. Это безусловно положительная история.

Важно, чтобы не нарушался главный принцип существования корпуса — применение его на одной общей линии фронта, а не распыление по разным направлениям. Только так корпус будет эффективным, и уже сегодня это дает свои результаты.

Иногда звучит критика в сторону командиров без боевого опыта. Насколько это действительно влияет на ситуацию на передовой?

Все зависит от конкретной ситуации. Если говорить о людях, которые в 2022 году пришли из гражданской жизни и теперь выросли до командиров на поле боя, я не считаю их без боевого опыта. За это время они проявили невероятную инициативу, способствовали развитию технологий и так далее.

Но есть другая категория — командиры, которых просто назначили приказом, и которые не имели опыта на фронте, а только прошли формальное обучение или просидели время в кабинетах. Это очень плохой подход, ведь без реального боевого опыта они не смогут эффективно управлять.

О том что будет дальше: победа или заморозка войны?

Что должно быть главным изменением после победы: армия, система власти, гражданское общество?

Мне кажется, что пока рано говорить о таком понятии, как победа. Скорее всего, в ближайшее время мы можем говорить о какой-то остановке или паузе в конфликте. О победе пока говорить преждевременно, я не вижу оснований для этого.

Если эта пауза наступит, то безусловно нам нужно будет использовать время на модернизацию армии, переход на новые технологии, развитие военно-промышленного комплекса и так далее. Параллельно с этим необходимо будет менять подход к политическим решениям и кадровой политике. В частности, Верховной Раде следует обновиться, потому что то, что сейчас там происходит, — это фактически цирк.

Если мы пока не можем говорить о победе, что это будет — заморозка войны?

Я считаю, что о настоящей победе можно будет говорить только в случае полного исчезновения Российской Федерации как политического режима. Только в таком случае можно будет надеяться на долгосрочный мир, спокойствие и построение нормальной жизни.

Во всех остальных вариантах будет лишь пауза — и эта пауза будет не только для Украины, но и для других стран, таких как Прибалтика.

Как вы считаете, сколько может длиться эта условная заморозка?

Все зависит от мировой ситуации, ведь, хоть нам это и не нравится, в этом вопросе многое зависит от позиции России, США, ЕС, Китая. Продолжительность этой паузы во многом будет зависеть от того, кто и с какой скоростью будет восстанавливаться или, наоборот, будет пытаться разрушить эти намерения.

Как ребята на фронте оценивают такой сценарий?

Ребята на фронте хотят домой. Однако пока это невозможно.

В ВСУ ранее объясняли, почему российские оккупанты не могут подойти к городу Константиновка. Обход Покровско-Мирноградской агломерации стал сложной задачей.