Трамп выбирает криптореволюцию. Какие последствия для мира это будет иметь

Мир стоит на пороге рождения новой глобальной валютной системы, которой во время своей второй президентской каденции, очевидно, беременный Трамп.

Стоит ли поздравлять роженицу с удачными родами?

Что ж, сначала немного истории. Утверждения ряда экспертов о современном кризисе Бреттон-Вудской валютной системы, сформированной по итогам Второй мировой войны, не совсем точные.

Ведь Бреттон-Вудская валютная система умерла почти 50 лет назад — в 1976 году. Причем ее смерть засвидетельствовал не кто-нибудь, а опытный в подобных делах «патологоанатом» в виде МВФ. Именно на Ямайской конференции МВФ в столице этой страны Кингстоне были приняты решения о перезагрузке глобальной финансовой системы с Бреттон-Вудской на Ямайскую.

Бреттон-Вуд в мире глобальных валют — это модель золотого стандарта доллара США, который выступает своеобразным сияющим «Градом на Холме» и на который равнялись остальные валюты. Но золотой стандарт доллара было отменен президентом США Никсоном в 1971 году, что вызвало тогда возмущения на финансовых рынках.

Мир всегда цепляется за удобные, хотя и мертвые формы и концепции, не желая выходить из зоны комфорта в неизвестное будущее.

Когда есть только доллар и золото как надежный якорь его стоимости, все понятно и удобно. Но войны США в Индокитае, в частности во Вьетнаме, сорвали эмиссионный механизм доллара со стоп-крана, и в 1970 году стало очевидным, что объем эмитированных долларов не соответствует золотому резерву США, если проводить расчеты по фиксированному стандарту.

Тогда в США было два выбора: или уменьшить «состав золота» в долларе, или вообще отказаться от золотого стандарта. Как известно, США выбрали второй вариант, после чего желтый металл подорожал за десятилетие с 35 долл. за унцию до 850 долл., что в некоторой степени отвечало темпам реальной девальвации американской валюты и инфляционным процессам.

Ямайская валютная система провозгласила мир равных резервных мировых валют: доллара, фунта, марки, франка, иены. Но на каждом дворе есть «более равные звери», и поэтому в мире фиатных, необеспеченных резервных мировых валют доллар продолжал занимать лидирующую позицию. И так было до появления евро.

Более того, именно в 70-х после заката эры «золотого доллара» взошла новая эпоха — нефтяного доллара: значительная часть расчетов на рынке нефти номинировалась в американской валюте. Соответствующие обязательства взяла перед США Саудовская Аравия в обмен на защиту от тех арабских стран, где проходили националистические левые баасистские революции.

Википедия говорит, что баасизм — это идеология арабского национал-социализма, «объединяющая арабский национализм, панарабизм, арабский социализм и антиимпериализм». Баасизм призывает к объединению арабского мира в единое государство. То есть эти движения были самыми опасными именно для арабских монархий.

Примечательно, что соглашение о нефтедолларе закончилось в 2025 году, и пока саудиты не изъявили желания его продлевать.

А значит, доллар не только потерял золотой стандарт, но теряет и «нефтяной».

Как когда-то Никсон отменил золотой стандарт золота, Дональд Трамп сейчас перезагружает «фиатный глобальный долларовый стандарт», который в последнее время все больше и больше опирался не на какие-то реальные подпорки, а исключительно на веру в доллар тех, кто формировал в нем свои резервы.

США сделали свой выбор в рамках развития новой цифровой глобальной валютной системы, приходящей на замену Ямайской (фиатной с резервными валютами).

Трамп подписал один из трех законов по регулированию рынка криптоактивов. Пока подписан GENIUS Act.

Еще два законопроекта о криптовалютах (CLARITY Act и Anti-CBDC Act) успешно проголосованы в Палате представителей и должны еще пройти слушания в Сенате, прежде чем окажутся на столе в Овальном кабинете Белого дома.

Среди них ключевой закон — это именно Anti-CBDC Surveillance State Act.

Уже несколько лет назад стало понятно, что США будут выступать против появления цифровых национальных валют центробанков, в частности, против цифрового доллара.

Потому что мир цифровых валют — это мир цифрового юаня, который в этой модели ускоренными темпами догонял бы цифровой доллар (в случае его эмиссии).

Ведь престижность фиатных валют формируется по другим принципам — функционируют классические поведенческие модели.

Цифровые валюты — это в первую очередь транзакционные возможности.

Следовательно, глобальный финансовый мир делится сейчас на два полушария.

Первое — это эмитенты цифровых национальных валют, которые в такой модели становятся промежуточным звеном между наличными средствами (монетарный агрегат М0) и безналичными средствами на текущих счетах в банках (монетарный агрегат М1).

Назовем цифровые деньги центробанков монетарным агрегатом М0´ (М0-штрих).

На сегодняшний день это Индия, Китай, РФ, Нигерия, уже объявившие о выпуске цифровых рупии, юаня, рубля и найры.

Второе полушарие — это мир частных цифровых денег, которые будут опираться на фиатные долларовые инструменты.

Именно поэтому Anti-CBDC Surveillance State Act прямо запрещает ФРС эмитировать цифровой доллар, ведь США свой выбор сделали, и он в пользу частных цифровых денег.

В некоторой степени это и есть давнее трамповское желание «сломать» ФРС.

Для новой индустриализации и запуска модели трампономики Трампу необходима Большая Эмиссия под низкую процентную ставку.

ФРС пока не может дать экономике новые деньги и вместо программы количественного расширения (эмиссии), или QE, проводит политику количественного сжатия (изъятия денег из обращения), или QT.

Кроме того, ФРС пока не спешит и снижать базовую ставку, находящуюся на довольно высоком уровне для такого типа экономики, как американская, — 4,5% (что автоматически делает ставку ипотечных кредитов для населения на уровне 6–7%).

Какой выход был у Трампа?

Многие думали, что Трамп начнет политически «ломать» ФРС и назначать «своего» руководителя Федрезерва.

Но это могло разрушить мир глобального фиатного доллара еще до создания цифровой модели.

Кроме того, механизм принятия решений комитетом по открытому рынку ФРС, система ротаций в нем в значительной степени минимизируют риск административного вмешательства. Что и сделало доллар «тихой гаванью» для мировых резервов.

Более того, Трамп уже назначал «своего» руководителя ФРС и даже формально досрочно (за несколько месяцев до завершения каденции предыдущего главы Федрезерва) снимал Джанет Йеллен с должности. Этим «кандидатом» был никто иной, как нынешний руководитель ФРС Джером Пауэлл…

Так что административные методы влияния на ФРС являются ни полезными, ни действенными.

Именно поэтому Трамп «пошел другим путнм».

Большая Эмиссия будет обеспечена за счет криптоактивов, прежде всего стейблкоинов, обеспеченных американскими казначейскими векселями и облигациями (трежерис). Речь идет о стейблкоинах usdt, то есть частных криптовалютах, выпускаемых под залог долларовых финансовых инструментов.

Апологетами этой модели в администрации Трампа являются министр торговли Говард Лютник и «мастер над криптой» Дэвид Сакс.

Кстати, Говард Лютник до своего назначения руководил инвестиционной компанией, частично специализировавшейся на создании «линков» между криптовалютами и фиатными деньгами, в частности, через кредитование в фиатном долларе под залог криптовалют.

Именно Лютник и выдвинул концепцию трансформации глобальной роли доллара путем развития таких проектов, как стейблкоины usdt. То есть речь идет не о волатильных и изменчивых по стоимости криптовалютах, таких как биткоин, а о специальных проектных криптовалютах с привязкой к казначейским ценным бумагам США. Условно «казначейский стандарт» вместо «золотого» на базе технологии блокчейн.

Одновременно это решит и проблему госдолга США: компенсирует отток ликвидности из-за выхода Китая с рынка трежерис. Речь идет о 1,5 трлн долл. в ближайшие годы.

Кроме того, максимально широко будут применяться и такие инструменты, как ICO (первичное предложение монет, аналог частных облигаций, только в крипте, проектной криптовалюте).

Такие инструменты могут выпускать как отдельные компании, так и физические лица.

Делать это без регистрации в Комиссии по ценным бумагам (или с минимальными регистрационными процедурами), без профессиональных посредников (банков, торговцев ценными бумагами), если сумма эмиссии не превышает 75 млн долл. в эквиваленте.

Это ставка на частную эмиссию цифрового квазидоллара, обеспеченного долговыми ценными бумагами американского казначейства (векселями, нотами) и без обеспечения вообще (если это ICO, а не usdt).

Мечта либертарианского сообщества о новой модели денежной системы — мир частных денег.

ФРС в этом контексте становится третьим монетарным уровнем:

1. Наличный доллар.
2. Частный цифровой квазидоллар.
3. Фиатный доллар в банках.

Больше никаких программ количественного расширения (QE), а инфляция «будет прятаться» в росте стоимости криптоактивов (а на самом деле в их обесценивании). Как раньше инфляция «пряталась» в индексах фондового рынка.

Теперь именно частные цифровые деньги будут сглаживать нестабильные фазы кредитных и финансовых циклов.

По каждой криптовалюте один человек в рамках блокчейн распределения кода должен иметь не более 20% валидаторов — требование децентрализации, одно из немногих регулятивных требований.

В рамках проектов ICO привлечение капитала будет почти бесплатным для стартапов, ведь выплата инвестору осуществляется не в виде процентов (как по облигациям или кредитам) или дивидендов (как по акциям), а путем роста стоимости проектной криптовалюты: условно, вложил 100 долл., через год эта крипта стоит 200 долл., но может стоить и один доллар, — это венчурные инвестиции без гарантий.

Впрочем, по стейблкоинам usdt таких рисков нет — все завязано на казначейские активы США. Именно поэтому стейблы будут основным средством расчетов и транзакций в мире частных денег.

Закон также вводит модель self custody — население получит гарантированное право хранить свои сбережения не только на счетах в банке или кэше, но и в цифровых кошельках.

Конечно, цифровой разбег Трампа слишком быстрый, и, как при любой спешке, формируется целый спектр очень опасных рисков.

Прежде всего в виде «цифровых трастов», эмитирующих криптоскам.

Тем более что Трамп планирует открыть для инвестиций в цифровые криптоинструменты часть активов пенсионных фондов США (а это около 9 трлн долл.).

В целом законодательные инициативы Трампа по созданию глобальной цифровой валютной системы можно сгруппировать в соответствии с законопроектами:

• Anti-CBDC Act — запрет ФРС на эмиссию цифровой валюты;
• GENIUS Act — описание архитектоники рынка частных криптовалют;
• CLARITY Act — легализация выпуска частных денег для бизнеса и населения.

В этом контексте упоминается финал последнего сезона сериала «Игра в кальмара»: Большая Игра начинается и «синклит» наблюдателей в персональных «золотых и серебряных масках» занимает свои места в зале для зрителей.

Но уже никто в мире не вспоминает об обеспечении новой валютной системы в виде золота или серебра.

Мир частных денег и криптовалют с опорой на американский государственный долг — это новый формат ящика Пандоры, который несет как невероятные возможности для развития, так и такие же невероятные риски для краха.