Кто управляет будущим, и почему это больше не государства

Лозунг правящей партии «Тот, кто управляет прошлым — управляет будущим; тот, кто управляет настоящим — управляет прошлым» из романа Оруэлла «1984» — не только одна из самых цитируемых антиутопических формул XX века. Оруэлл гениально сформулировал один из ключевых принципов политического авантюризма, когда искусственно созданное прошлое в отдельно взятом социуме буквально управляет будущим. Почему это важно? Потому что сегодня этот принцип определяет множество доминирующих тенденций, ведущих мир к неизведанному новому. И речь не только о России, Китае или Польше, которые очень по-особенному интерпретируют свое и чужое прошлое. Трамп, а за ним и другие члены его администрации, вовсе неслучайно не устают повторять: «если бы президентом был Трамп, войны бы не было». И это, безусловно, вовсе не о прошлом. Это — о будущем.

Современный мир меняется настолько быстро, что более-менее точно прогнозировать на относительно долгие сроки можно только тенденции, но не факты. В геополитической гонке выиграет не тот, кто инвестирует больше в дата-центры, а тот, кто научится прогнозировать в условиях тотальной неопределенности. Запутать несведущего вроде бы объективными данными и будто нарочно созданными парадоксами несложно, но если понятны тенденции, обмануть его воспоминаниями о будущем невозможно.

Для достоверного прогнозирования нужно понимать общие глубинные принципы и движущие силы глобальных процессов. Формула Оруэлла — один из таких принципов. Другой сформулировал один из бывших руководителей Еврокомиссии в критические годы пандемии ковида и начала войны России против Украины Жозеп Боррель. В одной из статей он заметил: «Время в политике — это относительное понятие. Как и в физике, это зависит от вашей собственной скорости: если мир меняется быстрее, чем ваша способность адаптироваться к изменениям, то с точки зрения относительности вы начинаете двигаться назад». Иначе говоря, время течет по-разному в зависимости от того, по какую сторону двери туалетной кабинки вы находитесь. Следствием этого принципа является осознание, что мир — разноскоростной (и разновекторный), и поэтому человечеству придется иметь дело с не одним, а с множеством разных будущих, в разных местах и в разное время.

Эти самые будущие формируются на наших глазах, хотя, возможно, не все это ощущают. Течение времени настолько уплотнилось, что прошлое мгновенно перетекает в будущее, превращая настоящее в некую «точку сингулярности», которая напоминает вершину в треугольнике — она вроде и есть, но недостижима. Для Путина выдуманное им и его идеологами прошлое и его трансформация в еще более гипотетическое будущее несравненно важнее настоящего, которое для него — просто переходный процесс и поэтому может длиться сколь угодно долго. В некоторых случаях грань между прошлым и будущим настолько стирается, что триединство времени воспринимается просто как длящееся настоящее, каким бы ужасным оно ни было и как бы ни хотелось его изменить. Это очень сложная ситуация для стратегирования, хотя в некоторых аспектах современного мира будущее, похоже, уже наступило.

Во-первых, нужно признать, что определенного уровня завершенности достиг Китай с его системой социального рейтинга и тотального электронного контроля, которая органично ложится на китайские тысячелетние традиции и как бы осовременивает их. Во-вторых, это «цифровое государство», которое в строгом смысле государством, конечно же, не является. Это иная форма власти, которая существует отчасти рядом с обычным, институционально-иерархическим государством, отчасти встроено в него или над ним — формально с целью усиления эффективности, оптимизации процессов, а по существу — для его уничтожения. Поскольку сети и данные по сути своей носят внегосударственный характер, «цифровая государственность» — это глобальная реальность, власть, неподвластная государствам и находящаяся в руках частных игроков.

Суть в том, что капитал, превратившийся в электронный сигнал (к примеру поток данных или биткоин), не зависит ни от государства, откуда он послан, ни от государств, чьи границы он пересекает, ни от государства, куда он приходит. Глобальная цифровая власть надстраивается над государством так же, как оно само надстраивалось в XVI—XVII вв. над традиционными локальными и региональными структурами власти в Европе, вытесняя их из системы организационно-властных отношений. Глобальная «цифровая власть» — почти идеальная форма для так называемого глубинного государства или, точнее, «глубинной власти», так как государство — структура формализованная, а его «глубинное» альтер-эго — нет. «Цифровое» государство перенимает институциональные функции традиционного государства под видом улучшения и упрощения. На самом деле таким образом в игру вступают новые игроки — архитекторы сетей и корпорации, которые никто не выбирал и не наделял полномочиями. Оставшись без контроля, они с легкостью создают свой, совершенно иной мир.

Уже сегодня феномен цифровой «глубинной власти» стал явлением повсеместным. Государство контролирует базы данных, в том числе распоряжается персональными данными своих подданных, имеет возможность контролировать местонахождение и стиль жизни практически каждого индивида. С приходом супер-ИИ общественная трансформация будет завершена. Его разработчики уже пытаются убедить нас, что конечный продукт будет настолько совершенным, что сделает усилия человека ненужными, а это автоматически исключит его из процесса глобальной эволюции. Совершенный и мыслящий ИИ будет лучше адаптироваться к окружающей среде, мудро и справедливо управлять общественными отношениями, а государства в их нынешней форме утратят ценность. Они являются атрибутом более слабых и недоразвитых людей, чья дальнейшая эволюция будет осуществляться через мутации будущего — вживленные чипы и другие киберулучшения. Когда человек и машина поменяются местами, эволюция будет завершена?

Не будет. К счастью для фаталистов, утративших надежду на торжество нормального, а не искусственного разума, существуют своеобразные предохранители, принципы, которые срабатывают всякий раз, когда человечество готовится совершить самоубийство. Один из них говорит о том, что любой процесс, доведенный до абсурда, превращается в свою противоположность. Это всеобщий закон Вселенной, примеры применимости которого встречаются на каждом шагу. Вот очередной характерный случай. В тот момент, когда безудержная глобализация должна была выровнять шансы всех на сравнимые условия развития и привести к появлению неких «объединенных штатов Земли», произошло прямо противоположное — еще большее разделение, сначала масочно-вакцинное, а теперь еще и технологическое.

В наши дни, пока большие игроки увлечены излюбленным занятием — потасовкой, все больше напоминающей бой без правил, маленькие страны ищут прибежища и защиты. У них нет стратегической глубины, достаточных средств и ресурсов для самостоятельного выживания. Они вынуждены будут либо примкнуть к большим, а это опасно, потому что придется участвовать в потасовке либо объединиться в кластеры и пробовать затаиться до наступления торжества справедливости. Тенденция к разъединению не обязательно приведет к распаду мирового тела на атомы, но точно углубит раскол между его отдельными частями. Такая же тенденция ждет и машины ИИ. Как только их присутствие станет чрезмерным, например через потребление неадекватных объемов энергии и воды, возможного вмешательства в политические процессы или участие в войнах, возникнет конфликт, в котором победителями выйдут люди, умеющие считать без калькулятора.

Японская поговорка гласит: быстро — это медленно, но без перерывов. Именно так должен был бы меняться мир. Однако мудрые мысли никого еще не остановили от совершения поспешных глупостей. Именно поэтому о свершившихся прогнозах становится известно не в тот момент, когда они становятся реальностью, а много лет спустя. Финансовый кризис 2008–2009 годов до его наступления и в момент апогея не предсказывал практически никто. Однако много лет спустя выяснилось, что прозорливые экономисты все же существовали. На четвертом году войны обнаруживается, что о подобном конфликте рассуждали еще тридцать лет назад, и это правда. Это пример отражения еще одно вечного принципы бытия — о чем бы ни шла речь, всегда найдется тот, кто все знал.

Создатель функционального анализа великий польский математик Стефан Банах как-то сказал: «Математик — это тот, кто умеет находить аналогии между утверждениями; лучший математик — тот, кто устанавливает аналогии доказательств; более сильный математик — тот, кто замечает аналогии теорий; но можно представить себе и такого, кто между аналогиями видит аналогии…». Остается развивать воображение, чтобы не только представить себе такого математика, но и материализовать его.