Переговоры Трампа и Путина: сможет ли Европа самостоятельно вооружить Украину, пока не станет слишком поздно

Но тон этих заявлений заметно контрастировал с тем, о чем говорили в Вашингтоне в последнее время. Так, например, Трамп выразил недовольство заявлением Владимира Зеленского, что для «обмена территориями» в рамках возможной договоренности с Путиным потребовались бы изменения в украинскую Конституцию. Или, что президент США спрашивал у венгерского премьера Виктора Орбана, может ли Украина победить Россию, на что услышал ответ: «Какой глупый вопрос. Россия огромная страна, и они побеждают по жизни, воюя».

Орбан — единственный, кто поздно вечером в понедельник, 11 августа, не подписал совместное заявление глав государств-членов ЕС в поддержку Украины на фоне встречи Трампа с Путиным 15 августа на Аляске, где отмечается, что «содержательные переговоры могут состояться только при прекращении огня или уменьшении боевых. В то же время лидеры ЕС должны балансировать, понимая свою критическую зависимость от США относительно оружия и обороны в целом. Возможно, именно поэтому мы слышим от генсека НАТО Марка Рютте, что «когда дело дойдет до полноценных переговоров, речь пойдет о территории, которую Россия контролирует де-факто, но это не будет политически признано де-юре».

Украина и Европа в целом критически зависимы от поставок Соединенными Штатами определенных видов вооружений, в том числе систем ПВО и ракет к ним, и данных американской разведки. К тому же, странам-членам ЕС нужно время существенного увеличения своих оборонных мощностей. Но это не значит, что нельзя и не нужно делать больше.

Поэтому в рамках постоянной рубрики «Нова Європа интересуется» Центр «Нова Європа» и ТСН.ua задали украинским и зарубежным экспертам вопрос:

«Как бы вы оценили текущую готовность и обязательства западных партнеров Украины, в частности в рамках ЕС, укрепить обороноспособность Украины в краткосрочной и среднесрочной перспективе, путем совместного производства, прямых инвестиций, или поставки военной техники; и какие факторы способствуют или могли бы способствовать дальнейшему взаимодействию в оборонно-промышленном секторе Украины?».

Серию ответов начинаем публиковать с обширного анализа Джеймса Шерра, почетного сотрудника Международного центра обороны и безопасности (Таллин, Эстония).

С самого своего основания главным достижением Европейского Союза было исключение войны между его членами. Однако защита Европы от внешних угроз всегда была трансатлантической миссией. Это также касается и обороны Украины.

Дональд Трамп грубо подверг сомнению будущее обоих этих дел. Есть ли у Европы ресурсы, единство и настроенность, чтобы ответить на вызовы, и сделать это до того, как Украина несет непоправимый ущерб?

Хорошая новость заключается в том, что, по крайней мере, сегодня большинство европейских правительств и оборонных ведомств уверены в существовании аксиоматической зависимости между обороной Украины и их собственной. Однако избиратели не всегда разделяют эти убеждения. Что более выразительно: планы Германии удвоить оборонительные расходы до 2029 года или шаткость коалиции канцлера Мерца? Жесткая позиция Эмманюэля Макрона по отношению к России впечатляет. Но его внутренняя электоральная база резко сократилась, а запрет Марин Ле Пен участвовать в выборах в 2027 году почти не пошатнул популярность ее партии « Национальное объединение » (Rassemblement National).

В то же время среди стран E3 (неформальное сотрудничество между Великобританией, Германией и Францией) наибольшее политическое землетрясение может произойти в Соединенном Королевстве, где воинственно антиевропейская и русофильская партия Reform UK (ее лидер Найджел Фарадж был одной из ключевых фигур в кампании по кампании Brex). после следующих выборов (предстоят не позднее 15 августа 2029 года — Ред.). Избиратели могут поддерживать популистские партии по причинам, мало связанным с Россией (как, например, из-за вопросов иммиграции), но это отнюдь не уменьшает вред, который такие партии могут нанести, если придут к власти.

Даже если политический центр удержится, Европе предстоит преодолеть серьезные препятствия, прежде чем ее военная помощь достигнет полного потенциала. Как постоянно напоминает украинское руководство, Россия представляет угрозу не только Украине, но и всей Европе. Но на чем следует сосредоточить приоритеты? Великобритания — крупнейший поставщик военной помощи Украине в Европе, однако ресурсы, предназначенные для собственной обороны Соединенного Королевства и других важных направлений (Арктика, Балтика, Красное море и Персидский залив), недостаточны, если не тревожны. Правильно ли мы расставляем приоритеты? Перед подобными вопросами также Польша, Финляндия и Германия.

Кроме того, Европа должна сбалансировать долгосрочный императив в создании интегрированной, передовой оборонной промышленности с насущными потребностями Украины. Только теперь Европа начинает устранять хроническое недофинансирование, что ослабляло ее оборонительные возможности со времен Холодной войны. Однако финансирование само по себе не решает проблему.

Наибольший недостаток европейской оборонной промышленной базы – это ее фрагментированность.

Она мешает достигать эффекта масштаба и производить такие объемы продукции, которые превратили бы ВВП этих стран (Европейской экономической зоны и Великобритании), что в 12 раз больше российского, в действенную военную мощь, и компенсировали бы практически неизбежное сокращение присутствия США. Эту проблему невозможно решить без политического мужества и глубоких и очень затратных структурных изменений.

Впрочем, самые острые вызовы для Украины краткосрочны.

Поэтому Европа не может упустить необходимость резко увеличить поставки систем вооружения, нужных Украине уже сейчас, чтобы сохранить целостность ее обороны.

Не менее критическим дисбалансом для Европы дефицит жизненно необходимых способностей — авиалогистики, технологий будущего поколения, стратегических коммуникаций, разведки, дальнобойных ударных систем, из-за чего сохраняется хроническая зависимость от Соединенных Штатов. Инвестиции, призванные уменьшить эту зависимость, нивелируются другими мерами. Например, британскими закупками американских F-35A, только углубляющими зависимость.

Неоднократно широко разрекламированные цели — например, англо-французские силы сдерживания (коалиция решительных — Ред.) для Украины — срываются из-за осознания того, что необходимых ресурсов просто нет. Стратегический оборонный обзор Великобритании на 2025 год – дальновидный и впечатляюще последовательный документ. Но в нем нет даже намека на то, как планируется финансировать необходимые программы и возможности.

Сегодня эти вызовы осознают так, как это было невозможно в 2022 году. Прогресс заметен, а в некоторых сферах он поразителен. Европа обязалась мобилизовать $40 млрд для Украины, компенсируя долю США. Более того, Штаты согласились оказывать столько помощи Украине, сколько готовы профинансировать европейские налогоплательщики. НАТО, разработавшее Приоритетный перечень потребностей Украины (PURL), теперь будет включать помощь Украине как вклад в исполнение союзниками обязательства повысить оборонные бюджеты до 5% ВВП.

Планы предусматривают закупку радаров и систем радиоэлектронной борьбы, перехватчиков беспилотников и артиллерии, которые будут покрываться из национальных бюджетов стран Европы и будут координироваться на уровне НАТО в обход громоздких процедур ЕС. В этом сочетании формируется своеобразная алхимия, обещающая удовлетворить краткосрочные потребности Украины до того времени, когда долгосрочные структурные изменения не дадут результатов.

Не менее важно, что союзники теперь признают, что партнерство с технологической и индустриальной базой Украины отвечает интересам обеих сторон. Императивы скорости, инноваций и структурных изменений все больше осознаются. Но у нас до сих пор нет уверенности, что эти вызовы будут преодолены.