Кто ударит первым — США, Россия или Китай: возможен ли контроль над ядерным вооружением

Ядерная оборона в трехполярном мире будет сложной и дорогостоящей. По этой причине Соединенные Штаты, Россия и Китай до сих пор заинтересованы в соглашениях по контролю над вооружениями.

Фокус перевел статью аналитиков по безопасности Лоуренса Корба и Стивена Кимбала на портале National Interest. В статье "Есть ли еще надежда на контроль над ядерным вооружением?" говорится о том, чем отличается защитная доктрина РФ, США и Китая, и как это влияет на публичную риторику и действия политиков.

Ядерное оружие — соглашения между США, РФ и Китаем

Действие нового договора о контроле над вооружениями между Соединенными Штатами и Россией истекает в феврале 2026 года, если он не будет продлен по взаимному согласию. По общепринятому мнению, возобновление соглашения обречено на неудачу из-за разногласий между Россией и США и НАТО по поводу войны в Украине. В этой статье мы хотим привести аргументы в пользу более оптимистичного прогноза. Соглашение, заменяющее текущий договор "Стратегические наступательные вооружения" (СНВ) и включающее три ядерные сверхдержавы вместо двух, не является невозможным, хотя и будет связано с технологическими и политическими трудностями.

Будущий режим стратегического контроля над ядерным оружием должен соответствовать критериям стратегической стабильности. Эти критерии включают стабильность сдерживания, стабильность в кризисных ситуациях и стабильность в гонке вооружений.

1. Стабильность сдерживания означает, что каждая из трех ядерных сверхдержав (США, Россия и Китай) должна иметь достаточно большие, разнообразные и развитые силы, чтобы выжить после любого возможного ядерного удара, а также нанести ответный удар, который нанесет непоправимый ущерб нападающему.
2. Стабильность в кризисных ситуациях означает, что политики не склонны выбирать превентивные меры во время военного противостояния и полностью контролируют свои дипломатические контакты и военные операции. Как сдерживание, так и стабильность в кризисных ситуациях основываются на своевременной доступности точной разведывательной информации о стратегическом мышлении и оперативных маневрах других государств, особенно относительно признаков возможного нападения.
3. Третий компонент, стабильность гонки вооружений, означает развертывание оружия и технологий, которые хорошо понятны всем сторонам и не являются потенциальными факторами, способными изменить ситуацию за счет уязвимости других государств. С этой точки зрения траектория развития будущих моделей дронов, гиперзвукового оружия, искусственного интеллекта и противоракетной обороны должна подлежать совместному регулированию со стороны великих держав.

Кто ударит первым

В период с 2030 по 2035 год стратегические ядерные силы США, России и Китая будут сохранять следующие характеристики. Во-первых, каждое государство продолжит развертывать триаду сил, включающую межконтинентальные баллистические ракеты (МБР) наземного базирования, атомные подводные лодки с баллистическими ракетами (ПЛАРБ) и бомбардировщики дальнего радиуса действия.

Во-вторых, преимущественный выбор пусковых установок будет отличаться. Россия и Китай будут уделять больше внимания МБР по сравнению с ПЛАРБ и бомбардировщиками. Напротив, США будут отдавать предпочтение ПЛАРБ и бомбардировщикам, сохраняя при этом модернизированную часть триады, представленную МБР.

В-третьих, Россия или Китай в большей степени, чем США, полагаются на "запуск по предупреждению" (Launch on warning, LOW), из-за различий в структуре их сил и стратегических доктринах. Например, в некоторых отчетах США выражается обеспокоенность тем, что Китай работает над внедрением концепции "запуска по предупреждению", которая называется "контрудар по раннему предупреждению", при которой раннее предупреждение о ракетном ударе приводит к контрудару до взрыва первых ракет нападающего.

С другой стороны, Китай может воспринимать этот вариант LOW как соответствующий его декларативной политике "неприменения первым", то есть как форму возмездия после достоверного предупреждения о нападении. Несомненно, Россия и США также сохранят за собой этот вариант для упреждающего удара в крайнем случае, при условии, что предупреждение о нападении является однозначным. Некоторые американские аналитики проводят разграничение между "запуском по предупреждению" и "запуском под ударом" (Launch under attack, LUA): LUA требует более убедительных доказательств, чем LOW. Однако ни один из этих подходов не предполагает "пережидание атаки" (ROA) с последующим нанесением ответного удара.

Ядерное противостояние или ядерное сдерживание

Ирония триполярного стратегического ядерного противостояния по сравнению с двухполярной ситуацией сдерживания времен холодной войны заключается в том, что в первом случае сложность разведки значительно выше. Государство "А", рассматривающее возможность нападения на государство "Б", должно учитывать не только намерения и возможности государства "Б", но и намерения и возможности государства "С", а также их взаимодействие.

Эта проблема имеет две стороны: (1) как поведёт себя государство "С" во время кризиса между "А" и "Б"; и (2) если сдерживание не сработает и между "А" и "Б" начнётся война, что сделает государство "С"? Может ли Россия, например, предположить, что ядерный удар по США побудит Китай одновременно или через некоторое время вступить в конфликт с США?

Со стороны России было бы глупо делать такое предположение. Китай может дипломатически поддержать Россию во время кризиса с США. Однако это не означает, что Китай непременно вступит в ядерную войну, учитывая неизбежные риски такого шага. С другой стороны, осторожные американские стратеги будут вынуждены предположить, что Китай вступит в конфликт, чтобы минимизировать свою огромную уязвимость после нападения. Важно и то, насколько далеко обе стороны конфликта продвинулись по лестнице эскалации от первого применения тактического или низкоуровневого стратегического оружия до первого удара стратегических ядерных сил.

Какое влияние окажет развертывание систем обороны на сдерживание или стабильность кризиса в мире с возросшим количеством ядерных сверхдержав? Этот вопрос особенно важен, учитывая намерение администрации Трампа разработать и развернуть комплексную систему противоракетной обороны "Золотой купол", включая технологии перехвата в космосе.

В целом, стратегическая противоракетная оборона должна быть совершенной или почти совершенной, чтобы предотвратить неприемлемый уровень ядерного возмездия или, что еще сложнее, не допустить первого ядерного удара. Это справедливо даже при условии согласованных трехсторонних ограничений на развертывание наступательных стратегических ядерных сил.

При отсутствии согласованных ограничений на наступательные системы доставки и развертывания боеголовок, противоракетная оборона будет вынуждена бесконечно гнаться за все более совершенными и усовершенствованными наступательными средствами. Может ли какая-либо из ядерных сверхдержав в рамках существующих и потенциальных бюджетных ограничений и внутренних политических проблем выдержать бесконечную гонку вооружений? Согласно прогнозам Бюджетного управления Конгресса США, расходы на ядерные силы США с 2025 по 2034 год, как указано в бюджетных запросах Министерства обороны и Министерства энергетики на 2025 год, составят в общей сложности 946 миллиардов долларов. Это почти триллион долларов — огромная сумма даже для сверхдержавы.

Каково будущее ядерных сил

Стратегический контроль над ядерным оружием между тремя ядерными сверхдержавами возможен, но он становится все более сложным и более комплексным. Три ядерные сверхдержавы будут размещать оружие на суше и, вероятно, в космосе. Между тем внимание военных планировщиков будет приковано к точным системам большой дальности, включая ударные БПЛА для ведения боевых действий в воздухе, на суше и в море.

Кроме того, США, Россия и Китай могут прийти к выводу, что создание дополнительных уровней стратегических ядерных сил, выходящих за рамки минимума, необходимого для сдерживания, станет пустой тратой ресурсов по сравнению с диверсификацией в пользу низкоуровневого стратегического или тактического ядерного оружия и высокотехнологичных конвенционных вооруженных сил.

Об авторах

Стивен Дж. Кимбала — заслуженный профессор политологии в Университете штата Пенсильвания в Брендивайне и автор многочисленных книг и статей по международной безопасности, оборонной политике, ядерному оружию и контролю над вооружениями, разведке и другим отраслям. Он окончил Университет штата Пенсильвания, получив степень бакалавра журналистики в 1965 году. В 1967 году он получил степень магистра, а в 1969 году — доктора политологии в Университете Висконсин-Мэдисон. Член редколлегий профессиональных журналов, консультировал множество правительственных агентств США и оборонных подрядчиков, а также часто цитируется в СМИ по вопросам национальной безопасности.

Лоуренс Дж. Корб — доктор наук, капитан ВМС в отставке. Занимал должности в сфере национальной безопасности в нескольких аналитических центрах и работал в Пентагоне при администрации Рейгана. Он был старшим научным сотрудником Центра американского прогресса, директором по исследованиям в сфере национальной безопасности в Совете по международным отношениям и занимал должность помощника министра обороны с 1981 по 1985 год.