Боюсь, они не вернутся: демограф Либанова о выезде за границу до 22 лет, мобилизации и "войнах" с ТЦК

Владимир Зеленский на днях предложил разрешить выезд за границу мужчинам до 22 лет. В Кабмине сообщили, что соответствующее постановление наработают уже в ближайшее время.

Рискует ли Украина потерять часть молодежи, когда эта инициатива будет реализована? Почему снижение мобилизационного возраста может быть опасным, действительно ли украинцы готовы "воевать" против ТЦК? На эти вопросы в блиц-интервью "Телеграфу" ответила директор Института демографии и социальных исследований НАН Украины Элла Либанова.

– Элла Марленовна, недавно президент заявил, что поручит правительству подготовить предложения и разрешить мужчинам в возрасте до 22 лет выезжать за границу во время действия военного положения. Это положительный сигнал, или мы просто тушим пожар?

– Сигнал положительный, но не каждый положительный сигнал приводит к положительным последствиям. Теоретически это может быть, поскольку мобилизация с 25 лет и как будто бы можно позволить [выезд за границу до 22 лет]. Но возникает вопрос: вернутся ли эти люди?

Мобилизация – очень неприятная вещь. Я понимаю. Мы не хотим, чтобы наши ребята шли на фронт, но это надо, потому что иначе ничего не будет. Начинают приводить пример Израиля… Послушайте, люди добрые, ну там та же проблема, что и у нас. Поговорите с теми, кто там бывает.

В первые две недели полномасштабной войны 200 тысяч мужчин приехали сюда воевать. Это тоже был пример, но люди устали. Наиболее пассионарных, возможно, большинства уже нет.

Я категорический противник того, чтобы понижать мобилизационный возраст. Категорический. Это по демографическим соображениям нельзя делать. Но здесь… Я боюсь… [что не все вернутся].

– Просто я почему спрашиваю, положительный ли это сигнал. Я общался с родителями, которые в 17 лет вывозят своих детей за границу, и они мне приводили аргумент, несмотря на то, что мобилизация с 25 лет, нет гарантии, что завтра ее не сделают, например, с 20 или даже с 18 лет. И здесь президент заявляет, что, оказывается, по одному его распоряжению можно разрешить выезд за границу до 22 лет. С одной стороны, власти как будто хотели дать послабление, а с другой, лишь подтвердили аргументы тех родителей, которые боятся, что все быстро может измениться.

– На самом деле опасения должны быть связаны с другим: война не закончится через два года, а ребятам уже будет 25.

– В одном из своих интервью вы сказали, что у нас нет в обществе расколов как таковых, но есть линии разделения. В принципе, об этом говорят почти все социологи. Конфликты с ТЦК , которых сейчас становится все больше, это одна из таких линий разделения? Это опасно?

– По крайней мере, это точно не раскол. Ну что там ТЦК? Раскол, это когда приблизительно равные по численности группы. Потому что такое ТЦК против всего мобилизационного контингента. Потому расколом это нельзя назвать. Я бы расценивала это по-другому.

– ИПСО?

– Да. В значительной степени это ИПСО. И, к сожалению, мы не умеем с этим ИПСО бороться. Когда-то на Кабмине на одном из совещаний я сказала: современная власть выиграла выборы, в значительной степени благодаря исключительной, классной работе с населением, с информацией. Ну это ведь правда! Это был главный довод и инструмент.

– Сто процентов…

– Так чего же вы сейчас все это проигрываете? Что с вами произошло? При этом, если бы мы только России проигрывали в этом плане. Проигрываем кому хочешь.

– Также в одном из своих публичных выступлений вы отмечали, что главным настроением для украинцев остается настроение – стоять до победы. Итак, что сейчас победа для украинцев? Как она сейчас понимается?

– Победа у каждого своя. Лично для меня, честно, это возвращение к границам 91-го года. Но я прекрасно понимаю, что сейчас об этом речь не идет. И для меня будет победой сейчас – четкое разграничение по линии столкновения. И речи не может быть о том, что мы отдаем какие-нибудь дополнительные территории! И это разграничение должно сопровождаться, подкрепляться, какими-либо серьезными гарантиями [безопасности]. И никакая 5 статья НАТО… Это не работает. Это будет тот же Будапештский Меморандум. Конкретные двусторонние договоренности!

– И президент чувствует такие настроения в обществе, когда жестко исключает возможность обмена территориями?

– Надо смотреть, сколько люди готовы еще терпеть. Это главный показатель (по данным КМИС на июнь, около 60% украинцев готовы терпеть войну столько, сколько потребуется, — Ред. )