Не просто саммит: значение ШОС и интересы ключевых участников

Саммит ШОС в Китае. На первый взгляд, традиционное мероприятие данной организации, но встреча 2025 года отличается от предыдущих. Речь идёт о начале реального оформления восточной зоны сотрудничества или, если хотите, зоны китайских интересов.

ШОС трансформируется: если на моменте создания ключевыми вопросами были вопросы безопасности в Азии, позже добавились инструменты консультаций в сфере экономики, то сейчас приходит политика. Соответственно, саммит и его результаты крайне важны для Китая и ещё ряда государств. Ниже попробую выделить основные тезисы.

КНР

Шанхайская Организация Сотрудничества в момент своего основания задумывалась Кремлём как условный клуб «Россия и её партнёры» в Азии. Сегодня ни у кого не вызывает сомнений тезис о том, что ШОС является синоцентричной организацией и выполняет роль инструмента в расширении влияния КНР.

Во многом благодаря ему Китай за последние 5 лет окончательно вывел государства Центральной Азии из зоны доминирующего российского контроля в зону условного «китайского мира». Россия из ключевого участника превратилась в «одного из». Причём на площадках ШОС у РФ мало инструментов для демонстрации собственного влияния.

Маленький пример — в 2022 году (январь) ОДКБ проводит операцию в Казахстане. Сегодня такой сценарий выглядит фантастическим. А прошло лишь три года. Но ШОС в его изначальном виде (и даже в состоянии на 2022 год) уже не так актуален для политики КНР.

В условиях, когда мировая система трансформируется в двухполярную, Пекину необходимо продемонстрировать способность расширять свою зону влияния и создавать необходимые для этого инструменты. Одним из таких видится Шанхайская Организация Сотрудничества, которая, в отличие от БРИКС (так же крайне важного объединения) более синоцентрична. Что определяет политику расширения числа участников, создания новых партнёрств.

Поэтому логично достаточно широкое представительство на саммите 2025 года 23 руководителя государств, представители (на уровне первых лиц) восьми международных организаций, включая ООН и АСЕАН. Это при том, что членами ШОС являются 10 стран + 2 наблюдателя. Формат саммита «ШОС+» не только про общее число участников.

В Тяндзинь приглашены (и приедут) руководители сразу нескольких государств, имеющих взаимные претензии (либо открытые конфликты). Азербайджан и Армения, Индия и Пакистан, Турция и Иран. А так же государства, которые претендуют на статус региональных супердержав. Это упомянутая Турция, Индия, Индонезия, Малайзия, Египет.

И это, уже на уровне представительства, можно воспринимать как сигнал США. На фоне политики давления со стороны Вашингтона, Пекин пытается продемонстрировать способность поиска взаимных интересов и способность договариваться. Что, вновь таки, крайне важно в условиях формирования двухполярного мира.

Участие Индии, которую многие рассматривали в качестве возможного противовеса росту влияния КНР — хороший знак для Пекина. И в документах по видению будущего развития ШОС будет подпись Моди и Шарифа (лидер Пакистана), Си сможет считать саммит успешным. И это будет резким усилением позиций перед неизбежной серией переговоров с США.

Ещё одним тезисом в свете конкуренции США и КНР является привлечение к сотрудничеству Турции, Египта, Малайзии и Индонезии. Вашингтон последовательно ведёт политику давления (или как с Египтом, предложений выгоды) на государства, которые можно воспринимать «ключевыми точками» морской логистики: Панаму (канал), Канаду и Данию (арктика), Египет (Канал), Малайзию и Индонезию (Южно китайское море и малаккский пролив. Попытки договориться с РФ и интерес к «Северному морскому пути» укладывается в эту логику. Контролируя морскую логистику, Вашингтон ставит в заведомо проигрышную ситуацию Пекин.

Но среди участников саммита ШОС Панама, Египет, Малайзия и Индонезия. И, наконец, РФ — упомянутая Арктика. Где, кстати, есть новость — первый регулярный маршрут контейнеровозов из Китайских портов в Роттердам и Гданьск (без захода в порты РФ). Такая демонстрация (при том, что администрация Трампа пока не смогла провести нормальные переговоры со всеми упомянутыми государствами) тоже является важным сигналом на американском треке. Если будут отдельные договорённости, не только сигналом.

Китай формирует зону присутствия своих интересов. Поэтому в приоритетах тем, выносимых на саммит, по признанию китайских дипломатов — политика, безопасность, экономика и гуманитарная сфера. Примечательно, что политика вынесена на первое место. Гуманитарная сфера — относительно новое направление, которое оформилось после 2020 года. Но уже сейчас перед основным саммитом прошли конференции на уровне мэров крупных городов, СМИ, «фестиваль искусств».

Можно утверждать, что ШОС окончательно преобразуется в политическую конструкцию. Где важной составляющей будет механизм партнёрства с региональными супердержавами. А так же демонстрация готовности расширения зоны влияния и зоны сотрудничества.

Именно поэтому для КНР крайне важно результативное участие:

• Индии. Пекин попытается продемонстрировать способности наладить взаимодействие, обходя потенциальные точки конфликтов. И, по возможности, в будущем войти в роль медиатора в индо-пакистанском диалоге.

• Турции как региональной супердержавы с оформленной зоной влияния в Черноморском регионе, на Ближнем Востоке и на Южном Кавказе. Анкара для Пекина является логичным партнёром для продвижения своих интересов в Черноморье, на Балканах, созданию системы взаимодействия по оси Центральная Азия — Европа.

• Ирана. После «странной войны» с Израилем вероятность самостоятельного выхода Ирана на успешный переговорный процесс с США крайне мала. При этом для Тегерана стала очевидна бесполезность политики привлечения РФ как фактора безопасности и возможного посредника в диалоге с «Западом». Как результат, резко усиливается позиция «ориентации на Восток».

И тут КНР, которая уже была успешна как посредник в выходе из конфликта Ирана и Саудовской Аравии, может стать партнёром, способным стабилизировать отношения с США. Тем более, что вопросы распространения ЯО будут обсуждаться в рамках переговоров Китая и Соединённых Штатов.

• Египта. С одной стороны это, естественно, вопрос Канала. Но не стоит забывать так же, что Египет является государством, вовлечённым в процессы сразу в двух регионах — на Ближнем Востоке и в Северной Африке. Как следствие, партнёрство с ним важно для обеих глобальных супердержав. США не раздражают Каир «высокими тарифами Трампа». Китай делает свой ход, вовлекая Египет в формат ШОС+.

Показательным является и то, что «Стратегия развития ШОС на 2026-2035 годы» будет обсуждаться в расширенном формате. Точнее, для Китая, который всё более активно демонстрирует готовность стать «вторым полюсом мира» это логично. Вовлечение пока ещё не членов Организации в обсуждение её будущего можно воспринимать как заявку на участие. Это так же может свидетельствовать об изменении приоритетов Пекина.

Ранее ставка делалась на региональные форматы сотрудничества и БРИКС. Но региональные союзы остаются региональными. БРИКС — важный элемент, но пока достаточно аморфный. ШОС становится одним из ключевых механизмов расширения китайского влияния. Уже не в регионе, а в мире. Подтверждением глобальных амбиций является и игра КНР на условно «идеологическом поле». Речь идёт о параде. Параде в честь 80-й годовщины окончания Второй Мировой Войны. Которая завершилась капитуляцией Японии.

Тем самым Китай позиционирует себя в качестве части мировой истории, претендуя и на идеологические, ценностные конструкции, распространённые в условно «западном» мире. Расширяя восприятие «стран победителей» за рамки исключительно антигитлеровской коалиции.

Индия

Индия уже является региональной супердержавой. Которую многие воспринимают как государство, способное сдержать рост влияния Китая.

Действительно, эти две страны во многом являются конкурентами. Тут и давние пограничные споры и активное сотрудничество Пакистана с КНР. Более того, в последние три года индийское руководство активизировало реализацию масштабных международных проектов. В Украине знают о транспортном коридоре «Север-Юг», который реализуется Индией и Ираном.

В нашем восприятии это логистический проект, соединяющий индийского производителя и российского потребителя (а так же российскую сырьевую базу). В реальности идея более широкая: в восприятии Индии «север» - это страны Балтии и Скандинавии. То есть Северная Европа. И сегодняшняя ситуация, с изоляцией РФ на западном направлении не способствует реализации данного проекта. Кстати, на начальном этапе Украина была среди государств, которые намеревались работать над проектом. Но «самоустранилась» по неизвестным мне причинам. Второй проект намного более интересен -- India Middle East Europe economic corridor.

Он будет соединять железной дорогой порты Персидского залива с портами Израиля и Ливана. Причём формат задуман не просто как транспортная артерия, а, скорее как индийский аналог «пояса и пути», с инвестициями в развитие промышленности стран-участниц. Суть — расширение индийского влияния на Ближнем Востоке и упрощение торговли с государствами ЕС. Кстати, Европейский Союз работает над «пактом о свободной торговле с Индией» -- наиболее масштабным документом такого рода в истории Союза.

Возникает вопрос: зачем Индии ШОС? Ответ в изменении баланса сил в мире. В условиях трансформации мирового порядка в сторону двухполярности и разрушения старой договорной базы, индийское руководство намерено минимизировать риски для собственного развития и реализации своих масштабных международных проектов.

Выход на конфликт с КНР на фоне непредсказуемости США и аморфной политической позиции (пока что Европы) толкает Дели на сближение с Пекином.

Причём на данный момент такой процесс несёт минимальные риски:

• на фоне неопределённости в отношениях с США и «фактор Трампа», Китай предпочитает действовать в третьих странах достаточно мягко, предлагая себя как предсказуемого (в отличие от Соединённых Штатов) партнёра.

• учитывая сказанное выше, Индия может рассчитывать на сотрудничество и некое сопряжение в реализации китайской идеи южной ветки «Пояса и Пути» со своим проектом IMEC.

• дрейф Ирана в сторону развития сотрудничества на Востоке и уменьшение значимости факторов РФ, надежд на сделку Тегерана с Вашингтоном, дают Индии возможность усилить своё присутствие в Иранской экономике и, возможно, получить доступ к ресурсной базе.

• Развивающееся партнёрство Турции и КНР даёт возможности частичной трансформации проекта «Север-Юг» и частичного сопряжения его с турецким проектом IDR (Iraq Development Road). А так же потенциального выхода в государства Черноморского региона.

• При этом, в случае заключения договора о свободной торговле с ЕС, Индия на данном моменте создаст противовес возможному росту китайского влияния на свою экономику. С другой стороны может рассчитывать на перенос части промышленных мощностей на свою территорию. Либо созданию СП. В частности, это касается микроэлектроники, нанохимии.

Турция

Анкара активно усиливает своё влияние на Ближнем Востоке и в Черноморском регионе.

При этом Турция более активно, чем Индия и КНР использует интересы третьих стран для своего усиления. Как, например, превращение страны в «газовый хаб» для Юго-Восточной Европы, реализованное благодаря использованию одновременно интересов РФ, Греции, Италии, Аравийских Монархий и даже Ирана. Что не исключало, кстати, периодические конфликты со всеми перечисленными государствами. На данном этапе Турецкая республика стремится стать ключевым логистическим хабом между государствами Ближнего Востока, Южной Азии и Европой.

Что проявляется в активном сотрудничестве с КНР по созданию южного маршрута проекта «Пояс и Путь», реализации собственного проекта Iraq Development Road и, опосредованно, влияние на реализацию индийского проекта Север-Юг. Сюда же стоит добавить строительство канала Стамбул, который может в корне изменить правила торговли в Черноморском регионе.

Таким образом, интересы Турции можно обозначить следующим образом:

• Использовать существующие механизмы сотрудничества в ШОС и фактор влияния КНР в Центральной Азии для реализации своих проектов в нефтегазовой сфере. А именно идеи транспортировки газа и нефти из центральноазиатских государств в страны ЕС.

• Замкнуть на себя (свою территорию) часть грузопотока проекта «Пояс и Путь» а так же проектов, реализуемых Индией и грузопотока из государств Ближнего востока и таким образом стать ключевым логистическим хабом между Южной Европой и Азией.

• Использовать фактор влияния КНР для обеспечения роста своего влияния на Южном Кавказе. А, в перспективе (тот же южный маршрут Пояса и Пути) в Грузии. Причём Китай в данном случае является важным партнёром, поскольку он может сбалансировать возможное противодействие со стороны России.

• За счёт перечисленного выше привлечь в свою промышленность технологии и инвестиции стран Азии. Фактически реализовать то, что пытаются делать ОАЭ — стать местом обмена технологиями (и частично товарами) между государствами Ближнего Востока, Юго Восточной Азии и Европы. В Анкаре понимают, что для Пекина их страна является важным партнёром как в развитии отношений со странами Исламского мира так и с государствами-участниками НАТО.

И это сотрудничество на данном этапе позволяет формировать собственную, турецкую зону влияния в регионе.

Россия

Россия, которая была инициатором создания ШОС, на данном саммите является рядовым участником. Причём с достаточно слабыми позициями. Российская экономика всё больше зависит от экономики КНР. Значительная часть российского сырьевого экспорта, в том числе по «серым схемам» возможна лишь при согласии и сотрудничестве партнёров ШОС (Турция, Индия, даже Египет).

И, наконец, РФ стремительно теряет влияние в Черноморском регионе, на Кавказе и в странах Центральной Азии. Да, даже Беларусь в ШОС — это китайский трек, но никак не российский.

Для Кремля на данном саммите важно:

• Продемонстрировать свою политическую значимость и широкое поле внешнеполитических контактов.

• Попытаться получить политическую поддержку (зафиксированную в финальных документах ШОС) своей агрессивной политике по отношению к Украине и государствам ЕС. В идеале — оправдание российско-украинской войны и поддержку требований Путина по условиям её заморозки.

• Обезопасить себя от возможного уменьшения объёмов экспорта с использованием серых схем в сотрудничестве с Турцией и Индией.

• Зафиксировать своё желание и, в идеале потенциальное участие в реализации крупных логистических, политических и экономических проектов, которые реализуют государства-партнёры ШОС.

• Решить собственные проблемы в отношениях с КНР. В частности, убрать факторы (ограничения со стороны Китая), которые привели к уменьшению взаимной торговли на 8% за первые 6 месяцев 2025 (по сравнению с первым полугодием 2024). А так же попытаться склонить Китай к переходу от торгового на технологическое сотрудничество. То есть к инвестициям в увеличение технологической сложности российской экономики. Ещё одна задача, напрямую не связанная с ШОС — сигнал для Трампа.

В случае успеха по перечисленным выше направлениям, Путин рассчитывает усилить свои переговорные позиции. И склонить США к принятию идеи мира в Украине через уступки в пользу России. Примерно то же самое Путин будет пытаться «продать» и СИ: угрозу возможного сближения с США для сдерживания экспансии КНР. Но реализация планов РФ, на мой взгляд, выглядит сомнительной.

По следующим причинам:

• Для Китая выгодно ослабление политического веса России. А значит прибегать к мерам, которые резко усилят Кремль нелогично.

• Демонстрация активной поддержки РФ токсична для более чем половины участников саммита. Единственный возможный компромисс — демонстрация неприятия подходов США и частично ЕС в сотрудничестве со странами ШОС+.

• Для Турции, которая формирует зону своего влияния в Черноморском регионе за счёт ослабления позиций РФ, излишняя поддержка Кремля так же выглядит нелогичной.

Как, собственно и для Индии. Таким образом, ключевые участники саммита не будут гореть желанием подыграть Владимиру Путину. У них просто другие задачи.