Секс и армия

Когда в украинских социальных сетях разгорается очередной скандал, я радуюсь. Не потому, что люблю скандалы, — скорее наоборот, ненавижу. А потому, что они сигнализируют о двух важных вещах. Во-первых, если общество живо на что-то реагирует, значит, у него есть на это достаточно энергии, то есть оно живо. Что не может не радовать в условиях войны, направленной если не на полное уничтожение нашего народа, то, по крайней мере, на лишение его воли к жизни и сопротивлению.

Во-вторых, скандалы обычно побуждают людей размышлять над тем сложным и опасным, что внезапно проявилось и вызвало острое коллективное возмущение или моральную панику. В лучшем случае такие размышления в конечном итоге приводят к более адекватному приспособлению моральных и других регуляторов, принятых обществом за норму, к реальному миру (который меняет свое «программное обеспечение», такое впечатление, чуть ли не каждый год). Или не приводят, но в процессе люди хоть согреются.

В августе таким скандалом стало интервью Виктора Розового, резидента Лиги смеха и ветерана российско-украинской войны, который сейчас восстанавливается после тяжелого ранения. Интервью вышло под заголовком «У меня было три измены!» (восклицательный знак прозрачно намекает на неизбежную сенсацию). Некоторые фрагменты этого откровенного разговора с блогером Раминой Эсхакзай оказались настолько откровенными, что их пришлось удалить уже после того, как интервью было опубликовано и соцсети заштормило. Даже в отцензуренном виде видео набрало более миллиона просмотров. И это не очень удивляет, потому что в откровениях Виктора болезненные точки нашей нынешней жизни отразились, как Вселенная в капле воды. Причем это настоящее, бесспорно, больше войны.

Интим не предлагать

Эта беседа не вызвала бы такого шума, если бы ее участники не вывалили на головы зрителей столько подробностей о супружеской и сексуальной жизни Виктора Розового. Секс и знаменитость — беспроигрышная комбинация для привлечения общественного внимания. Однако концентрация непристойного должна быть дозированной и как бы «причесанной», иначе это шокирует. В украинском обществе отношение к сексуальности, мягко говоря, противоречивое. С одной стороны, всем было весело обсуждать и осуждать депутата Богдана Яременко, который когда-то имел неосторожность договариваться о сексе с девушкой с личного телефона прямо во время заседания Верховной Рады. С другой стороны, было впечатление, что осуждают его не столько за злоупотребление служебным положением или нецелевое использование рабочего времени, сколько за наличие сексуальных желаний и вкусов как таковых.

С одной стороны, на украинском телевидении довольно успешно транслировали шоу «Беременная в 16», у которого миллионные просмотры. С другой — идея ввести в школах курс сексуального воспитания вызывает настолько интенсивное сопротивление, будто речь идет о введении курса по развращению несовершеннолетних. Петиция в поддержку школьного полового воспитания набрала необходимое количество подписей еще в 2023 году, однако до сих пор украинские подростки узнают о сексе именно так, как об этом рассказал Виктор Розовый, — путешествуя по порносайтам.

Война пробила несколько брешей в этом монолитном заговоре общественного лицемерия (секс является значимой частью нормальной жизни взрослого человека, однако все продолжают стесняться, будто это какое-то отклонение). О сексуальной жизни на войне и после нее говорить стало не просто приемлемо, но и необходимо. Ранения, увечья, пережитое насилие существенно влияют на сексуальную привлекательность, желание, способность человека. И готового рецепта, как с этим быть, как приспособиться к новому телу — своему или партнера, как интегрировать ужасный пережитый опыт и снова наслаждаться безопасной близостью, нет. Так что об этом стоит говорить — и в публичном пространстве, и в частном. И хорошо, что об этом говорят зрелые люди, а не только ментальные подростки. Например, в проекте Юлии Забелиной «Как ты хочешь?».

Искренность как болезнь

Готовность Виктора Розового без стеснения делиться интимными подробностями своей жизни с широкой публикой шокировала не только потому, что некоторые из этих подробностей действительно носят порнографический характер (и поэтому были частично удалены из опубликованной версии интервью), но и потому, что искренность в украинской публичной жизни не является нормой. Особенно если речь идет об искренности, которая обнажает уязвимость, несовершенства, ошибки — даже те, которые были искуплены, компенсированы, исправлены и остались в прошлом.

Наше общество поражено фобическим отношением к ошибкам. Ни один из социальных институтов — школа, семья, брак, профессиональные отношения и т. д. — не имеет приемлемых и устоявшихся практик обучения или роста через ошибки. При том, что это самый эффективный способ обучения и роста. Виктору Розовому не простили ошибок ни жена, ни зрительская аудитория. А его искреннее признание в том, что в его браке не было любви и сексуального удовлетворения, в некоторых источниках объясняют последствиями тяжелого ранения в голову и «поломкой механизмов саморегуляции» из-за истощения и длительного боевого опыта.

То есть жить в браке без любви — это как бы нормально, если молча (саморегуляция работает!), а признаться в этом себе, партнеру и миру — это из-за дырки в голове.

Невыносимость противоречий

Сформировать целостное и непротиворечивое отношение к Виктору Розовому, каким он сам себя описал в разговоре с Раминой, — непростая задача. Он — герой войны, воевал за каждого из нас и продолжил бы воевать, если бы не тяжелое ранение. А также он — сексист, гомофоб, имеет явно кучу других фобий и нетерпимостей (о городе Николаев, расположенном на юге страны, он сказал так, будто он — где-то в подземном мире или «за Стеной»). Он вызывает восхищение и возмущение одновременно, и не каждому удается выдерживать такие сильные и противоположные чувства.

Более того, он внутри сам полон противоречий. Ненавидит россиян, но смеется над мемами из «Одноклассников»; не любит жену, но, очнувшись после комы, первым делом звал именно ее; вроде бы стесняется своего предательства, но и гордится одновременно, и т.д.

На самом деле и сам Виктор, и реакция на него не являются исключительными. Наша реальность, особенно сейчас, вся такая — невыносимо противоречивая. Людям приходится искать примирение с тем, что кажется непримиримым. Семьи разрываются между желанием быть в безопасности и быть вместе. Украиноязычные патриоты не могут принять русскоязычный украинский патриотизм. Общество разрывается между истощением от войны, массовым уклонением от мобилизации и желанием продолжать сопротивление столько, сколько будет нужно. Примеров можно привести еще много, но вызов один — принять эти противоречия как часть реальности, с которой придется взаимодействовать. Со всеми ее проявлениями — ужасными, отвратительными, прекрасными.

Объективация вместо любви

Интервью Виктора Розового поражает тем, что в нем много сказано об интимной жизни, и ничего — о любви.

В своей психотерапевтической практике я постоянно сталкиваюсь с «условием ценности» — феноменом, описанным американским психиатром Карлом Роджерсом, который проявляется в том, что люди с детства учатся подгонять себя под требования окружения, чтобы получить любовь и заботу. Хочешь, чтобы тебя любили? Купи айфон, сделай глубокий минет, будь настоящим инструментом удовлетворения желаний и закрытия потребностей других людей.

Повседневная драма человеческой жизни — недоступность безусловной любви — непременно проявляется везде в социальной реальности. Наше государство, за которое миллионы граждан готовы отдать жизнь, эти жизни не слишком ценит. Даже в смерти люди не всегда обретают достоинство, хоть герои войны, хоть простые гражданские люди. Не говоря уже о достоинстве при жизни. Единственные ценности, которые признаются без каких-либо условий, — это власть и деньги. Сейчас еще как-то — героизм на войне. А человек как таковой признанной ценности не имеет. И это печально. Ведь тогда получается, что любить человека, который рядом, — жену, мужа, ребенка, мать — мало кому удается. Гораздо проще любить что-то отдаленное и абстрактное. Родине, как сказал Виктор Розовый, я никогда не изменял!

Юмор — наше все

Абсолютно не случайно то, что это лакмусовое интервью дал человек, относящийся к сфере комического. Юмор, бесспорно, стал образом жизни и выживания украинцев не только во время войны, но и в принципе.

И действительно, юмор позволяет искренне смеяться, не говоря прямо и искренне то, что хочешь сказать. Юмор позволяет затронуть интимное, но без лишнего стеснения (передав это стеснение кому-то другому, героям анекдотов, например). Юмор помогает справиться со страхом и отвлечься от боли, в частности боли одиночества и нелюбимости. Юмор закрывает еще много жизненных потребностей в ситуации, когда другие — нормальные — способы удовлетворения этих потребностей сломались или так и не были построены.

Короче говоря, юмор — это опорная конструкция нашего существования. И выбор президентом бывшего комика был не случайностью, а закономерностью. Интересно, сколько еще мы будем носить в массовом сознании архетип смеха как универсального ответа на все?