Андрей Золотарев. Двухсторонняя встреча Зеленского и Путина невозможна

На фоне продолжающихся слухов о возможности проведения переговоров между лидерами Украины и России при посредничестве США, в мировых и отечественных СМИ появляется противоречивая информация. Пока одни источники утверждают, что Дональд Трамп готовит трехстороннюю встречу с участием Владимира Зеленского и Владимира Путина, другие, в частности Кремль, опровергают подобные договоренности. Неоднозначность ситуации подкрепляется и разницей в позициях сторон: Киев настаивает на возвращении территорий и уважении суверенитета, в то время как Москва требует признания «реалий на земле» и отказа Украины от вступления в НАТО. При этом обе стороны заявляют о готовности к диалогу, однако видят его по-разному.

Интернет-издание From-UA попросило прокомментировать данную информацию известного украинского политолога, главу «Украинского информационно-аналитического центра «Третий сектор» Андрея Золотарева:

— Для того, чтобы речь велась о двухстороннем формате, необходимо, чтобы в позиции двух сторон хотя бы минимально находились точки соприкосновения. Пока мы этого не видим. Пока Владимир Александрович кивнул головой Трампу, не перечил ему, но последовали заявления и действия, которые приводят Кремль в состояние белого каления, а потом следуют заявления Ушакова. И Мерц говорил, что эта встреча маловероятна. Трехсторонняя встреча с участием Трампа — да, но сумеет ли Трамп перебросить мостик между двумя ультимативными позициями, где практически не просматривается пространство для компромисса? Ну это такая гипотетическая вероятность. Поэтому на вариант двухсторонней встречи смотрю абсолютно скептически. Вот трехсторонняя — да, это возможно.

— Как вы думаете, Зеленский готов к этой встрече?

— Ему нечем крыть, он не может возражать, потому что прекрасно понимает, что он более зависимый от Трампа, нежели Трамп от Зеленского. Да, Трампу, безусловно, хочется получить Нобелевскую премию мира, но это субъективное желание Трампа как человека, а как президент США, у него масса инструментов воздействия на Зеленского и Украину, начиная от персональных санкций и заканчивая предоставлением разведданных и той же работой «Старлинк», это все в руках Трампа. Поэтому в лобовую сопротивляться Трампу Зеленский не может, но пока не делает того, чего, видимо, ожидал от него Трамп.

— А нужна ли вообще эта встреча Путину? Мы видим по обстрелам Украины, что не нужна.

— Я и ранее говорил, что Путин не заинтересован в скором окончании войны, хотя бы потому, что пока российская армия владеет инициативой. Он убежден, что военным путем он сумеет получить гораздо больше и принудит Украину фактично к капитуляции, как это видят в Кремле. Но и жестко оппонировать Трампу, говорить «нет» он не хочет - ну, он же, как всегда: «да, мы за мир, но» — вот самое главное после запятой и слова «но». Вот там, по сути, и содержится такой вежливый отказ. В Анкоридже, по сути, на встрече на Аляске это наглядно было продемонстрировано: «да, все хорошо, но» — и дальше за «но» скрывается целый ряд позиций, которые абсолютно неприемлемы для украинской стороны и делают возможность прекращения войны до октября, как того хотел Трамп, маловероятной.

— Но на эти же «но» уже мы соглашались в Стамбуле, когда был Арахамия. Не одно ли и то же это?

— Это на гораздо худших условиях. В Стамбуле, во-первых, не было потери целого ряда городов, тысяч квадратных километров территории. Да, на тот момент еще не была освобождена Харьковская область, Херсон, но не была развалена экономика в хлам. Чего стоили с 2022 года удары по энергосистеме, в какую цену они нам обошлись? Не была разрушена еще плотина Каховской ГЭС, которая превратила херсонские степи по сути в безжизненную пустыню, лишенную орошения. И самое главное, не были потеряны сотни тысяч человеческих жизней. То есть это принципиально разные условия.

В той ситуации Путин еще не был готов к войне на истощение. Он ожидал блиц-крига, успешного проведения военно-полицейской операции. Все военные эксперты в один голос говорили, что для вторжения в Украину 200 тысяч — это критически мало. Огромная протяженность, тысячи километров фронта, и 200 тысяч — это таким тонким слоем размазать. Поэтому расчет был на то, что ВСУ схлопнутся, но на длительную войну Россия на тот момент тоже не рассчитывала и поэтому пошла на определенные компромиссные уступки в Стамбуле, в том числе "жесты доброй воли", уход из Киевской, Черниговской областей.

Но потом, к сожалению, она смогла раскрутить военно-промышленный комплекс, который работает 24 часа 7 дней в неделю, были влиты гигантские бюджетные средства в российскую оборонку, и это работает. Главное — решили проблему с дефицитом людской силы в российской армии, поскольку какой-то период, полгода, была возможность и для ВСУ, когда ВСУ, отмобилизовавшись, достигли почти миллиона человек, а контингент российских войск в Украине был около полумиллиона. Но потом появился Пригожин с «Вагнером», потом была проведена частичная мобилизация и был осуществлен переход на контрактную систему, когда желающих испытать судьбу привлекали громадными для российской глубинки суммами, то есть те суммы, которые житель какой-нибудь Читинской области в жизни никогда не видел и не увидит. И это обеспечивало и обеспечивает до сих пор приток 30-40 тысяч контрактников в месяц в российскую армию, чем, увы, мы не можем похвастаться.

Мы пока не закрываем свои потери, а плюс еще и дезертирство, СОЧ так называемое, в котором у нас бегает, по самым скромным оценкам, 250-300 тысяч. Это больше, чем численность любой из европейских армий. Вот и разница.

В тот момент Путин видел, что Запад разворачивается на поддержку Украины, и в тот момент у нас была довольно сильная позиция. Сейчас у нас позиция куда более проблемная, нежели в марте 2022 года.