Война за нефть или борьба с картелями? Что стоит за эскалацией между США и Венесуэлой

После встречи Трампа и Путина в Анкоридже и саммита Шанхайской организации сотрудничества в китайском Тяньцзине эскалация возле берегов Венесуэлы вышла в топы мировых медиа.

События в южной части Карибского моря развиваются динамично. В ответ на демонстративные пролеты венесуэльских военных самолетов F-16 около кораблей ВМС США, которые с августа находятся возле берегов Венесуэлы, Белый дом заявил о намерении отправить десять истребителей F-35 в Пуэрто-Рико. А Пентагон предостерег «картель, руководящий Венесуэлой», от вмешательства в антинаркотические и контртеррористические операции, которые проводятся американскими военными.

В свою очередь лидер венесуэльского режима Николас Мадуро, которого обвиняют в управлении организацией «Картель солнц», продолжает воинствующую риторику с целью мобилизовать венесуэльское общество. В понедельник, 8 сентября, он объявил о масштабном наращивании военных сил вдоль побережья. И также… «для борьбы с наркоторговлей».

Эскалация вышла на новый уровень после того, как 2 сентября американские вооруженные силы уничтожили судно, вероятно, перевозившее наркотики. По словам Дональда Трампа, это судно принадлежало венесуэльскому наркокартелю «Трен де Арагуа», который Белый дом также связывает с Мадуро.

И пока юристы-международники ломают копья относительно юридической сомнительности такого шага с точки зрения международного права, сюжет и в дальнейшем развивается по восходящей. Кульминацией первого акта можно назвать подписание Трампом указа о переименовании министерства обороны США в министерство войны, а также довольно воинствующую риторику из уст как главы ведомства Пита Хегсета, так и самого Трампа. Ну, а лейтмотивом этого милитарного тренда вполне может быть фраза из поста в соцсети Х сенатора-республиканца Линдси Грэма: «У нас в городе новый шериф».

Выбор «пилотного» проекта

По логике сюжета, «новый шериф в городе» должен навести порядок в своем округе и нивелировать на своей территории внутренние и внешние угрозы. И режим Мадуро, похоже, является именно этой угрозой, с которой Белый дом решил начать «большую уборку» на своем «заднем дворе». Здесь совпало фактически все.

Кроме официальной мотивации насчет главного «рассадника наркокартелей», США учитывают то, что геополитически главный конкурент Вашингтона — Пекин рассматривает венесуэльский режим как «ключевую точку опоры» в регионе.

Китай является главным торговым партнером Венесуэлы и самым крупным кредитором ее экономики, а потому заинтересован в сохранении венесуэльского режима. Глава КНР Си Цзиньпин выразил свою поддержку Мадуро после его «победы на выборах» в июле 2024 года, высоко оценивая «достижения в развитии государства» под его руководством. Также китайский лидер подтвердил двустороннее сотрудничество и «преданность Китая суверенитету и стабильности Венесуэлы в противостоянии внешнему вмешательству».

Активность Поднебесной на «заднем дворе» США давно раздражает Вашингтон. Госсекретарь Марко Рубио называет Китай «самым мощным и опасным противником, с которым нация когда-либо сталкивалась». Ну а после саммита ШОС в Тяньцзине раздражение администрации Трампа политикой официального Пекина, похоже, усилилось в разы.

К геополитике добавляется экономика. Решение компании Chevron в мае этого года относительно выхода из венесуэльского рынка привело к тому, что Каракас фактически сразу же заключил соглашения с китайскими компаниями. В результате в июне Венесуэла экспортировала нефти на 8% больше, чем в предыдущем месяце, ведь потери на рынках США и Европы были компенсированы увеличением объемов грузов, отправленных в КНР.

Потеря контроля над страной, имеющей самые большие в мире сертифицированные запасы нефти (303 млрд баррелей), да еще и в условиях возможной мировой рецессии, приведет к негативным последствиям для американской экономики. И наоборот, решение проблемы режима Мадуро даст Вашингтону возможность в значительной степени контролировать рынок нефти, соответственно влияя на ценовую политику в мире.

Конечно, венесуэльская сырая нефть из-за ее высокой плотности и содержания серы продается по более низкой цене, чем сырая нефть других стран. Но и в этом есть свои выгоды для американской экономики. Поскольку большинство нефтеперерабатывающих заводов США построены до сланцевой революции, они приспособлены для переработки преимущественно тяжелой нефти, и поэтому именно венесуэльская нефть традиционно в больших объемах использовалась НПЗ, расположенными около побережья Мексиканского (или, согласно указу Трампа, «Американского») залива. Потеря венесуэльского рынка нефти заставляет предприятия США либо модернизировать производство (а это время и значительные финансовые затраты), либо менять географию поставки (прежде всего страны Аравийского полуострова и Канада), что приводит к существенному росту транспортных затрат и разрыву традиционных логистических маршрутов.

Есть еще и сугубо внутренняя мотивация. С учетом старта в начале следующего года избирательной кампании в Конгресс США тема борьбы с наркокартелями и авторитарными режимами региона, как и латиноамериканский вектор в целом, все больше будут становиться магистральными из-за их исключительной электоральной чувствительности в американском обществе. В этом контексте решение «проблемы режима Мадуро», безусловно, станет одним из ключевых элементов избирательной кампании 2026 года, поскольку именно за «мягкий» подход и «бездеятельность» в отношении режима Мадуро команда нынешнего хозяина Белого дома подвергала сокрушительной критике предыдущего президента США Джо Байдена. По убеждению многих экспертов, это стало причиной решающих электоральных потерь 46-го президента среди американских избирателей латиноамериканского происхождения.

И немного психологии. Для нынешнего хозяина Белого дома венесуэльская тема является своеобразным «незакрытым гештальтом» времен Трамп 1.0, когда кампания «максимального давления» на режим Мадуро не дала желаемого результата. Сейчас же, после победы внешнеполитического курса Рубио, который позиционирует венесуэльский режим (вместе с кубинским и никарагуанским) как «врагов человечества», появилась реальная возможность наконец закрыть этот вопрос.

Сценарии развития

Чтобы понять, как ситуация может развиваться в ближайшем будущем, обратимся к математике. Итак, на сегодняшний день, по информации мировых информагентств, около побережья Венесуэлы насчитывается восемь кораблей ВМС США: три десантных корабля, два эсминца, крейсер и прибрежный боевой корабль в Карибском бассейне, а также один эсминец в восточной части Тихого океана. Плюс обещанные Белым домом десять истребителей F-35 в Пуэрто-Рико. Количество развернутых войск хотя и большое для того, чтобы бороться с наркотрафиком, но недостаточное для начала наземной кампании против режима Мадуро, имеющего в своем распоряжении более чем стотысячную армию, а также угрожающего мобилизовать еще свыше 4,5 миллиона бойцов ополчения.

В медиа нередко сравнивают нынешнюю военную активность США с операцией «Правое дело», в результате которой в декабре 1989 года был смещен президент Панамы Мануэль Норьега. Но тогда с математикой все было хорошо (почти 27 тысяч американских солдат против 16 тысяч панамских), что, собственно, и обеспечило успех операции.

Поэтому, судя по всему, сейчас США делают ставку на создание условий для смены власти в Каракасе без вторжения на венесуэльскую территорию. На это указывают и довольно осторожные оценки Трампа по поводу дальнейшего хода операции.

Очевидно, учитывая психотип Мадуро и его амбиции выйти из тени своего предшественника Уго Чавеса, Вашингтон не слишком рассчитывает на его добровольный отход от власти, а больше на побуждение венесуэльских военных прекратить служить режиму, а также на налаживание контактов с офицерами, которые не причастны к наркокартелям.

Но возникает вопрос: что дальше, если военные останутся верными режиму, и даже мощные целенаправленные удары по иранскому образцу или морская блокада, о чем сейчас много говорят, не дадут желательного эффекта? Ведь эта антинаркокартельная кампания должна стать триумфом ребрендированного министерства войны, которое призвано, как подчеркивали и Трамп, и Хегсет, «не воевать ради ничьей», а побеждать и демонстрировать «жесткий результат».

И тогда все же возникнет вопрос проведения наземной операции, на радость Москве и Пекину, которые, судя по всему, уже активно готовят режим Мадуро к такому развитию событий. А это для Вашингтона куча рисков: потеря темпа, популярности, цейтнот с дальнейшей угрозой цугцванга.

Как известно, амбиции — это топливо, двигающее к вершине. Но только благодаря четкому плану и хирургической точности при его воплощении в жизнь «новый шериф в городе» может рассчитывать на достижение заветной цели — реинкарнации американского «золотого века». И нынешний венесуэльский кейс, похоже, именно призван стать «пилотным проектом», который продемонстрирует способность нынешней версии «города на холме» реализовывать свои амбициозные мечты.