Травма поколения Z: как война формирует мировоззрение и социальные навыки подростков и молодежи

Можно ли перепрыгнуть через детство и сразу оказаться во взрослой жизни? Поколение Z, которое растет под звуки сирен и в атмосфере постоянной неопределенности, наглядно доказывает, что можно. Но готово ли общество к таким кардинальным изменениям в формировании личности? И что мы получим в результате — стойкое поколение победителей или травмированное поколение, потерявшее веру в будущее?

Проблемы и страхи

Война стала катализатором, который заставил украинских подростков кардинально переосмыслить свои жизненные приоритеты. Если еще три года назад главными заботами были оценки, гаджеты и планы на каникулы, то сегодня ситуация кардинально изменилась.

«В условиях войны подросткам пришлось быстро определить, что для них на самом деле важно», — рассказывает Анастасия Заболотная, медицинский психолог, специализирующийся на работе с детьми и подростками. По ее словам, если раньше ценности строились вокруг достижений, развлечений и мечтаний о будущем, то теперь для многих подростков главными стали безопасность, семья, дружба, чувство поддержки и взаимопомощи. «В моей практике подростки часто говорят: «Главное, что мы вместе» или «Хорошо, что все живы». Эти простые слова показывают, насколько иначе формируется их видение жизни».

Социальные навыки тоже изменились. Дети становятся внимательнее друг к другу, больше замечают чужие эмоции, учатся поддерживать. Вместе с тем в общении появляются новые вызовы, — подростки переживают потерю круга друзей из-за переездов, смены школ, поэтому им приходится заново учиться налаживать отношения. И это не всегда просто, особенно если есть недоверие к миру или страх открыться.

В практике Анастасии бывали случаи, когда дети самостоятельно проявляли инициативу помогать. Они хотели волонтерить, плести сетки, распространяли посты о сборах в Сети, продавали собственноручно сделанные вещи: плетеные браслеты, вязаные игрушки и даже нарисованные картины, и отправляли заработанное с разрешения родителей в поддержку ВСУ.

Откровенно: это поколение ускоренно взрослеет. Одно из самых заметных явлений среди современных подростков — это значительно более раннее столкновение с темами, которые в мирное время были далекими: потерями, неопределенностью будущего, необходимостью помогать взрослым, иногда даже принятием решений, не присущим их возрасту. Психолог замечает, как многие подростки берут на себя дополнительную ответственность: кто-то ухаживает за младшими, кто-то активно помогает маме в быту, а кто-то ищет возможности подработки. В разговорах звучат вопросы: «Что будет дальше с нами?», «Как мама выдержит, если что-то случится с папой?», «Хочется, чтобы война уже закончилась, чтобы хотя бы нормально поспать и не бегать в эти убежища».

Но психолог также предостерегает от упрощенного восприятия этого процесса: «Важно понимать: это «взросление» часто больше внешнее, чем внутреннее. Подросток может выглядеть зрелым — серьезные разговоры, забота о близких, раздумья о будущем страны. Но внутри остается потребность в детскости, игре, безопасном пространстве, где можно позволить себе быть уязвимым».

У поколения Z всегда была сильной «цифровая составляющая», но война еще усилила ее значение. Мемы, шутки, короткие видео стали не только развлечением, но и способом снять напряжение, справиться со страхом и тревогой. «Даже над сложными темами они часто шутят — юмор стал для них защитой», — отмечает психолог.

Но молодым людям очень нужен живой контакт. На групповых занятиях сначала телефоны в руках, но через 10–15 минут дети включаются в творческие или игровые активности и забывают о гаджетах. Они чувствуют ценность того, чтобы «быть вместе», делиться эмоциями, принимать и оказывать поддержку.

Еще одна особенность современных подростков — это прямота и откровенность в выражении своих переживаний. Они не стыдятся говорить: «Я боюсь сирены/громких звуков», «Я злюсь, когда меня не понимают», «Я не вижу смысла учиться, если неизвестно, что будет завтра».

К психологу чаще всего обращаются с чувством одиночества. Это связано и с переездами, и со сменой среды, и с проблемами доверия: «Я не хочу открываться, потому что в любом случае могут высмеять/не поймут/им все равно».

Тревожной тенденцией является рост количества конфликтных ситуаций. Подростки жалуются на оскорбления в чатах, «игнор» в группах, а также на сложность построения дружеских отношений в новых классах. В практике Заболотной есть несколько детей, у которых приобретенный диабет из-за пережитого давления и буллинга в классе. Сейчас для детей типично кучковаться против одного и вытеснять его.

Самыми распространенными темами в разговорах с психологом стали страхи разного пошиба. Это может быть страх оставаться дома одному, боязнь громких звуков или тревога за близких. «Один подросток признался: «Я могу сам дома минут 10, а потом начинаю бояться, что что-то произойдет», — делится опытом психолог.

Серьезной проблемой остается самооценка. Дети часто сравнивают себя с другими: «Я хуже», « У меня не получится». Это усиливается из-за нестабильности, — когда все вокруг неопределенное, вера в собственные силы тоже пошатывается.

Особенно болезненны семейные темы. Некоторые подростки говорят об отсутствии кого-то из родителей: о военнослужащих, которые находятся в плену или погибли; о том, что отец прячется от ТЦК, и семья не может никуда пойти; о конфликтах в семье или собственной ответственности за младших братьев и сестричек. Сейчас нередко обращаются с самоповреждениями, суицидальными тенденциями. Беспокоят навязчивые мысли, повышенная тревожность и нарушение сна.

Вместе легче одолевать трудности

Мнения о том, что нынешние подростки «более взрослые», придерживается и заместитель главы молодежного совета города Пивденное Виолетта Бондарь. В консультативно-совещательный орган привлечены люди в возрасте до 35 лет, в частности и школьники. И проводя наглядно параллели, Виолетта отмечает, что наблюдает другие черты у подростков по сравнению с опытом взросления предыдущего поколения. «Они более ответственные, сознательные, глубже ценят жизнь. Но вместе с тем у них больше тревожности и неопределенности по поводу будущего», — замечает она.

По словам представителя молодежного совета, подростки стали более сплоченными. Хотя есть и те, кто придерживается позиции «сам за себя», но большинство осознает: только вместе легче преодолевать трудности. В школах и в молодежных активностях они часто поддерживают друг друга, готовы помогать и организовывать что-то общее. Это отличает их от поколения, жившего в более спокойных условиях.

Среди самых актуальных тем, которые поднимает молодежь, представитель молодежного совета выделяет безопасность, будущее и возможности для развития: «Молодежь хочет понимать, как получить качественное образование, реализовать себя здесь, в Украине, чтобы не пришлось выезжать. Часто поднимают тему психологической устойчивости, ведь живут в постоянном напряжении». Подростки также предлагают для реализации идеи об экологии, развитии городского пространства — хотят видеть изменения в среде, где растут.

«Все может измениться за одну ночь»

17-летний Дмитрий Пташник в этом году окончил школу и на собственном опыте почувствовал, как война изменила его представление о будущем. «Раньше я думал, что будущее — это что-то стабильное: окончить школу, поступить в университет, иметь какие-то планы на несколько лет вперед. Война показала, что все может измениться за одну ночь. Теперь я вижу будущее не как что-то гарантированное, а как то, за что нужно бороться каждый день. Оно стало более ценным, но и более хрупким».

Война кардинально изменила и его отношение с окружением. «С одними мы стали намного ближе, поскольку пережили одинаковую боль и потери. Другие, наоборот, отошли, потому что или не выдержали напряжения, или наши ценности уже не совпадали. Сейчас я ценю каждого настоящего человека рядом и почти не держусь за тех, кто был случайным в моей жизни», — рассказывает парень.

Вопрос доверия стал для него особенно актуальным. «Сложнее доверять людям. Ведь война оголила все — кто ты есть на самом деле. Я видел, как некоторые люди думают только о себе, а другие готовы помогать даже незнакомцам. Поэтому теперь я доверяю не сразу, но если уж доверяю, то полностью».

По словам Дмитрия, война заставила его развить новые черты и навыки. «Устойчивость и самостоятельность. Я быстро повзрослел, так как нужно было самому решать много вещей, которые раньше делали родители. Также научился ценить мелочи и не откладывать жизнь на потом. Стал внимательнее к людям, добрее — ведь теперь понимаю, что каждый может носить в себе боль, о которой ты не догадываешься».

«Лично я хочу быть тем, кто помогает восстанавливать страну. Может, не обязательно в военной форме, но своими знаниями, работой, поддержкой других. Чувствую, что мы, поколение войны, будем теми, кто сделает Украину еще сильнее», — говорит Дмитрий.

Несмотря на такие оптимистичные заявления о восстановлении, Дмитрий признает сложность ситуации: «Друзья по-разному реагируют. Кто-то действительно готов оставаться и строить будущее здесь, кто-то выехал, а кто-то планирует это сделать».

Быть опорой, когда видение размыто

Марина Медведева, мама двух сыновей — одного в препубертатном периоде и 19-летнего пасынка, — делится опытом воспитания подростков в условиях войны. Ее наблюдения показывают, как по-разному дети реагируют на военные реалии в зависимости от возраста и личности.

«Если говорить об изменениях в мировоззрении, то здесь совершенно разные опыты», — рассказывает Марина. О старшем сыне, который адаптируется и, как говорят, чувствует себя бессмертным, что характерно для подростков, она отмечает: «Когда работает ПВО, он выходит смотреть в окно, и это рискованно. Более рискованное поведение».

С младшим сыном ситуация другая: «Здесь есть большая тревожность, особенно относительно воздушных атак, и влияет отсутствие отца рядом, поскольку он воюет. Конечно, это все в комплексе дает свой эффект».

Об ускоренном взрослении оценка Марины неоднозначная: говорит, что у старшего этот процесс своевременный, а младший просто становится самостоятельным, чтобы так поддерживать маму.

Материнский опыт показывает, насколько сложно общение с детьми в эмоционально тяжелые моменты. «Трудности общения на самом деле есть у всех поколений, и самое сложное — быть с ребенком в его сложных эмоциях. Мы должны этому учиться с нуля, поскольку нас этому не учили. Когда ты сам изможден и тебе нужно выдерживать еще и эмоции ребенка — бывает крайне сложно, поэтому хочется, чтобы все это закончилось. Ребенок в настоящее время может закрываться. Здесь вопрос именно в том, где родителям взять ресурс, чтобы быть опорой».

Насчет планирования будущего Марина констатирует неопределенность, влияющую на всю семью: «Старший дал себе время до 21 года и будет смотреть: выезжать или нет. Что касается младшего — это, наверное, мое зеркало, потому что и у меня размыто видение, и у него. Как будет с образованием и т.п. С планами сложно».

Эксперты по-разному оценивают долгосрочные последствия для поколения Z. Анастасия Заболотная видит две стороны этого вопроса: «С одной стороны, война формирует у них устойчивость и зрелость. Они учатся ценить простые вещи, видеть смысл в семье, дружбе, взаимоподдержке. Это может сделать их сильным поколением, способным быстро адаптироваться и брать на себя ответственность». Но есть и серьезные риски: «Продолжительный опыт жизни в условиях войны может сформировать повышенную тревожность, недоверие, чувство, что «планировать нет смысла». Это может влиять на способность строить длительные отношения, карьеру, мечтать». Именно поэтому сейчас чрезвычайно важно создавать для подростков пространства поддержки: психологические группы, арт-терапевтические занятия, безопасные среды в школах.

Война навсегда изменила поколение Z, но станет это изменение благословением или проклятьем — зависит от того, как общество отреагирует на новые потребности и вызовы молодежи. Несмотря на все трудности, у этого поколения есть огромный потенциал, и задача взрослых — помочь им его реализовать, не потеряв в то же время право быть детьми там, где это еще возможно.