Ядерная доктрина США и конвенционное оружие: при каких условиях Вашингтон нажмет "красную кнопку"

Ядерная доктрина США оправдывает себя: от завершения Второй мировой войны никто не наносил ядерных ударов по Соединенным Штатам или другим государствам.

Фокус перевел статью аналитика по безопасности, экс-сотрудника ВВС США Гаррисона Касса на портале National Interest. В статье "В чем заключается ядерная доктрина США?" говорится о концепции сдерживания, о ее эффективности и о том, при каких условиях Вашингтон может нажать "красную кнопку".

Ядерная война остается среди самых серьезных угроз существованию человечества и, возможно, самой непосредственной угрозой его исчезновения. Один из крупнейших в мире арсеналов ядерного оружия имеют Соединенные Штаты, которые сохраняют позицию преднамеренной неопределенности в своей ядерной политике, из-за чего чрезвычайно сложно понять, как и когда Америка может применить ядерное оружие. Несмотря на неопределенность доктрины США, прецеденты и процедуры дают определенное представление о реальной ядерной политике самой мощной страны мира.

Цель ядерного арсенала США — сдерживание

Некоторые государства обладают ядерным оружием, чтобы компенсировать недостатки своих конвенциональных вооруженных сил. Например, вооруженные силы Пакистана в целом считаются слабее индийских, но наличие у Пакистана ядерного оружия помогает поддерживать баланс сил между двумя сторонами.

Соединенные Штаты давно имеют самые сильные в мире конвенционные вооруженные силы, что устраняет необходимость в ядерном щите. Вместо этого основой ядерной доктрины США стало ядерное сдерживание, то есть наивысшим приоритетом является предотвращение ядерной агрессии со стороны противника благодаря угрозе сокрушительной мести. С момента наступления ядерной эпохи в 1940-х годах Соединенные Штаты стремятся убедить своих противников, что любое ядерное нападение на США или их союзника по договору будет рассматриваться как повод для ответного ядерного удара огромных масштабов.

Конечно, сдерживание во многом зависит от способности США нанести второй удар, что требует разнообразного и рассредоточенного ядерного арсенала. Можно с уверенностью утверждать, что эта стратегия сдерживания сработала: в конце концов, никто никогда не наносил ядерный удар по Соединенным Штатам.

"Гибкое реагирование": стратегическая доктрина США с 1961 года

В 1950-х годах администрация президента Дуайта Д. Эйзенхауэра приняла политику "массированного возмездия" в отношении применения ядерного оружия — по сути, Соединенные Штаты угрожали применить ядерное оружие в ответ на любую провокацию. Однако в конце 1950-х годов в мире произошел ряд инцидентов, с которыми этот подход не мог справиться — главным образом потому, что для этого Соединенным Штатам пришлось бы перейти к ядерной войне, а Эйзенхауэр неоднократно отказывался идти на такой шаг.

После вступления в должность президента Джона Ф. Кеннеди в 1961 году американские политики приняли доктрину "гибкого реагирования", которая допускала целый спектр вариантов реагирования — от обычной обороны до ограниченного применения ядерного оружия. Цель этого подхода заключалась в том, чтобы предоставить политикам ряд приемлемых вариантов, не приводящих к полномасштабной ядерной войне — похвальное решение, учитывая, что такая война может привести к гибели человечества. С этой целью США до сих пор поддерживают ряд систем, которые позволяют дать пропорциональный ответ, не прибегая к полномасштабной ядерной войне: речь идет о ядерной триаде.

Наиболее узнаваемой чертой ядерной доктрины США является ядерная триада, состоящая из:

• наземных межконтинентальных баллистических ракет (МБР) для быстрого реагирования на атаку;
• атомных подводных лодок с ядерным вооружением, которые практически невозможно уничтожить во время первого удара, обеспечивающих скрытность и возможность нанесения второго удара; и
• бомбардировщиков с ядерным вооружением, обеспечивающих максимальную гибкость.

Триада гарантирует, что ни один удар не сможет лишить США всего ядерного арсенала. Противники понимают: любая ядерная атака на США приведет к ответному удару, который уничтожит страну-нападающего, что делает первый удар заведомо проигрышным вариантом.

Намеренная неопределенность применения ядерного оружия

Как упоминалось ранее, США сохраняют позицию намеренной неопределенности. Например, США никогда не брали на себя общего обязательства "не применять оружие первыми", оставляя противников гадать, как и когда именно США решат задействовать свой грозный ядерный арсенал. Эта неопределенность оставляет открытой, например, возможность того, что Америка решит нанести ответный удар ядерным оружием в случае достаточно сильной атаки конвенционным вооружением. В доктрине к тому же не упоминается, будет ли ядерное оружие использоваться в ответ на применение других видов оружия массового поражения, а именно биологического и химического.

Официальная доктрина США призывает минимизировать потери среди гражданского населения во время ядерной атаки, сосредоточившись именно на военных целях. Однако масштаб ядерного удара неизбежно приводит к огромным сопутствующим разрушениям, что делает этот вопрос несколько противоречивым.

До сих пор комплексная доктрина США в отношении ядерного оружия оправдывала себя: с тех пор, как в 1945 году США сбросили атомные бомбы на Хиросиму и Нагасаки, никто никогда не наносил ядерных ударов по США (или другим государствам). Чтобы продолжить это достижение в 21 веке — в условиях противостояния между США и Россией, роста и совершенствования ядерного арсенала Китая и потенциальной угрозы со стороны Северной Кореи и Ирана, — необходимо будет решать новые задачи. К тому же развитие киберугроз и искусственного интеллекта добавляет еще один уровень неопределенности в мире, где элементарная ошибка может привести к уничтожению всего человечества.

Об авторе

Гаррисон Касс — старший автор отдела обороны и национальной безопасности в The National Interest. Касс — адвокат и бывший политический кандидат, который поступил на службу в ВВС США в качестве летчика-стажера, а затем был демобилизован по состоянию здоровья. Он специализируется на военной стратегии, аэрокосмической отрасли и вопросах глобальной безопасности. Гаррисон получил степень доктора юриспруденции в Орегонском университете и степень магистра в области глобальной журналистики и международных отношений в Нью-Йоркском университете.