Четыре триллиона причин не доверять доллару

Золото бьет очередные ценовые рекорды, уверенно закрепившись на отметке 3600 долл. за тройскую унцию и с некоторыми коррекциями двигаясь к новой вершине в 3700 долл.

Что означает эта динамика: скрытую глобальную инфляцию доллара или возврат мировой финансовой системы во времена «золотого стандарта»?

Еще недавно американские государственные облигации были универсальным инструментом формирования национальных резервов.

Но вот Financial Times пишет об очень красноречивом факте: мировые центральные банки сформировали в своих резервах активы в виде золота, уже совпадающие по своей стоимости с портфелем казначейских облигаций США (трежерис), которыми они владеют.

Кстати, деньги и нефть — это лучшая геополитическая лакмусовая бумажка.

Задача финансового инструмента в виде трежерис — покрывать структурные дисбалансы США в контексте системы «двух дефицитов»: бюджетного и счета текущих операций. А также иммобилизовать на некоторое время избыточные запасы мировой долларовой ликвидности, полученной десятками стран или вследствие положительной для себя международной торговли (в долларах), или в результате внешних привлечений кредитных и инвестиционных ресурсов (опять же в американской валюте).

Кроме того, схема, при которой мир сохраняет свои резервы в «американских долгах», — это, с одной стороны, элемент финансового неоколониализма в виде системы неэквивалентного глобального обмена ключевой фиатной (необеспеченной) валюты мира на реальные материальные активы и товары. А с другой — это элемент экономического развития для многих стран через доступ к американскому премиальному рынку сбыта.

Весь мир хочет торговать со США, которые формируют наибольший платежеспособный спрос. Почти весь мир получает за свои товары и услуги доллары. Также весь мир вкладывает эти доллары в американские долговые инструменты.

Точнее, так было до недавнего времени — в эпоху монополярного мира. Но сохранится ли указанная система взаимосвязей в мире неполярном?

Здесь замечу, что термин «многополярный мир» является в некоторой степени антинаучным. Все же уместнее использовать именно термин «неполярный мир», ведь когда полюсов «много», то в контексте целей геополитики они перестают выполнять функции именно полюсов.

Так что за последние годы Китай значительно сократил свой портфель трежерис с 1,2 трлн до 750 млрд долл. и переместился с первой ступеньки рейтинга владельцев американских облигаций на третью.

На первом месте сейчас Япония, на втором — Британия. В топ-10 также два облигационных офшора, Кайманы и Люксембург. А еще в списке Франция, Канада, Бразилия.

Одними из ключевых иностранных инвесторов трежерис раньше были именно центральные банки десятков стран мира, в том числе и наш Нацбанк.

Отавио Коста, макростратег и партнер инвестиционной компании Crescat Capital, сделал интересную инфографику, которая сразу начала ходить по социальным сетям: данные МВФ свидетельствуют, что из 11,6 трлн долл. валютных резервов мировых центробанков 6,7 трлн долл. (58%) номинировано в долларах. Здесь речь идет о валютной структуре.

А что со структурой резервов по видам финансовых инструментов?

Вот тут и была выявлена информационная сенсация: 3,9 трлн долл. активов мировых центробанков приходится именно на трежерис. Это почти 34%.

А 3,86 трлн долл. резервов — это вложения центробанков в золото.

То есть впервые за последние 30 лет удельный вес золота в резервах центробанков мира сравнялся с показателем инвестиций в трежерис США.

Одним из лидеров тут является Китай, уже несколько лет подряд вкладывающий свой излишек ликвидности в золото, а не в трежерис.

Это в свою очередь толкает цену золота вверх. Если бы Китай начал активно распродавать свой портфель облигаций США на вторичном рынке и вкладывать эту ликвидность в золото, динамика роста цен на «желтый металл» была бы еще более стремительной.

Сейчас Народный банк Китая увеличил свои золотые запасы до 74,02 млн унций на конец августа 2025 года. Для сравнения: золотые запасы Украины колеблются на уровне 1,3 млн тройских унций.

Все эти процессы происходят на фоне условного «краха глобальной роли доллара».

Ситуация напоминает события 50-летней давности, когда президент США Никсон отменил так называемый золотой стандарт, введенный в рамках Бреттон-Вудской валютной системы после Второй мировой войны: «все валюты равняются по доллару, а у самого доллара есть якорь в виде привязки к золоту».

По сути, мы наблюдаем распад 50-летнего геополитического цикла доминирования США и попытки сформировать новый цикл роста Америки в рамках модернизированной Индо-Тихоокеанской стратегии.

В случае успеха этот новый цикл также может сформировать тренд роста США на ближайшие 50 лет, то есть фактически почти на весь ХХІ век.

Отказ от золотого стандарта доллара в 1970 году сопровождался резким ростом цены золота на протяжении десяти лет — с 1970-го по 1980-й. Золото за тот период резко подорожало с 40 до 800 долл. за унцию.

В 1970-х годах США потеряли Индокитай: геополитическое поражение во Вьетнаме, провал проектов в Камбодже и Лаосе. США ушли из Индокитая, сокращая периметр имперского железного обруча в индокитайском сегменте Евразии.

Но катарсис катастроф 1970-х и последующее возрождение США произошли уже в 1980-х годах в виде дешевой нефти, снижения инфляции, рейганомики и победы Америки в холодной войне с СССР, который распался и перестал формировать альтернативный геополитический полюс.

Бреттон-Вуд и его валютная модель распались в 1970-х, и ему на смену пришла Ямайская валютная система с квазирыночными валютными курсами.

Но фактически это был тот же сильный доллар, который, как оказалось, привел США к деиндустриализации, изменению структуры рынка труда, отрицательному торговому сальдо, глубокому дефициту бюджета, росту госдолга, потере глобальной конкурентоспособности ряда американских товаров и лавинообразному росту отрицательного значения чистой инвестиционной позиции США.

Сильный доллар — это гипертрофированные финансовые рынки и формат «Америка всем должна, потому что все хотят купить доллар».

Сегодня Трамп, по сути, запустил процесс, аналогичный отказу от золотого стандарта доллара. Только он отказался от формата дорогого доллара и имманентной этому статуса функции «веры в доллар».

Здесь можно вспомнить и классиков политэкономии: ценность денег сначала определяется актом веры в наличие их имманентной ценности. Чем сильнее этот «акт веры», тем больше и ценность конкретного фиата.

Когда теряется «вера в доллар», рождается «вера в золото», и наоборот.

Конечно, есть и отличия от событий 50-летней давности.

Тогда США с помощью Китая хотели сдержать СССР. А сейчас с помощью нейтралитета РФ победить в противостоянии с Китаем. А вот на Ближнем Востоке диспозиции похожие. С той разницей, что тогда СССР играл свою партию с помощью арабских стран и Палестины. А сейчас РФ играет чаще всего с помощью Ирана (хотя и арабский кейс остается, просто он после падения режима Асада в Сирии остается как вспомогательный, а не основной).

В 1970-х годах США ушли из Индокитая, сейчас играют в размен нейтралитетами с РФ.

Кстати, тут нужно вспомнить, что любой успешный рестарт американского проекта — это падение цен на золото.

Например, золото в период с 1980-го по 1990-й упало с 800 до 400 долл. за унцию. Рейганомика победила рецессию, а ФРС и Уолкер — инфляцию. Доллар начал дорожать и «победил золото». Америка победила СССР и укрепила свою роль в статусе единоличного мирового гегемона.

Сейчас историческое течение времени существенно ускорилось, как и ключевые структурные процессы в мире.

Произойдет ли геополитический катарсис США в формате 2.0?

Сменится ли резкий рост цены золота падением?

Вернется ли доллар к формату нового доминирования и укрепления?

Победят ли США в противостоянии с Китаем?

Будет ли трампономика успешнее рейганомики?

И к чему приведет «обмен нейтралитетами» США и РФ?

Возможно ли повторение «вьетнамского синдрома»?

Есть ли основания для запуска модели Трампа—Рубио в отношениях с РФ наподобие модели Никсона—Киссинджера в отношениях с коммунистическим Китаем?

Все правильно — ответы на эти вопросы и определят динамику следующей «золотой лихорадки».

Но необходимо помнить, что главный принцип финансового мироздания пока будет неизменным: развивающиеся страны вкладывают свои резервы в доллар, США в свою очередь размещают свои резервы в золоте.

Крупнейшими владельцами золота являются США, которые одновременно являются и эмитентом ключевой необеспеченной фиатной резервной валюты мира — доллара.

Золотой запас США в разы превышает показатели Китая и Индии (ключевых стран Глобального Юга) вместе взятых.

Срабатывает уникальная связка: чем больше США печатают фиатный, то есть необеспеченный, доллар, тем выше глобальная инфляция и дороже золото.

А где сосредоточено золото? Правильно, в США и МВФ (то есть тоже в США).

Золотой запас принес США огромную инфляционную премию, просто находясь в хранилище Форт-Нокс.

И, кажется, Глобальный Юг начал наконец сам играть в эту игру.

Соответственно, возникает вопрос: почему НБУ не размещает свои резервы в золоте (его в резервах Нацбанка всего 5% на 2 млрд долл.)? Почему хотя бы на 30–40% резервы НБУ не формируются в золоте?

Ведь большинство мировых центробанков именно это и делали в 2022–2025 годах, массово скупая золото на мировых площадках. Сохраняют часть резервов в золоте Польша, Германия, Франция, Турция и многие другие страны. В целом вложение резервов в золото — логический шаг во время войны.

Но для принятия таких решений нужно иметь необходимый уровень «монетарного суверенитета»…