"Странная война": как французы с британцами "отфутболили" польского союзника и получили ужасы Второй мировой

После нападения 1 сентября 1939 года нацистской Германии на Польшу ее правительство и население ожидали адекватных действий союзников – Великобритании и Франции.

Когда германские танковые дивизии разрезали по всем направлениям территорию Польши как пирог (от Словакии, Силезии, Померании до Восточной Пруссии), правительства союзников утром 3 сентября предъявили Германии ультиматум. Они требовали до 11:00, или в крайнем случае до 17:00, вывести войска с территории Второй Речи Посполитой. Не дождавшись ответа от нацистов, эти две мощнейшие западные демократии в Европе в тот же день объявили о состоянии войны.

В Варшаве на следующее утро начались многолюдные демонстрации солидарности с Лондоном и Парижем…

Насколько были готовы к войне британская и французская армии? На границе протяженностью более 400 км немцы имели лишь восемь кадровых дивизий против более чем 40 у противника; буквально все танковые части немцев отправились на восток, в Польшу. Французы на Западном фронте имели почти трехкратное преимущество в самолетах (3300 против 1200) и абсолютное в танках. Однако мобилизационные планы министерства обороны Франции позволяли достичь еще большего преимущества максимум после третьей недели сентября. Генштаб в Париже все еще опирался на опыт Первой мировой войны, где были нечастыми маневровые операции. И там никак не могли представить, что Польша проиграет войну в столь короткие сроки.

Британская армия еще находилась в самом начале мобилизационных мероприятий и реформирования и мало чем могла помочь в войне на континенте. Известно, что будущий глава правительства Уинстон Черчилль еще в 1938 году говорил, что армия Чехословакии втрое больше британской. Первые две дивизии экспедиционного корпуса планировалось отправить на континент не раньше начала октября 1939 года (к тому времени Польша уже была полностью оккупирована немецкими и советскими войсками).

"Когда начались военные действия в Польше, ни Англия, ни Франция не помышляли об активном военном вмешательстве в конфликт, хотя в это время на Западном фронте не было ни одного немецкого танка. Напрасно поляки добивались от Франции хотя бы авиационной активности; даже военным снаряжением и боеприпасами союзники Польши не помогли, хоть и обещали. В 1939 году генерал Гамелен записывал в дневнике, что Франция сможет помочь Польше только в 1940 году, а наступать на широком фронте – только в 1942 году", – писал выдающийся украинский философ Мирослав Попович в книге "Червоне століття".

Французское наступление и решение в Аббевиле

7 сентября 1939 года началось неторопливое наступление на "Линию Зигфрида" (она уступала глубокоэшелонированной французской "Линии Мажино"). Немцы отступали, практически не сопротивляясь, используя мины, доказавшие свою эффективность: много танков, бронеавтомобилей было подорвано. Максимальное продвижение французских войск не превышало 35 километров в глубь территории Германии – в Сааре и Баден-Вюртемберге. Последние попытки возобновить наступление завершились 13 сентября после тайного решения Верховного франко-британского военного совета в Аббевиле. Согласно ему откладывалось на неопределенный срок общее наступление на Западном фронте и любые операции Королевских ВВС над Германией.

В это время судьба Польши была практически решена. А ее уже бывшие союзники по дипломатическим каналам искали возможности для сепаратных переговоров с нацистами. Американский писатель и историк Уильям Лоуренс Ширер писал: "Немцы не оказывали "энергичного сопротивления", отступили к "Линии Зигфрида" после почти бескровных столкновений… Ни одной немецкой дивизии, танка или самолета не было выведено с Польского фронта для усиления Западного фронта" ("Падение Третьей республики. Расследование падения Франции в 1940").

Крах Польши и "странная война" на Западе

А 17 сентября 1939 года советские войска согласно Секретному протоколу к Пакту Молотова — Риббентропа начали оккупацию восточных воеводств Второй Речи Посполитой. Польское правительство отправилось в изгнание в Румынию, где было на время интернировано; многие десятки тысяч польских военных просачивальсь в соседние государства, чтобы затем участвовать в будущих боевых действиях на стороне союзников по Антигитлеровской коалиции. Очаги героического, но безнадежного сопротивления польских войск капитулировали в самом начале октября 1939 года, причем они старались сдаваться именно нацистам, а не коммунистам.

Последние боевые столкновения на Западном фронте произошли 21 сентября, когда генерал Морис Гамелен отдал приказ отступать на территорию Франции. Отступление было столь же неторопливым: французские подразделения перешли границу только 17 октября и закрепились на "Линии Мажино".

Еще раньше начался второй этап "странной войны" — с футбольными матчами, нескончаемыми застольями и встречами на кофе. Британское правительство даже направило своим солдатам уже в октябре 1939 года несколько тысяч футбольных мячей. Немцы тоже беззаботно себя вели; часто противники перекликались из окопов и укреплений, ситуация была схожа едва ли не с "братаниями" во время Первой мировой войны. С пленными обращение было достаточно дружеским, обходилось без эксцессов.

В то же самое время на Восточном фронте польские военнопленные подвергались пыткам, нередки были случаи расстрелов сразу после завершения боев. В СССР значительная часть отправленных в лагеря польских офицеров, полицейских, представителей интеллигенции и клира перед началом Великой Отечественной войны стали жертвами режима. Это жуткое дело с истреблением военно-политической элиты Второй Речи Посполитой, долгие годы не признавалось коммунистическим режимом и получило название Катынь.

После завершения Польской кампании и закрепления дружеских отношений со сталинским государством нацисты постепенно стали перебрасывать на Западный фронт новые силы, прошедшие горнило хоть и недолгой, но настоящей войны. Французы из-за "Линии Мажино" беззаботно наблюдали за усилением группировки немецких войск, которые готовились к предстоящему вторжению во Францию, Бельгию и нейтральную Голландию.

Упущенные возможности и последствия

Британский историк Бэзил Лиддел Гарт в фундаментальной книге "Вторая мировая война" писал: "После падения Франции немцы захватили документы французского верховного командования и частично опубликовали их… Документы свидетельствовали, что в течение зимы союзное командование обдумывало планы самых разнообразных наступательных операций: план удара по Германии через Норвегию, Швецию и Финляндию; план удара по Рурскому бассейну через Бельгию; план удара по Германии через Грецию и Балканы; план удара по нефтеносным районам на Кавказе с целью отрезать Германию от источников снабжения нефтью. Это был конгломерат бесполезных фантазий союзных лидеров, которые находились в мире иллюзий до тех пор, пока их не привело в чувство наступление Гитлера".

Фантазии — это хорошо, но требовалась как минимум политическая воля государственных деятелей, мастерство генералитета и, наконец, желание самих французов и британцев сражаться с врагом. А как раз из-за памяти о многомиллионных жертвах во время Первой мировой войны этого не было. К 1939 году, через два десятилетия после подписания Версальского договора, зафиксировавшего победу Антанты и унижения Германии и ее союзников, произошла своеобразная политическая и морально-психологическая демобилизация обществ Великобритании и Франции. Расплатой за нее стал позор Французской кампании мая-июня 1940 года, которая завершилась оккупацией 60% территории Франции и "странной" операцией с эвакуацией британского экспедиционного корпуса из Дюнкерка в Англию.

Именно подписание за неделю до начала Польской кампании Пакта Молотова — Риббентропа выбило из рук сторонников жесткой линии как в Париже, так и Лондоне последние аргументы относительно борьбы с нацистской угрозой. С того времени был зафиксирован новый и неожиданный, даже неестественный альянс нацистов и коммунистов, который продержался до 22 июня 1941 года.

Британский историк Норман Дэвис в книге "История. Европа" писал: "Бессилие западных государств, безусловно, поощряло Гитлера и Сталина. То, что французские политики называли Drôle de guerre, странной войной, было странным только для тех, кто не был непосредственно втянут в нее. В течение 20 месяцев после падения Польши завоевано 13 европейских стран: восемь руками Гитлера и пять руками Сталина. Сталин перехватил инициативу, послав Красную армию в Финляндию 30 ноября 1939 года".

Итак, войска двух союзных государств, которые готовились к совсем другой, "окопной", войне и не считались с новым, маневренным видом войск – танковыми подразделениями, подошли к сентябрю 1939 года совсем не подготовленными. И с точки зрения политики, и в морально-психологическом плане, и с совершенно отсталыми представлениями о современной на то время войне. Вера в непоколебимость "Линии Мажино", в замечательные, но оказавшиеся ненужными фортификационные сооружения, в стратегию, базировавшуюся на оборонной доктрине времен 1914–1918 годов, сыграла главную роль в будущем позорном поражении Франции. До нее осталось всего восемь месяцев. Время, которое было бездарно потеряно, но этой паузой на все 100% воспользовались нацисты. Именно в мае 1940 года завершилась "странная война" на Западном фронте — теперь французским и британским солдатам было не до кофе и футбольных матчей…

Правительство США, будущий союзник по Антигитлеровской коалиции, еще не было готово выйти из спячки. Ее можно смело назвать "политикой изоляционизма", которую "не словом, а делом" придерживается и нынешняя администрация США во главе с президентом-"миротворцем" Дональдом Трампом. А во время Второй мировой войны, которая шла уже полным ходом, эта политика завершилась только после 7 декабря 1941 года, "Дня бесславия" – атаки японцев на Перл-Харбор, во время которой был практически уничтожен Тихоокеанский флот США. История ничему не учит?