Жители Англии переезжают в Полтавскую область: уже восстановили старинную школу, о которой забыли на сто лет

Жить в английском графстве и полтавской глубинке — две большие разницы. В Старом Хуторе на Лохвитчине нет даже магазина, а продуктовая лавка приезжает раз в неделю.

До Гирявых Исковцев — административного центра сельского совета — 15 километров по совершенно разбитой трассе. Это почти час (!) езды.

Даже чтобы поговорить по телефону, сельчане вынуждены искать точки на своих подворьях, где ловит мобильную связь.

Газ здесь есть только на одной улице, а вне ее люди отапливают хаты дровами. Да и хат уже совсем немного осталась. С момента последней переписи населения в 2001 году количество жителей Старого Хутора уменьшилось еще на сотню и сейчас достигает чуть более 80. Здесь нет ни детсада, ни школы. А детей школьного возраста всего десять. И двое из них на днях прибыли из Великобритании.

"Я здесь счастлива!"

Двое новеньких школьников в Старом Хуторе – дети 36-летней киевлянки Ирины, меценатки, которая на личные средства с помощью громады, находясь в вынужденной эмиграции, восстановила в селе здание бывшей земской школы, построенной по проекту известного архитектора Афанасия Сластиона. Сын женщины 1 сентября этого года стал первоклассником, а дочь отправилась в четвертый класс.

— Я счастлива, что мы здесь, – глаза Ирины светятся радостью. — Здесь просто наслаждаемся жизнью! Школа в Гирявых Исковцах, где они учатся, очень хорошая. Единственная проблема – разбитая дорога, по которой их возит школьный автобус.

— Так, может, вы и трассу до Гирявых Исковцев отремонтируете? — шутя, спрашиваю ее.

Она лишь улыбается в ответ и разводит руками. Ирина спасла памятник культуры местного значения в Старом Хуторе — бывшую школу в стиле украинского модерна. Кстати, кто-то должен был бы заменить визитку этого древнего села в Википедии, поскольку на размещенном фото — заброшенное неухоженное здание с разваленными ступеньками, а теперь оно, как новая копейка.

…Все началось ровно год назад. Ирине (она категорически отказывается называть фамилию), которая на тот момент находилась в Англии, куда вывезла детей от войны, попался в интернете свежий снимок бывшей сластионовской школы в Старом Хуторе. Состояние здания женщину настолько поразило, что она начала немедленно действовать, даже не посоветовавшись с мужем или с кем-то из семьи.

— Это село, в котором родилась моя мама, где я, по сути, выросла, потому что родители часто отправляли меня из Гадяча к дедушке с бабушкой, — говорит Ирина. — Помню, во времена моего детства в этом помещении был магазин. Я тогда даже не подозревала, что строение с нетипичными для сельской местности окнами и дверями, а также кирпичной кладкой имеет историческую ценность. Но когда увидела на снимке почти полностью развалившийся порог, обшарпанные стены и выбитые стекла, у меня защемило сердце. Поэтому решила попытаться спасти эту жемчужину.

Ирина преподавала английский язык для украинских беженцев, имела постоянный заработок, часть дохода могла выделять на ремонт памятника культуры. Позвонила заведующей старохуторским клубом и по совместительству библиотекарю Оксане Берестовской и попросила у нее помощи: "Мне очень хочется восстановить школу, чтобы она не рассыпалась. Если бы кто-то на месте организовал людей, я высылала бы деньги на ремонт".

Сельчане охотно откликнулись на такое предложение. Сначала мужчины выкосили сорняки и вырубили заросли вокруг заброшенного строения. А потом принялись менять разбитый шифер на крыше — спешили до затяжных дождей и холодов сделать помещение максимально защищенным. Добровольные помощники Ирины брали чеки на краски, стекло, кирпич, цемент и прочее, а она отправляла им деньги.

Решение организационных моментов в большей степени взяла на себя староста села Наталья Давыденко. В частности, что касалось подвоза рабочей силы и стройматериалов.

– Честно, никто не считал, сколько денег ушло, но сумма не заоблачная, – отвечает Ирина на мой вопрос о стоимости воплощения идеи. — Для моего кошелька это не было ощутимо, тем более что работы выполнялись постепенно. Зато сплоченность людей оказалась бесценной. К работам приобщались все, кто мог. Я прямо на расстоянии чувствовала этот неповторимый дух толоки, объединяющий народ в общем деле. Для нас всех это было действительно важно и интересно. Очень надеюсь, что наш опыт кто-то повторит в других местах.

Дети начали забывать родной язык, поэтому мы решили возвращаться

— Посмотрите, какие теперь стены приятного персикового цвета, — хвастается заведующая клубом Оксана Берестовская. — Отдирали старую побелку, по-новому штукатурили, шпаклевали, красили… Благо, ни пол, ни двери, ни окна менять не пришлось. Они сделаны из какого-то невероятно крепкого дерева, что за более чем сто лет с ним ничего не случилось. Лишь кое-где подшпаклевали, подбили и покрасили.

Уже весной постеклили окна, побелили здание снаружи (оно сложено из красного кирпича, мода же на побелку появилась в 50-х годах прошлого века), подвели черной краской цоколь. Двойные деревянные рамы, по словам Оксаны, аккуратно вынули, отреставрировали и поставили обратно.

— Какую задачу Оксана Петровна давала, то и делали. Сюда, бывало, идешь с тяжелой душой, а тут за работой поговоришь с людьми, споешь — и становится легче, — говорит одна из участниц толоки Вера Левченко.

Весной у бывшей школы разбили также клумбы и высадили парк. По просьбе меценатки его назвали в честь погибшего в боях за Украину 26-летнего Александра Корпаня, жителя Старого Хутора.

Вскоре в отремонтированное помещение перебазировался сельский клуб вместе с библиотекой, который до этого находился на окраине и куда трудно было добираться. Кстати, меценатка при этом восстановила и фонд библиотеки, отправив из Англии несколько посылок с новенькими детскими книгами. Еще выслала деньги на кресла-трансформеры. Теперь дети, когда приходят в клуб, сразу же их занимают.

А накануне нового учебного года в Старый Хутор приехала и она сама с детьми.

— Как и все, кто убегает от войны, мы надеялись, что скоро вернемся в Киев, где жили до этого, — продолжает Ирина свою историю. — Но прошло три с половиной года, а войне не видно конца. Мои дети начали забывать родной язык, потому что попали в Англию, когда сыну было три года, а дочери – пять. Нам всем не хватало общения с родными. И я приняла решение возвращаться в Старый Хутор. В Киев не рискнула везти детей, а в родительской квартире в Гадяче нам было бы тесно.

— Вы умеете топить печь дровами? — интересуюсь у собеседницы.

— Никогда не приходилось, но видела, как это делает моя бабушка, которой уже 84, — отвечает. — Не думаю, что с этим будут проблемы. Сейчас занимаемся подводкой воды в дом, значит, у нас будет душ. Бытовые неудобства меня меньше всего пугают. Все-таки здесь больше преимуществ: большой двор, свежий воздух, "домашний зоопарк" с курами… А какое это счастье для бабушки, что она не одна в доме!

Ирина пока взяла паузу в работе. Тем временем стала самой молодой участницей сельской самодеятельности — творческого коллектива "Хуторяночка". Женский хор, костяк которого составляют женщины 50+, готовится к отчетному концерту громады в Гирявых Исковцах.

— Собираемся на репетиции, поем украинские песни, и меня просто распирает гордость, что мы дали новую жизнь более чем столетнему памятнику культуры, — говорит Ирина. — Даже не ожидали, что так хорошо получится. Сначала хотели просто "собрать" в кучу здание, чтобы оно не развалилось. А вышла такая красота! Стоишь среди просторного зала, смотришь через шестиугольные окна на поля, на закат, чувствуешь невероятно теплую ауру… Здесь даже стены вдохновляют! Это настоящее счастье!

Деревянные здания в "кирпичных вышиванках"

До восстановления здания участницы художественной самодеятельности собирались для репетиций в фельдшерско-акушерском пункте — он занимает небольшую площадь со стороны бывшей школы, когда-то служившей жильем для учителей. Однако ФАП не всегда был доступен в нужное время.

Кроме того, строение, долгое время пустовавшее, стало еще и мастерской по изготовлению маскировочных сеток. Когда из сельского совета подвозят материал, завклубом приглашает в чате всех, кто может помочь фронту, взяться за работу.

На видном месте в старинной школе — уголок Афанасия Сластиона.

— Это просто чудо, что здание уцелело, — говорит Оксана Берестовская. — Его спасли предприниматели, которые держали здесь магазин. Потому что от другой средней школы, построенной в послевоенное время, не осталось и следа — сельчане после распада колхоза растянули ее по кирпичине-шиферине. Пока были колхозы, все держалось. Хотя и тогда развивали только административные центры, а об отдаленных селах не заботились. Поэтому в Старом Хуторе все начало приходить в упадок. Молодежь массово уезжала… Моему мужу 57 лет, он местный, когда ходил в школу, в их классе было всего восемь учеников. А наш старожил, 90-летний Федор Алексеевич Федоренко, вспоминает, что в его классе было сорок детей.

Конечно, больше ста лет назад в Старом Хуторе было достаточно детей, чтобы в нем открыли начальную школу.

Тут следует подробнее рассказать о том, чем интересны школы Сластиона.

В 1908 году, когда начальное четырехклассное образование в российской империи стало обязательным, Лохвицкое уездное земство утвердило проекты школ архитектора, этнографа и художника Афанасия Сластиона, жившего в то время в Миргороде. Тогда это было действительно революционное решение. Ведь до этого почти целое столетие украинский архитектурный стиль на Левобережной Украине находился под запретом российского императора. Но несмотря на запрет, Афанасий Сластион, которого называют идеологом украинского модерна начала XX века, развивал национальную идентичность в архитектуре. И Лохвицкое земство не побоялось утвердить именно его проекты. Оно стало единственным на Левобережье, которое согласовало строительство деревянных школ в "кирпичных вышиванках", как некоторые их образно называют. Узоры, говорят исследователи, автор заимствовал из альбомов собиравшей их Олены Пчилки, матери Леси Украинки.

Тогда по проекту Сластиона в 1910—1914 годах на Полтавщине (Чернухинская волость, Лохвицкий, Пирятинский и Лубенский уезды), а также за ее пределами в нынешней Сумской и Черниговской областях построили более 80 школ. Они отличаются шестиугольными окнами, входами в виде башен со шпилями, заломленными крышами, а также кирпичным декором на фасаде, повторяющим узор украинских вышиванок. Необычный наружный орнамент фасада "рисовался" с помощью особой кладки — выступов и впадин, без использования фигурного или обтесанного кирпича.

Архитектор предложил планы одно-, двух- и трехкомплектных школ. В Старом Хуторе была однокомплектная, где работал один учитель и училась одна группа разновозрастных учеников.

В каждой школе Сластиона была учебная и жилая часть, канцелярии для учителей. Одна большая классная комната разделялась только раздвижной перегородкой. В жилой части жили педагоги с семьями.

Обычно строительство школы, возложенное на подрядчиков, длилось около года.

Сейчас известно о менее чем 50 школах на Полтавщине. Больше всего – почти 20 – расположены на территории современной Лохвицкой громады. Причем все только на левом берегу реки Удай.

Аутентичную печь кто-то разобрал, разрушенный войной шпиль не восстановили

— Тепло в помещениях сохранялось за счет деревянного сруба, обложенного камышом и качественным кирпичом. В некоторых школах, кстати, потолки были подбиты овечьей шерстью, — продолжает Оксана. — К сожалению, в Старом Хуторе аутентичная печь с духовкой была разобрана кем-то раньше, поэтому мы ее восстановили и будем топить дровами. Сюда когда-то был подведен газ, но кто-то срезал батареи.

Кстати, раньше школу называли "шпилевой", потому что в оригинале ее украшал шпиль. Однако во время Второй мировой здание было разрушено и шпиль уже не восстанавливали.

В общей сложности по меньшей мере десять из всех известных школ Сластиона разрушены, еще часть — в заброшенном состоянии. Одна из последних эпохальных потерь — сожженная местными вандалами школа в селе Западинцы на Миргородщине, которая была лучшим архитектурным образцом.

В Чернухинской громаде из 11 объектов полноценно работают три. В селе Гильцы здание до сих пор используют по прямому назначению. Там действует лицей. В Кизловке размещается школьная библиотека, в Чернухах — Дом детского и юношеского творчества. А в Городище от школы Сластиона не осталось и фундамента.

В бывшей земской школе в Млынах работает филиал Лохвицкой гимназии № 1.

Здание бывшей земской школы в селе Харсики заброшено. В Гаевщине строение на грани исчезновения.

Лучше всего сохранилось здание бывшей школы в селе Бодаква Заводской громады под Лохвицей, в котором создан музей.

В селе Нетратовка современной Пирятинской громады в историческом здании разместился детский дом семейного типа.

Какие-то из этих архитектурных шедевров восстановлены силами местных жителей и волонтеров, какие-то перешли в частную собственность, часть получила охранный статус.

К сожалению, чиновники и культурные деятели десятилетиями только то и делали, что разводили руками: "Люди выезжают из сел, некому эти объекты охранять и хоть как-то за ними ухаживать".

Многое для сохранения и восстановления уникальных зданий сделала известная журналистка, ныне глава Национального комитета ЮНЕСКО "Информация для всех" родом из Пирятина Ольга Герасимьюк. 8 лет назад она инициировала проект "Школы Лохвицкого земства", благодаря чему уцелевшие школы Сластиона занесены в Государственный реестр недвижимых памятников Украины местного значения.

— Я очень благодарна Ольге за то, что она занимается сохранением истории, — говорит Ирина. — Вскоре мы вместе с ней прикрепим к нашей школе уже изготовленную памятную доску.

Ольга Герасимьюк имеет амбициозную цель – добиться, чтобы школы Сластиона попали под охрану ЮНЕСКО. Однако здание, которое разрушается, не может быть взято под охрану этого международного учреждения. Так что, чем быстрее бывшие земские школы получат хозяина, как, например, в Старом Хуторе, тем лучше.

Фото предоставлены Оксаной Берестовской, со страницы Ольги Герасимьюк в Фейсбуке и "Суспільне Полтава"