"У нас все дни – понедельник": как спасают животных в единственном в Украине ветеринарном госпитале

С начала полномасштабного вторжения в Хмельницком функционирует первый и единственный в стране ветеринарный госпиталь военного профиля, где ветеринары круглосуточно спасают животных. И не только служебных, помогают и домашним, и диким, пострадавшим на линии фронта, вывезенным из опасных регионов. Да что там, без внимания специалистов не оставались даже воробьи.

О лечении героических животных, их дальнейшей судьбе и о самоотверженной работе ветеринаров Коротко про рассказал начальник Первого военного госпиталя, профессор, заслуженный ветеринарный врач Украины Кирилл Чумаков.

Доктор Айболит и лисенок Буча

- Кирилл Анатольевич, как началась история вашего госпиталя? Помните ли вы своих первых пациентов? Кто это был?

- Конечно, помню. Организовали его кинологи Министерства внутренних дел еще в 2017 году - как первый полевой госпиталь ветеринарной медицины. Вначале 2018-го приступили к работе. Тогда в Северодонецке, Мариуполе, Лисичанске, Днепре, Славянске - по всей линии фронта - провели более 500 операций раненым животным. 

- Так много…

- Да, потому что аналога у нас не существовало. Мы были первыми ветеринарными врачами на передовой. 

Первый пациент появился через неделю после начала войны, когда мы приехали по вызову на Киевщине, которая еще была под оккупантами. Сделали трахеотомию служебной собаке с осколочным ранением грудной клетки прямо в полевых условиях.

В Хмельницком, где мы находимся постоянно, в начале войны было очень много беженцев, переселенцев.

В центре города есть кинотеатр имени Шевченко, очень большое старинное здание с двумя залами. В Киеве приняли решение сделать там пункт временного пребывания беженцев. С одной стороны кинотеатра сделали пункт, где находились переселенцы с животными. 

Наверное, впервые в истории Украины в театре стоял операционный стол, лампа, там проводились операции, ампутации и так далее. Мои врачи круглосуточно, на протяжении двух лет, дежурили в этом кинотеатре.

Тогда в день принимали три, четыре, пять, десять, двенадцать собак и кошек из Харькова, работа велась круглосуточно. Если возникали тяжелые случаи, мы забирали животное машиной и оперировали его в госпитале. 

- Вы говорите, ездили на Киевщину. Что там происходило во время освобождения?

- Мы находились в Киевской области около двух недель. За первую неделю успели прооперировать служебных собак. Потом волонтеры попросили посмотреть страусиную ферму, которую оккупанты полностью расстреляли, - это более 200 страусов. Потом обратились правоохранительные органы: в Ворзеле оккупанты сожгли конюшню. Я вместе с прокурором описывал трупы лошадей.

А еще к нам обратились из Гостомельского реабилитационного центра диких животных под руководством Эдуарда Глобы. Мы приехали и увидели, что оккупанты заехали танком прямо на территорию реабилитационного центра, снесли ворота, заняли дом. Эдуарду, его сотрудникам, маме, детям пришлось прятаться. 

Во дворе было большое озеро, где жили ондатры, бобры, лебеди, краснокнижные птицы - они всех перестреляли, включая обезьян. Мы где-то неделю сидели у Эдуарда, оперировали приматов, дикого буйвола, кангала. В реабилитационном центре столько животных нуждались в помощи, что мы вернулись на 3-4 дня позже. А ведь по правилам я строго должен указать, в какой день выехал и в какой прибыл, потому что это армия. 

- Такие экзотические пациенты…

- Был еще один необычный пациент. Когда были на Киевщине, к нам подошли две девочки-близняшки лет шести–семи, я их запомнил по желто-голубым бантикам, и спросили: “А кто у вас военный доктор Айболит?”. Достали из старой рубашки маленького зверька – весь в ожогах. Сначала показалось, что это котенок, присмотрелся - лисенок.

Мы обработали его пантенолом и привезли в Хмельницкий. Назвали лисенка Бучей, потому что нашли его в Буче. Теперь эта лисица живет у нас в госпитале уже три года. Красавица. Но из-за полученных во время войны травм не может жить в дикой природе: у нее повреждены передние лапы.

Такая же судьба у енота из Северодонецка. Его тоже передали нам на лечение в начале войны. У него было тяжелое ранение, и сейчас он тоже живет у нас.

- Много у вас таких животных, которые остались жить при госпитале?

- Нет. Понимаете, мы в первую очередь занимаемся лечением служебных животных. Желательно, чтобы на территории не было других видов. Но сейчас у нас уже живут четверо таких подопечных: лиса, енот, малинуа с 15 осколочными ранениями, которая больше не может служить и проявляет агрессию из-за контузии, и немецкая овчарка, списанная из МВД после тяжелого ранения. Мы не можем их ни усыпить, ни передать - поэтому они останутся у нас навсегда.

Кроме того, есть два аиста без крыльев и ворон - все из Северодонецка, а также раненый канюк. Остальные животные - служебные собаки. Сейчас у нас их 12, все находятся на лечении и реабилитации.

Лечить служебных собак приходится и на передовой

- Сейчас ваш госпиталь принимает раненых служебных собак, и наверняка вам и вашим коллегам часто приходится выезжать в зону боевых действий. Много у вас сотрудников в госпитале?

- Скажу честно: когда вставал вопрос, кто поедет на передовую, ни один врач не вызвался посмотреть на раненых и контуженных собак. Мы этим занялись. 

Я не имею права называть точное количество персонала, но на 26 тысяч служебных животных по всей стране мы - первый и единственный ветеринарный госпиталь в Украине.

- С какими вызовами вы сталкиваетесь чаще всего в полевых условиях? Это отсутствие стерильности, медикаментов, оборудования?

- Что касается оборудования, у нас все свое, нам много помогали. По поводу стерильности, какая может быть стерильность в окопе или блиндаже? Бывали операции, когда солдаты держали над нами простыню, вставая на стулья, чтобы песок не сыпался в рану, пока мы оперируем. Конечно, гораздо лучше, когда животное госпитализируют и оперируют на базе с условиями. Но иногда приходится оперировать прямо в пути или на передовой. 

Например, мы везли из Днепра знаменитую собаку Грозу из Донецкого кинологического центра - это собака-легенда, спасшая тысячи людей в Мариуполе. Мы по дороге каждые 20-30 минут останавливали машину, оказывали ей помощь, переключали капельницу и так далее. В ее животе было 12 осколков - все время надо было ее поддерживать, чтобы довезти и потом прооперировать. К счастью, Гроза выжила и прожила еще два года. Умерла год назад от старости, ей было около 15 лет. 

- С какими ранениями у животных вы сталкиваетесь чаще всего?

- В основном, это контузии, травмы после ожогов, ожоги по телу животных, осколочные ранения, пулевые ранения и травматология. 

Например, в кинологический центр попадали животные из вольеров, заваленных железом, кирпичами. Вы понимаете, что это и переломы конечностей, и переломы костей черепа, и переломы позвоночника. При таких травмах может быть все.

Кроме травматологии, служебные штатные животные, которые на передовой, болеют теми же болезнями, что и гражданские псы в мирное время: инфекции, глистные инвазии, проблемы опорно-двигательного аппарата и желудочно-кишечного тракта. 

Сейчас ЖКТ у них сильно страдает, потому что нет нормального рациона. Какой может быть рацион, если в кинологическом центре животное всю жизнь ело кашу с мясом, а на передовой кормят сухим кормом? Происходит серьезный сбой. Но главное - это контузии.

Лечение скальпелем и молитвой

- Вы говорили, что у вас при госпитале живут малинуа и немецкая овчарка, которые уже не могут служить. А что происходит с остальными собаками, которые не могут вернуться к службе?

- У нас не было ни одного случая, чтобы служебную собаку усыпили по возрасту или сделали эвтаназию. При каждом кинологическом центре, например в МВД, если собачку списывают по возрасту, она уходит на пенсию и остается навсегда в пансионе кинологического центра. 

Как можно усыпить собаку, которая 10 лет служила - ловила преступников, искала оружие, наркотики, тела, пропавших детей? Все они доживают в кинологических центрах и, как правило, закрепляются за тем же кинологом, который с ними работал всю жизнь. Часто кинолог забирает свою старую собаку домой.

- Есть случаи, которые вам больше всего запомнились, больше всего поразили?

- Знаете, мне запоминаются все случаи, я ко всему отношусь очень серьезно. Даже те два воробья, которых привезли нам спецслужбы - они упали на капот их машины. 

Посадили воробьев в клетку, где когда-то жили у нас попугаи. Воробьи у нас были жирные, блестящие. Мы всем коллективом ловили им мух, поили их антибиотиками, поддерживали. Ребята назвали их Клава и Коля - они пели, чирикали, ели мух. Было смешно. Потом юннаты забрали этих воробьев.

Когда меня спрашивают, какой случай запомнился больше всего или какое животное больше других помогло для будущей победы, я отвечаю так: не собака и не лошадь - все, что дышит, любое животное славит Бога.

Каждое животное дает необходимую помощь для будущей победы. Даже дикое, даже промышленное животное, из которого получают молоко или мясо, - все на благо человеку.

- Вы постоянно работаете в условиях стресса. Приходится видеть серьезные ранения, смерть, страдания животных. Как справляетесь с психологической нагрузкой? 

- Уже никак не справляюсь в своем возрасте, просто делаю то, что должен, и читаю молитву. Вот и все. У меня в операционной висят два образа. Мои врачи даже знают, что можно самим прочитать молитву, если меня нет перед операцией. У нас это очень серьезно.

- А какую именно молитву вы читаете?

- Читаем молитву Агапиту Печерскому, его мощи находятся в Киево-Печерской лавре. Ну и еще в этом году меня наградили медицинским “Оскаром” - орденом святого Пантелеймона. Поэтому мы повесили икону святого Пантелеймона, читаем молитву и ему. Я шучу: если бы мне орден не дали, то я бы, наверное, и не читал молитв.

 - С начала полномасштабной войны животных к вам поступает больше или все же поменьше?

- Количество примерно то же самое. Во-первых, каждый день врачи проводят обследование военных животных, которые находятся близко от нас, - это Каменец-Подольский, Винница, Хмельницкий. Во-вторых, мы каждый день принимаем служебных животных. Ситуации разные: от стерилизации до инфекционных болезней, от контузий до травм - особенно у тех животных, которые вернулись вместе с кинологами после ротации на передовой. Работа у нас есть каждый день.

- А вы когда-то отдыхаете? Есть у вас выходные? 

- У нас все дни - понедельник.

- Вы планируете работать так до конца войны? Какие у вас планы на будущее?

- Планы на будущее? Чтобы война закончилась. Чтобы победа пришла скорее. Чтобы дома все было хорошо, чтобы у моих коллег на работе все было хорошо. 

Рядом со мной остались люди, которые действительно любят свою страну и любят животных. Всех остальных я выгнал подчистую.