Западные войска появятся в Украине только если Россия будет побеждена: интервью с известным немецким профессором

Поэтому Россия может начать ограниченную военную операцию против Литвы, Латвии или Польши, чтобы сломить западный порядок и волю стран-членов НАТО к сопротивлению. К примеру, захватить какую-нибудь территорию, окопаться там и потом сказать: «Если вы собираетесь на нас напасть, у нас есть тактическое ядерное оружие».

Об этом в эксклюзивном интервью ТСН.ua сказал военный историк и профессор немецкого Постдамского университета Зенке Найтцель. По его словам, россияне готовятся к реальной войне против НАТО. И, в условиях тотальной слабости ЕС, пока только Трамп «со своим большим молотом» остается тем, кто способен чего-то достичь.

Что Путин будет делать дальше? Что может заставить его пойти на остановку войны против Украины? Стукнет ли Трамп в конце концов кулаком по столу и начнет реальное давление на Россию? Но по какому сценарию развития событий сейчас движется Украина? Читайте в интервью профессора Зенке Найтцеля для ТСН.ua.

- В последний раз я была в Германии на Мюнхенской конференции по безопасности (MSC) в 2023 году. С тех пор…

– Многое произошло. Я тоже был там и разговаривал с заместителем министра обороны Украины. Все они были очень оптимистичны. Все они говорили о предстоящем контрнаступлении. В феврале 2025 года на MSC было совсем другое настроение.

– Я не смогла поехать на MSC в этом году. Но следующего обязательно. Сейчас я в Берлине и вижу большую разницу — много рекламы Бундесвера на улицах. Можем ли мы сказать, что Германия готовится к худшему сценарию?

– Это сложно. Что Германия пытается сделать, так это привлечь больше персонала в Бундесвер. Потому мы и видим рекламу в соцсетях, на автобусных остановках. И вы можете привести аргумент, что есть «Zeitenwende» — известная речь Олафа Шольца (произнесенная в Бундестаге 27 февраля 2022 года, через три дня после начала полномасштабного российского вторжения в Украину, которая, в частности, означала резкий разворот в политике безопасности и обороны Германии — Ред.). В этом году это 3,5% плюс 1,5%. Мы также обсуждаем новый закон о военной службе (Wehrdienstgesetz), который не является обязательным. У коалиции на этот счет много дебатов и напряженности. Потому что (в законопроекте — Ред.) нет обязательного элемента. Но НАТО хочет, чтобы мы увеличили наши вооруженные силы от 180 000 до 260 000. Мнение ХДС: «Нам нужен обязательный элемент (возврат к обязательной военной службе — Ред.)». СДПГ говорит: «Нет».

Действительно ли Германия готовится к войне? Боеспособные войска или нет? Вся эта реклама — это нормально. Но мы не остановим Путина, рекламируя что-нибудь на автобусных остановках. Единственное, что имеет значение для российских разведывательных служб и т.п., — это сколько беспилотников, пушек, танков боеспособны. Это решающая вещь. Стакан наполовину полный или пустой? Я иногда тяготею к наполовину пустой (в вопросе об уровне боеспособности немецкого войска — Ред.). Я всю жизнь изучал войны и вижу, что главный вопрос — это боеготовность. В этом суть. Какой сигнал мы посылаем Путину, если самая большая страна Европы не хочу вводить обязательную военную службу? Это не полная военная обязанность, как во время Холодной войны. Это всего 5%. Но это неотклонимый элемент.

Если мы не хотим этого делать, я считаю, что мы будем выглядеть не очень сильными. Это может способствовать формированию в России впечатления: «Мероприятие слабое, у них есть плакаты на автобусных остановках, но в конце концов они не будут воевать». Ранее в интервью я говорил, что этим нерешительным шагом мы делаем войну между Россией и НАТО более вероятной. Ибо все, по моему мнению, зависит от следующего восприятия России и Путина: насколько сильна воля Запада к борьбе? С другой стороны, можно сказать: есть публичный дискурс, ожидаются новые решения, новый канцлер… Он также способствует тому, чтобы каким-то образом привлечь Трампа. Это еще не полная катастрофа. НАТО все еще существует. С февраля 2025 мы думали: Джей Ди Венс, Овальный кабинет и Зеленский, о Боже мой, что же произойдет (после того, как во время визита президента Зеленского в Вашингтон 28 февраля этого года на него с обвинениями набросился вице-президент Джей Ди Венс и другие члены команды Трампа — Ред.).

Так что все могло быть гораздо хуже. Но все же готовится ли Германия к войне? Это и да, и нет.

– Что вы видите в немецком обществе? Есть ли изменение отношения к России и угрозам, которые она представляет?

- У нас есть опрос общественного мнения. Очень четкое большинство немцев воспринимают Россию как главную угрозу, если вы спрашиваете об этой угрозе. Раньше я говорил, что, возможно, это последнее мирное лето.

– Я видела это ваше интервью DW.

– Да, (после него — Ред.) были огромные дебаты, паника. Но давайте смотреть в глаза. Это может произойти. Мы не должны этого исключать. Большинство немцев считают Россию угрозой. Но я думаю, что на самом деле они не ожидают войны, которая может затронуть Германию. Если люди говорят о сценарии Нарвы (эстонском городе на самой границе с Россией — Ред.), большинство из них не знают, где это. С другой стороны, особенно пожилые люди думают, что это может быть Третья мировая война. Итак, когда немцы говорят о войне, они подразумевают Холокост, Сталинград или ядерную Третью мировую войну. Некую тотальную войну. Следовательно, это германское восприятие.

Мой аргумент в том, что глобальной ядерной войны не будет. На мой взгляд, это очень маловероятно. И Германию не будут бомбить, как во время Второй мировой войны. Возможно, здесь и там будут российские беспилотники и крылатые ракеты (пытаясь поразить — Ред.) правительственные учреждения, электросети и т.д. То, что было во время второй мировой войны, очень отличается. Но это коллективная память. Гораздо более вероятно ограниченная война в странах Балтии или Польши, где россияне могут захватить какую-то территорию, окопаться и ждать контратаки НАТО. Таким образом, они хотели бы сломать волю стран НАТО к сопротивлению, а затем найти решение косвенной войны или чего-то подобного. Именно об этом говорят разведывательные службы и ситуация в поле боя. Именно поэтому я сказал, что это, возможно, последнее мирное лето. Проснитесь, ребята.

– Но вы были правы, русские дроны уже в Польше. Итак, это было последнее мирное лето, а дроны появились как раз в сентябре.

- Технически можно заметить, что на саммите НАТО-2022 было заявлено, что в евроатлантическом регионе нет мира. Итак, мы уже в состоянии войны с Россией. Если говорить с аналитиками, они говорят, что Россия видит себя в войне с Западом. Но это не восприятие германцев, в особенности на востоке. Мне постоянно упрекают — как левые, так и праворадикалы — мол, мы должны иметь мир с Россией. Это типичный восточногерманский образ мышления. Но я имел в виду (говоря, что, вероятно, это последнее мирное лето для Европы) не только дроны, но и противостояние с солдатами. Если вы пойдете в немецкие магазины и скажете, что Россия представляет угрозу, люди посмотрят на вас и скажут, что вы сошли с ума или что-то такое. Итак, Германия все еще не находится на линии фронта.

- Следующий вопрос касается как раз будущих линий фронта для Германии. Вы уже упомянули Балтийское море, являющееся основным путем экспорта российских энергоресурсов. Дальше Литва, где Германия разворачивает свою бригаду. Я считаю эти два «театра военных действий» пока главными вызовами для Германии.

– Да, я полностью согласен. Мы видим процесс развертывания бригады. Но если мы посмотрим, сколько потенциально сил россияне могут развернуть против Литвы, то удачи этой бригаде. Конечно, можно сказать, что у НАТО есть другие пришедшие войска (в помощь — Ред.). Но на это нужно время. А железнодорожные пути могут быть отрезаны за гибридной войной и т.д. Военные и разведывательные службы очень четко высказываются по поводу потенциала России. Хотя все еще продолжаются дебаты по поводу намерений: действительно ли россияне рискнут войной с НАТО? Продолжаются определенные дискуссии за кулисами. Но, по моему мнению, большинство считает, что в последующие три года, или, по крайней мере, в 2029 году, существует серьезная угроза, что может начаться настоящая война, даже ограниченная.

В публичной сфере люди придерживаются мнения, отраженного в опросах. При этом они это (прямую войну с Россией — Ред.) исключают. В непосредственном социальном мире речь идет о стоимости жизни, пенсии, миграции, телешоу. Мы живем в таком себе пузырьке. Но для большинства людей это (война Ред.) еще далеко. Вот почему я считаю, что нам нужна такая дискуссия типа «это последнее мирное лето». Я никогда не говорил, что это точно произойдет. Я не могу предсказать будущее. Но это вариант. Поэтому мы должны ускориться. Меня особенно разочаровывает то, что мы до сих пор не возобновили военный призыв. Чего мы ждем? Первые русские солдаты в Берлине? Вы тогда будете вводить военную обязанность?

Немцы не испытывают сейчас такого страха (войны — Ред.), как украинцы. Понятно, что это другой исторический бэкграунд. Но ситуация также отлична от Холодной войны. Я встречал много людей левых взглядов из культурной среды — галеристов и т.д. Они говорят: «Я не служил в Бундесвере во время Холодной войны, но теперь изменил свое мнение. И если немецкое государство сейчас позовет меня как солдата, я готов служить». Это действительно интересно, ведь у них есть выразительно левые убеждения. Конечно, они добавляют: во время Холодной войны это казалось бессмысленным, мы верили в мир, но теперь все изменилось.

Следовательно, в определенном смысле ситуация лучше, чем во время Холодной войны. Хотя есть люди, которые против, как я уже говорил. Но в общем-то, думаю, вы могли видеть, что немцы не пацифисты. Они в целом никогда не являлись пацифистами. Культурная элита была пацифистской. Но теперь даже культурная элита с Партией Зеленых, если речь идет о противостоянии России, говорит: «Мы передать Украине ракеты Taurus, мы должны действовать быстрее». В Германии есть старая пацифистская партия, мирное движение. Но сейчас и они выступают против России. То есть ситуация изменилась. В то же время, между немцами и украинцами все еще существует разрыв — и это четко видно в восприятии событий.

– О чем вы первое подумали 10 сентября, когда увидели новости о российских дронах в Польше?

– Мое первое ощущение было: «Подождите». На войне может произойти многое. А потом, когда стало ясно, что речь идет о около 20 дронов, четыре были сбиты, некоторые зашли в глубь Польши, и мы увидели четкое сообщение от НАТО, тогда стало очевидно, что это был новый шаг России. С другой стороны, мы все ждали этих шагов. За кулисами, если говорить с киберлюдьми, они говорят, что постоянно находятся под массированными атаками. Но, в отличие от дронов, мы этого не видим. Евроатлантическое пространство не в состоянии мира. Так что для меня не было неожиданностью, что это произошло.

– Итак, Россия испытывает НАТО.

– Очевидно.

– Это произошло только за два дня до начала совместных российско-белорусских военных учений «Запад-2025». Эксперты из DGAP предупреждали, что эти учения покажут, к какой именно войне против Запада готовится Россия. Итак, к какой войне готовится Москва?

– Вполне понятно, к какой войне готовятся россияне. Это ослабление Запада и его желание сопротивляться. Клаузевиц. Речь идет не только о количестве солдат, оружия, танков и беспилотников. Речь идет о желании сопротивляться, ослабить его. Мы видим очень сложную внутреннюю ситуацию в Польше. Мы видим проблемы в Германии, еще более серьезные во Франции и даже в Великобритании. И, конечно, это имеет какое-то отношение к России. Я абсолютно уверен, что Россия будет пытаться продвигать эти вещи, испытывая НАТО, ослабляя его изнутри. А потом, как последний шаг, даже перейти границу солдатами.

И тогда, конечно, НАТО задает себе вопрос: что могут сделать россияне, имея 1,2 млн солдат? Тремя армиями они могут прорваться в Литву, Латвию, Польшу. Они не смогут дойти до Берлина — ведь мы не в условиях Холодной войны. Но главный вопрос — что делать, если они захватят территорию, окопаются и скажут: «Если вы собираетесь напасть на нас…».

- Они будут угрожать применением ядерного оружия…

– Да, они скажут, что имеют тактическое ядерное оружие. Потому что страны Балтии считают российской территорией. Так что, если обсуждать сценарии, то это что-то вроде этого. Очевидно, что они хотя бы готовятся к возможности реальной войны против НАТО. Опять же не для того, чтобы завоевать НАТО или дойти до Атлантики, а чтобы на ограниченном участке сломать западный порядок.

- Итак, следующий вопрос очень логичен. Вы наверняка помните это очень известное заявление генсека НАТО Марка Рютте, что Россия может напасть на одну из стран НАТО, чтобы позволить Китаю завоевать Тайвань. Возможен ли этот сценарий?

– Если Марк Рютте говорит такие вещи, это, очевидно, реалистичный сценарий. НАТО ожидает, что это с определенной вероятностью произойдет. В конечном счете все сводится к Путину. Очень сложно заглянуть в их головы — Путина и Си. Но такая возможность (войны), безусловно, существует. Си приказал своим ВС быть готовыми к войне к 2027 году. Главный вопрос на миллион долларов — что же на самом деле произойдет? Будет ли это не полномасштабная война, а условно говоря, ползучая блокада?

Но большой вопрос — насколько близки на самом деле Россия и Китай? История показывает, что, скажем, Гитлер, Япония и Италия тоже казались союзниками, но таковыми они действительно не были. У них не было общего видения, как соединить свои стратегические амбиции. Как тесные дела меж Китаем и Россией? Был ли Си проинформирован перед полномасштабным вторжением России в Украину? Сказал ли он Путину: «Не делай этого во время Олимпиады, сделай это после»? Мы не знаем этого наверняка. Но следует учитывать как вероятность того, что эти два ревизионистских государства будут координировать свои амбиции.

- Трамп и его администрация ведут себя честно? Сейчас они обвиняют Европу в покупке российских энергоресурсов и требуют ввести дополнительные пошлины на экспорт из Индии и Китая.

– Что ж, Трамп есть Трамп. Он кардинально изменил стратегическую коммуникацию и поведение с Европой и у него совсем другой взгляд на мировую политику. Но я бы сказал, что он действительно прав. Европа покупает российскую нефть. Если я говорю со своими австрийскими друзьями, они говорят: «Мы ничего не можем сделать…». Если Европа всегда говорит: «Мы хотим прекратить эту войну, давить на Россию…». Да, но тогда начните с Европы, ребята. Конечно, можно сказать, что Китай и Индия имеют решающее значение для России. А потом можно сказать, попросите Китай и Индию: «Пожалуйста, не ведите переговоры с Россией, не покупайте это (нефть — Ред.)». Это не логика и грамматика международной политики.

Вы должны их заставить. ЕС до сих пор остается мировой экономической мощью. Но если вы не демонстрируете силу, а мы уже видели, чего достиг Трамп, хотя бы частично, с помощью пошлин, можно утверждать, что Запад мог бы выступить единым фронтом в плане экономической мощи. Китаю нужны рынки. Конечно, нам тоже нужны китайские рынки. Но, не должны ли мы положить палец на курок и сказать: «Мы тоже можем изменить правила игры»? Но это не европейская политика. Европейская политика и позиция всегда очень слабы, осторожны: мы хотим договариваться… Но это действительно тот подход, который останавливает ревизионистские государства?

С исторической точки зрения слабость никогда не меняет ревизионистские государства. Нужно быть сильными и единственными. Поэтому, возможно, то, что говорит Трамп, и как он это представляет, звучит несколько недипломатично. И я не уверен, что торговая тарифная война с Китаем действительно целесообразна и имеет смысл. Но Европа и США должны действовать более жестко и решительно — хлопнуть кулаком по столу. Это, вероятно, лучше, чем просто просить Китай поменьше покупать нефти в России. Так что в определенном смысле, иногда Трамп прав.

– Каков главный результат саммита Трампа с Путиным на Аляске?

– За кулисами всегда что-то происходит, но мы не можем увидеть что именно. По крайней мере, ситуация не усугубилась. Украина не была вынуждена капитулировать, и это уже результат. Но что касается перемирия, мирных переговоров, Трампа — если он вообще намеревался этого добиться — ему это не удалось. Сделки не было. Зато он дал Путину международную сцену. Так что это плюс к международной репутации, усилению пропаганды и тому подобное.

С другой стороны, есть «слона в комнате»: какой будет реакция Трампа в среднесрочной перспективе, когда он увидит, что Путин не настроен на перемирие и мира в Украине не будет? Скажет ли он: «Я величайший человек в этом городе, и я заставлю тебя, маленький Путине, уступить экономические или военные методы, а также поставки еще большего количества оружия Украине, потому что я хочу быть величайшим лидером в мире»? Станет ли его реакцией: «Меня это не интересует, как в Афганистане. Я заключил соглашение — теперь пусть Папа Римский или европейцы этим занимаются».

Когда я общаюсь с американскими друзьями, они всегда говорят, что вероятным является второй вариант. Но мы не знаем точно. У Трампа огромное эго. И если Путин зайдет слишком далеко, вполне возможно, что Трамп почувствует себя лично обиженным и отреагирует по-другому. Хуже всего то, что в Европе живет 500 млн человек, но она абсолютно слаба. И это видно по сфере безопасности — там Европа выглядит почти как карлик. В итоге только Трамп со своим большим молотом остается тем, кто способен чего-то достичь.

– Сразу после саммита на Аляске мы увидели российские беспилотники в Польше. И опять же сразу после Аляски стало известно, что Пентагон может сократить некоторые оборонные программы для восточноевропейских стран, граничащих с Россией. Это как-то связано между собой?

- Трамп сказал, что хочет увеличить количество войск в Польше (во время встречи с президентом Польши Каролем Навроцким в Овальном кабинете). Я не думаю, что между Трампом и Путиным на Аляске действительно было какое-то соглашение. Думаю, Путин и дальше будет тестировать ситуацию и будет посылать много дронов. Он сказал, что хочет мирных переговоров. При этом Путин постоянно атакует Украину, повторяя, что это была случайность. С другой стороны, Трамп говорит, что очень разочарован Путиным. Но, как я уже говорил, возникает вопрос — наступит ли момент, когда он скажет: «Довольно. Я главный ковбой в салуни, и ты должен меня слушаться»? Скажет ли: «Мне безразлично»?

Увидим. Но, по крайней мере, мы должны удержать его в «салуне» — даже если это не самая приятная вещь. Но, конечно, канцлер Мерц, по-моему, сейчас справляется хорошо. Координация с британцами и французами тоже есть. С поляками это всегда немного сложно для немцев из-за истории, а также из-за последних президентских выборов, которые не были очень благоприятными для нас. Но, несмотря на это, у нас есть определенная координация. У Германии есть внешнеполитическая позиция, которая звучит одним голосом и это позитив. И мы должны сохранять эту согласованность.

- Верите ли вы в вывод войск США из Европы? Этот вопрос широко обсуждается в администрации Трампа.

– Есть военный и политический аспекты. Когда я общаюсь с высокопоставленными немецкими генералами, они всегда говорят, что в военной сфере ничего не изменилось — обмен информацией и сотрудничество с американской стороной продолжаются. Но именно они не платят по счетам. Решение принимает не Пентагон, а Белый дом. А Белый дом, я бы сказал, до сих пор не воспринимает Россию как угрозу для США. Они не ощущают угрозы со стороны Путина. Кто получит преимущество на евразийском континенте? Я думаю, что лично Трампу безразлично. Если Путин будет достаточно сильным и поставит европейцев под свой косвенный контроль — ничего страшного пока я (Трамп) могу заниматься своим бизнесом дальше.

Многие ожидали, что после события (скандала — Ред.) в Овальном кабинете 28 февраля США объявят о выходе из Европы, даже о выводе ядерного оружия. Но ничего из этого не вышло. Осенью мы, вероятно, увидим новый стратегический обзор (национальная стратегия обороны США, которую готовит Пентагон — Ред.), и, возможно, количество американских войск будет сокращено. Но, вероятно, это касается только тех подразделений, которые были добавлены после 2022 года (после начала полномасштабного российского вторжения в Украину предыдущий президент США Джо Байден увеличил численность американских войск в Европе примерно на 20 тыс. — Ред.). То есть, это не полный вывод. Я считаю, что база в Рамштайне чрезвычайно важна для них (американцев — Ред.), как и другие базы. И мне кажется очень маловероятным, что они выведут свое ядерное оружие из Европы.

Итак, все не так плохо, как мы думали. Но ключевой вопрос — как это воспринимает Путин? Если Путин считает: «Дональд слаб, если я перейду границу (НАТО — Ред.), Дональд ничего серьезного не сделает», — это только подталкивает его к этому шагу. А если у него появляется страх, например, после удара по Ирану при участии бомбардировщиков B-2: «О, возможно, Дональд направит свои B-2, и для меня это плохо» — тогда он, безусловно, захочет избежать военной конфронтации из США. Следовательно, все зависит от того, как все эти действия воспринимаются в Кремле. Единственное, что мы можем сделать, — это перевооружиться, быть единственными в Европе, быть сильными, поддерживать Украину больше, чем мы это делаем сейчас, и пытаться постепенно замещать американские военные технологии. И также делать все возможное, чтобы Трамп оставался «в игре».

– Какие сценарии развития войны России против Украины вы видите? На мой взгляд, первый — это продолжающаяся война на истощение. Второй — это российское да приостановить войну, что означает риск нападения России на одну из стран-членов НАТО до 2029 года.

– Это не единственная предпосылка. Россия теоретически могла бы сделать это прямо сейчас, поскольку у них достаточно войск. Но, если будет своеобразное перемирие и заморозка линии фронта, у России будет больше вариантов. Но они не сделают этого, когда украинские силы будут более способны наносить глубокие удары, в частности по российской нефтяной промышленности. Так что, если возможно с помощью Запада и Америки, продолжать эти удары, России будет слишком больно продолжать эту войну, потому что люди не будут получать газ и т.д. Поэтому глубокие удары по российским военным и экономическим целям очень важны.

Иракско-иранская война продолжалась 8 лет. Но потом Ирак начал бомбить Тегеран, и тогда иранцы сказали: нет, цена слишком высока. Какова эта высокая цена для Путина? Я бы сказал, что это украинские удары по глубоким российским тылам, которые повысят для него цену этой войны.

При таком положительном сценарии мы будем иметь более эффективные глубокие удары, и тогда Путин говорит: «Ладно, я останавливаюсь, замораживаю ситуацию».

Другой сценарий — это продолжение сегодняшней войны на истощение. И здесь возникает проблема. Украинские войска демонстрируют фантастическую работу. Но у них заканчиваются ресурсы, в том числе человеческие. Россия имеет 140 млн. населения. Украина… Мы уже видим, что подразделения, которые направляются в Германию (на обучение — Ред.), испытывают нехватку личного состава. Каждая армия и каждое общество имеет свой предел, после которого становится неэффективным.

Россия, кажется, может продолжать войну дольше Украины. Россияне несут большие потери, но медленно продвигаются. Следовательно, это медленное поражение, шаг за шагом для Украины. Как мы можем остановить это? Мы можем остановить это только при массовых инвестициях США в возможности глубоких ударов и т.д. Но они этого не сделают. Насколько я знаю, у Украины дефицит бюджета на следующий год около 60 млрд евро. Германия покрывает 9 млрд. Кто еще в Европе готов его покрыть? Это всего несколько стран. Это не весь ЕС.

Имею в виду, что Франция — по сути, банкрот и т.д. Итак, оценивая все это, если не появится какой-то «game changer» (фактор, изменяющий правила игры) в нескольких странах, можно приблизительно подсчитать, когда и где произойдет прорыв?

- Но Германия — самый большой среди стран ЕС военный донор Украины.

– Но, кажется, варианты, которые она имеет, ограничены. Франция много говорит, но ее возможности ограничены.

– Франция много говорит о «коалиции желающих». Видите ли вы шанс, что западные войска могут появиться в Украине?

– Нет. Я считаю, что это исключительно дипломатическая риторика, имеющая смысл в дипломатических кругах. Если вы сидите за столом переговоров с Трампом и говорите: «Если нужны войска, мы это сделаем», это аргумент, звучащий за кулисами в дипломатических переговорах. В реальности я вижу западноевропейские войска в Украине только в случае, если Россия будет побеждена. Но даже если Россия скажет: «Да, у нас перемирие…» — они никогда и не согласятся на присутствие европейских войск в Украине.

И тогда возникает большая дискуссия: мол, войска не на передовой… Но зачем тогда вообще посылать войска в Украину? Это бессмысленно. Если вы посылаете войска — вы должны отправлять их на фронт. Это моя позиция. Чтобы было совершенно понятно: «Мы (Запад — Ред.) хотим предотвратить новый виток войны, если вы (Россия — Ред.) собираетесь воевать — вам придется воевать с нами». Но я не вижу, чтобы это было так. Я не вижу такой воли в Германии. В стране, которая даже не способна возобновить военную службу. И я не вижу этого даже у немецких военных — кого-то, кто имел видение или четкий план, как завершить эту войну.

То, что я слышу от них — это поддержка украинской оборонной промышленности, производство большего количества дронов, ударных дронов дальнего радиуса действия — чтобы сделать войну более затратной для России.

Флаг Швеции / © pixabay.com Погода / © Pixabay Курс валют / © ТСН.ua Последствия обстрела Запорожья