ВНО в заложниках популизма: как политические решения расшатывают систему

Обсуждение результатов НМТ у нас происходит каждый год после окончания вступительной кампании. А вот разговор о самом тестировании, о его смысле и будущем почему-то всегда откладывается. Особенно во время войны. Мол, хорошо, что мы хотя бы сохранили его.

ВНО — теперь НМТ — существует более двадцати лет, и до сих пор ему доверяет общество. Это попытка государства сказать молодежи: «У вас есть шанс». Но настоящая ценность тестирования — не только в справедливом поступлении, а в его влиянии на  все общество. На школу — потому что НМТ показывает, чему там действительно учат, а чему — нет. И именно поэтому учителя ориентируются на тесты: что учить, а на что можно махнуть рукой. Это, кстати, и стало причиной, почему математику и историю сделали обязательными: иначе их просто не учили бы. НМТ влияет на университеты — как фильтр для отбора студентов. А следовательно, на тех, кто завтра будет определять уровень экономики и конкурентоспособности государства. Поэтому от ВНО—НМТ зависит не только качество образования. От него зависит качество страны.

И для того чтобы этот инструмент классно работал, нужно правильно им пользоваться. Поддерживать его в рабочем состоянии, совершенствовать, а не откручивать гайки, если что-то кому-то «мешает». Это как с суперкомпьютером: можно на нем запускать космические программы, а можно гвозди забивать.

Нынешний НМТ отличается от того, с чего мы начинали эту реформу, и изменения — не в лучшую сторону: иначе устанавливается пороговый балл и оценки, и это влияет на качество оценивания (больше об этом — здесь). Из тестов исчезли открытые вопросы, где нужно высказать и аргументировать свое мнение, показать способ решения задачи. Преобладающее количество заданий — на выбор правильного ответа из предложенных вариантов, то есть фактически выставление крестиков. Порог «сдал/не сдал» (минимальный проходной балл) — очень низкий, сейчас это 15% от всех баллов. Это значит, что для теста по математике достаточно правильно выполнить пять заданий из 22, по украинскому языку или биологии — семь из 30. С учетом того, что в тестах преобладают легкие задания по выбору правильного ответа, это означает, что минимальные требования к участнику тестирования — действительно минимальные по уровню.

Часть этих изменений можно объяснить объективными факторами: война, необходимость быстрых и гибких решений. Но другая часть — значительно глубже и тревожнее: это постоянные попытки отщипнуть кусочек от ВНО — освободить от него часть поступающих  и использовать тестирование для решения социальных проблем.

На первый взгляд, качество НМТ — это об образовании. Но на самом деле это — политический вопрос. Как только задания тестов станут сложнее и покажут более-менее реальную картину знаний, это вызовет общественный резонанс. Большинство тех, кто не сдаст тест, обвинит во всем УЦОКО и НМТ, а не свой уровень знаний. Сюда добавится еще и возмущение школ — потому что им придется оправдываться, почему результаты неудовлетворительные. И возмущение общества — где же все те реформы, о которых нам рассказывают годами, почему они не работают? Неудобно будет и перед международными спонсорами — почему не сработали все те проекты и программы, которые они финансировали? В отчетах за гранты все будто бы хорошо. Недовольны будут и университеты — они потеряют студентов.

А если власть все же сможет собрать политическую волю в кулак и показать реальную картину качества знаний, с этим нужно будет реально что-то делать: изменять программы и учебники, иначе готовить учителей, проводить серьезную аналитическую работу — искать причины. Для этого нужны профессионалы в МОН и командах реформ. Нужны реальные общественные обсуждения — что делать. И — изменения в государственной политике, готовность к принципиальным решениям, иногда — непопулярных. Вместо этого намного легче упростить тесты.

Низкий порог «сдал/не сдал» в НМТ — это тоже пример политического решения. Оно показывает, сколько студентов государство хочет набрать в университеты. Поскольку чем ниже пороговый балл, тем больше абитуриентов смогут принять участие во вступительной кампании. И это означает, что даже некачественные ЗВО смогут сохранить финансирование и не будут спешить с болезненными процессами реорганизации. Потому что всегда смогут подобрать абитуриентов с низкими баллами, не прошедших серьезный отбор в ЗВО с хорошей репутацией. Тем более, будут еще дополнительные вступительные кампании — и зимняя, и, возможно, даже весенняя, как сказал Оксен Лисовой на часе вопросов к правительству. И это означает, что в этом вопросе государство умывает руки относительно своей регуляторной функции — согласовывать потребности рынка труда и подготовку специалистов.

Дополнительные вступительные кампании — это не просто политический, а  популистский шаг. Он означает, что государство, выбирая между качественным образованием и интересами отдельных университетов (потому что в хороших университетах мест уже нет), отдает преимущество второму. Мы же понимаем, что за несколько месяцев до зимы нельзя научить математике, можно только натаскать на тесты.

В то же время в этом году в ЗВО половина мест остаются незаполненными, — об этом заявил директор директората высшего образования и образования взрослых МОН Олег Шаров. И если государство хочет любой ценой набить университеты студентами, даже теми, кто не может правильно поставить пять крестиков в тесте, то что будет с профтехами, критически важными для восстановления страны, выпускников которых уже не хватает на рынке труда? Кому они будут интересны? Как и раньше, туда не будет стоять очередь абитуриентов, потому что по советской традиции большинство погонится за университетским дипломом. И качественное ВНО с высокими требованиями здесь будет мешать, ведь не пропустит слабых поступающих в университеты.

Но нужно отдать должное позиции МОН и большинства депутатов профильного парламентского комитета, не желающих отказываться от НМТ. Оксен Лисовой заявил, что поступления без тестирования не будет, в то же время государство поможет социально незащищенным выпускникам подготовиться к нему — заплатит за их обучение на подготовительных курсах в течение года. Это хороший пример того, как социальные льготы предоставляют не во время поступления, а во время подготовки к нему. Но это сейчас только идея, а как она будет реализована в правительственном постановлении и не пойдут ли ходоки в ОП и к депутатам с просьбами еще больше упростить поступление — увидим.

На протяжении всей истории существования ВНО (НМТ) были попытки вывести из-под его влияния часть абитуриентов. У нас давно есть льготники, поступающие по собеседованию. Сейчас эту группу хотят увеличить — разрешить поступление без НМТ в «прифронтовые» университеты. О давлении ректоров этих университетов заявлял экс-заместитель министра образования и науки Михаил Винницкий, рассказывал об этом ZN.UA и глава профильного парламентского комитета Сергей Бабак. По словам нардепа, это «огромное давление» со стороны не только университетов, но и тех политиков, которые почему-то считают, что у них скоро будут выборы, и хотят играть в популизм.

 Публичных объяснений, почему прифронтовые вузы должны обойти НМТ, несколько. Первое — нужно сохранить человеческий потенциал в этих регионах, и второе — абитуриенты с прифронтовых территорий готовятся и сдают НМТ в сложных условиях. Собственно, эти месседжи неоднократно озвучивала депутат Юлия Гришина. На часе вопросов к правительству она подчеркнула, что в парламенте уже зарегистрирована законодательная инициатива о том, чтобы «отложить НМТ во время поступления в прифронтовые университеты»: «Чтобы дети, проживающие там и поступающие в университеты в прифронтовых регионах, имели возможность быть зачисленными по собеседованию с обязательной дальнейшей сдачей НМТ во время обучения. Нам нужно сохранить человеческий потенциал в этих регионах». На заседании комитета по вопросам образования и науки она подошла к вопросу с другой стороны — обратилась к директору УЦОКО Татьяне Вакуленко с вопросом: «Как вы считаете, можем ли мы говорить, что у нас на сегодняшний день равные условия сдачи НМТ для детей в Украине, которые учатся в регионах, отнесенных к зоне активных боевых действий?».

Да, условия сложные. Но, как рассказала Татьяна Вакуленко, уровень знаний абитуриентов в этом году практически не отличается от предыдущих лет — и даже от довоенных. И лидеры те же: Киев и Львовщина. Но среди отличников — девушка из Днепра, сдавшая тесты по трем предметам на 200 баллов, и девушка из Киева, получившая самый высокий результат по всем четырем тестам, и сделавшая это после  тяжелой ночи обстрелов. Трудно ли тем, кто готовился к тестам на прифронтовых территориях? Несомненно. Как и тем, кто выехал в «безопасные» регионы и вынужден делить крохотную комнату хостела со всей семьей. Как и тем, кто потерял дом в Староконстантинове или Кременчуге. Как и тем, кто остался без родителей и живет сейчас в приемных семьях. Как и тем, кто едва ли не каждую ночь спускался в подвал в Киеве. Этот список можно продолжать бесконечно. Потому что сегодня почти каждая история абитуриента — это история мужества.

Дети с прифронтовых территорий нуждаются в поддержке, но она не должна означать лишение их права на честное и прозрачное поступление. И уж точно не должна сводиться к их «закрепощению» прифронтовыми университетами. Это выгодно университетам, а не детям. Тем более что в условиях массовых перемещений будет сложно проверить: человек с пропиской в прифронтовом регионе действительно там живет или давно выехал. В результате количество льготников, которые избегут НМТ, только будет расти. И это не о помощи. Это — о новой несправедливости.

Если государство хочет реально помочь поступающим с прифронтовых территорий — пусть даст им возможность еще раз пройти подготовку к поступлению за его счет: например, при школах или университетах в условно безопасных регионах, с проживанием в общежитиях, со стипендией. Но это дороже и тяжелее, чем просто раздать поступление без НМТ. К сожалению, сейчас мы наблюдаем, как социальные вызовы, в частности военного времени, пытаются  решить не усовершенствованием школьных программ или уровня обучения, не реальной поддержкой учеников из прифронтовых регионов, а уступками в независимом оценивании.

ВНО становится заложником популизма — и это расшатывает ту систему, которую Украина строила два десятилетия и на которую возлагала столько надежд. Нужно прекратить примитивизацию и упрощение тестов и держать планку там, где возможно.

Атака на НМТ и попытка его сузить — это не просто техническое изменение правил, это возврат к коррупционной системе, которая десятилетиями гарантировала вход в вузы не тем, кто был лучше, а тем, кто был ближе. Каждый шаг в этом направлении — это не просто риск. Это преступление. Нельзя жить по принципу «после нас хоть потоп». И нельзя все списывать на войну.