Доводили королеву Елизавету до слез: почему враждовали принц Филипп и Черчилль

Уинстон Черчилль 7 февраля 1952 года трудно пережил известие о смерти своего друга, короля Георга VI, считая, что ему будет тяжело поладить с "ребенком", пишет Daily Mail, публикуя выдержки из новой книги "Уинстон и Виндзоры" королевского биографа Эндрю Мортона.

В обращении к нации той ночью Уинстон трогательно рассказал о покойном короле и пообещал верность новому суверену, однако в частном порядке у него были сомнения относительно способности королевы занять место своего отца. Ее первому премьер-министру предстояло тщательно обучить многим обязанностям молодую мать с тонким и высоким голосом.

Несколько дней спустя у него состоялась первая аудиенция с ней в Букингемском дворце. Королева, как пишет автор, нервничала и даже была напугана, поскольку она слишком хорошо осознавала, что он национальный герой. Примечательно, однако, что эта первая аудиенция полностью изменила отношение Черчилля к ней. Сразу после этого он похвалил естественность, с которой королева вступила в свою новую роль. Он больше не считал ее просто "справедливой и молодой", а компетентной, благоразумной и стойкой женщиной, способной нести тяжелое бремя короны. Даже сама Елизавета заметила внезапную перемену в себе, отмечая, что больше не чувствует беспокойства и скованности.

Черчилль и принц Филипп

Одной из первых проблем, с которыми пришлось столкнуться Уинстону, стал муж королевы Филипп, который необычайно гордился собственной фамилии Маунтбеттен. Всего через два дня после похорон короля скорбящей королеве-матери Марии сказали, что дядя принца Филиппа с гордостью объявил на званом обеде, что "теперь царствует Дом Маунтбеттена". Возмущенная, она связалась с личным секретарем Черчилля и попросила его проинформировать политика.

Черчилль был встревожен. Он не только считал лорда Маунтбеттена напыщенным, хвастливым и чрезмерно озабоченным титулами, медалями и званиями, а идея применения имени Маунтбеттен к Королевскому дому показалась ему совершенно абсурдной. В конце концов, первоначально фамилия звучала как Баттенберг, пока ее германское происхождение не было переведено на английский язык во время Первой мировой войны, чтобы противостоять антигерманским настроениям.

Более того, король Георг V намеренно провозгласил Виндзор фамилией королевской семьи в 1917 году, опять же, чтобы замаскировать немецкое происхождение семьи. Возвращение же нового правления к германскому происхождению, вскоре после того, как немецкая угроза была побеждена во второй раз, Черчиллю показалось оскорблением.

Принц Филипп, однако, настаивал на том, чтобы его дети носили его фамилию, однако Черчилль это проигнорировал. В последующие недели он вместе с Тайным советом разработал прокламацию, гарантирующую, что королевские дети станут Виндзорами. Узнав об этом, Филипп отправил Черчиллю записку, в которой выступил против этого решения. Однако все, чего он достиг, — это еще больше разозлить премьер-министра, который поручил прислать "твердый отрицательный ответ".

Наконец, 6 апреля королева Елизавета официально заявила, что и она, и все ее дети сохранят титул Виндзорского дома. Это неизбежно вызвало раскол между мужем и женой. И это, как подчеркивается, стало почти единственным случаем, когда Елизавета расплакалась.

Еще одним источником напряженности стал вопрос о том, где должна жить королевская семья. Филипп не имел веских причин переезжать из Кларенс-хауса, который был домом семьи с 1949 года. Королева также была склонна оставаться на месте, тем более что ее мать и сестра не спешили освобождать Букингемский дворец. Но Черчилль решительно утверждал, что конституция имеет приоритет. Флагшток в Букингемском дворце "летает над королевским штандартом, и именно там она должна быть", твердо заявил он. Он поработал с личным секретарем королевы, чтобы тот убедил переехать ее с семьей "через дорогу".

И снова принца Филиппа втянули в эту пересмотренную аранжировку ногами и криками. И все знали, что ответственность несет премьер-министр.

К этому моменту Филипп в частном порядке называл Черчилля "старым уб***ком", зная, что именно он виноват в его "бедах".

Казалось, принц ничего не мог сделать правильно. Когда он присутствовал на дебатах в Палате общин в качестве наблюдателя, он сидел там со слишком выразительным лицом, таким образом "комментируя" политические позиции ораторов. Парламентарии были возмущены, жалуясь Черчиллю, что для королевского представителя конституционно неуместно, а также вредно проявлять какое-либо личное суждение по политическим вопросам.

Премьер признал, что принцу Филиппу необходимо некое занятие, которое могло бы увлечь и отвлечь его от политических дел. Поэтому принцу была предоставлена ведущая консультативная роль в проекте Королевского монетного двора по производству новых монет и медалей с изображением Елизаветы. Он также был назначен председателем Комиссии по коронации, в которой также работал Черчилль, что предсказуемо привело к вспышкам между ними.

Самым напряженным был вопрос о том, следует ли транслировать коронацию по телевидению. Филипп считал необходимым, чтобы монархия соответствовала времени. Черчилль, со своей стороны, считал, что трансляция, которую смотрят люди, пьющие в пабе или сутулящиеся в пижамах, осквернит церемонию. Принц снова оказался на проигравшей стороне, однако лишь сила общественного мнения вынудила премьер-министра неохотно согласиться с присутствием телекамер.

Для Уинстона произошло еще одно редкое поражение, когда он попытался запретить принцу учиться управлять реактивными самолетами на том основании, что он подвергал себя ненужному риску. На этот раз королева встала на сторону мужа, позволив ему заняться своим хобби.

Как пишут в книге, Уинстон не желал герцогу Эдинбургскому зла, однако пытался скрыть свое отвращение к Филиппу, которому не доверял ему и надеялся, что он не причинит вреда стране.

Черчилль категорически отказывался внести изменения в Закон о регентстве 1937 года, в котором указывалось, что принцесса Маргарет будет выполнять функции регента в случае отсутствия или недееспособности королевы. Елизавета хотела, чтобы королевские обязанности выполнял Филипп, пока Чарльз, которому тогда было четыре года, не достигнет совершеннолетия. Уинстон серьезно сомневался, что Филипп будет подходящим выбором в этом случае.

Но он был вынужден передумать после того, как принцесса Маргарет заявила о своем желании выйти замуж за конюшего ее покойного отца, капитана Питера Таунсенда. Вместе со своим кабинетом Уинстон придерживался мнения, что Маргарет должна отказаться от своих прав на трон, если она решит продолжить отношения. В конце концов Маргарет приняла болезненное решение расстаться с Таунсендом, а Уинстон согласился, что именно Филипп должен заменить Маргарет на посту потенциального регента.

Черчилль и королева-мать

Помимо Филиппа, премьер-министру пришлось иметь дело с еще одной королевской головной болью: матерью Елизаветы, которая в свои 50 лет была понижена в должности с королевы до королевы-матери. С момента вступления на престол короля Георга VI в 1936 году она привыкла занимать поул-позицию на всех официальных мероприятиях, однако когда она стала вдовой, ей было трудно справиться со своим новым местом в иерархии.

Через несколько недель после вступления на престол новой королевы наблюдатели заметили, что чувствительная Елизавета позволяла старой королеве ходить перед ней на официальных церемониях и занимать место монарха на воскресных церковных службах. Поэтому она отправилась в добровольную "ссылку" в Шотландию.

В октябре 1952 года Уинстон Черчилль без предупреждения навестил королеву-мать ее шотландском доме в Биркхолле. И во время разговора по душам она созналась, как ей трудно смириться со смертью мужа и понижением в должности в придворной иерархии.

Политик решил отговорить консорта от "пенсии", считая что королева-мать является большим преимуществом для монархии и нации, убедив ее, что молодая королева будет очень сильно нуждаться в ней.

И из многих служб, которые Черчилль оказывал королевской семье при жизни, то, как он вернул королеву-мать в королевские ряды, было одним из наиболее важных, пишет автор книги. Можно утверждать, что никто, кроме друга ее покойного мужа и премьер-министра военного времени, не смог бы убедить ее вновь посвятить себя государственной службе. За это Уинстон Черчилль заслужил бессмертную благодарность своей новой королевы, пишет Эндрю Мортон в своей книге.

В начале августа король Чарльз III выставил на продажу красный восьмиместный вертолет Sikorsky 2009 года выпуска, принадлежавший королеве Елизавете II. За время службыаппарат налетал 5 222 часа.