Европа поставила Ирану ультиматум. Услышит ли его Тегеран?

Отношения Ирана с МАГАТЭ снова в фокусе мировой политики. После ударов США и Израиля по ядерным объектам в июне 2025 года и запуска механизма возврата международных санкций в августе в сентябре Иран заявил, что сократит сотрудничество с МАГАТЭ, и подписал меморандум с «Росатомом» о строительстве нового поколения модульных реакторов. Но, похоже, Ирану нужны не российские реакторы, а западные гарантии политической стабильности и экономического выживания.

Иран, МАГАТЭ и переговоры

Почему отношения с МАГАТЭ постоянно вытаскивают Иран в фокус мирового внимания? Короткий ответ: потому что Иран считает целесообразным оставаться участником Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО) как неядерное государство, и это требует от него соблюдения правил МАГАТЭ о надежном отделении гражданской ядерной науки и энергетики от военной деятельности.

Иран не готов идти по пути КНДР, выходить из ДНЯО и тем самым легально отказываться от мониторинга и инспекций МАГАТЭ. Это желание Ирана не означает, что у него нет планов создания ядерного оружия. Но оно гарантирует, что Иран будет учитывать международные требования по допуску МАГАТЭ на его ядерные объекты.

МАГАТЭ не накладывает санкций и не принимает политических решений. Его задача — техническая проверка: нет ли отклонений в ядерных исследованиях и ядерной энергетике, свидетельствующих о военном измерении. Если агентство не может подтвердить мирный характер деятельности, оно сообщает своему Совету управляющих, и тот может передать вопрос в Совет Безопасности ООН с санкционными последствиями для Ирана. В последнее время новые санкции по базовой процедуре соблюдения ДНЯО в Совете Безопасности ООН блокируют Россия и Китай, которые имеют право вето на новые решения.

Но есть еще один механизм санкций с учетом нарушения Ираном правил МАГАТЭ. Это механизм snapback для возобновления международных санкций, снятых согласно Общему всеобъемлющему плану действий (JCPOA, Joint Comprehensive Plan of Action) — договору, подписанному в 2015 году между Ираном и шестью странами, небезразличными к иранской ядерной программе: США, Великобританией, Францией, Германией, Россией и Китаем. Договор ограничивал иранскую ядерную программу в обмен на снятие санкций. Соединенные Штаты вышли из JCPOA еще при первой администрации Дональда Трампа — в 2018 году. Но Иран в нем формально остался, так же, как и европейцы, Россия и Китай.

Особенность механизма snapback в том, что он не нуждается в консенсусе Совета Безопасности. После заявления одного из участников JCPOA о «значительном невыполнении» Ираном своих обязательств запускается 30-дневный отсчет. В течение этого периода Совет Безопасности может принять резолюцию о сохранении снятия санкций. Если же какой-то постоянный член Совета наложит вето на такую резолюцию — даже при наличии большинства «за» — санкции возобновятся автоматически. Следовательно, даже поддержка большинства не может изменить ситуацию, если один из постоянных членов против. Даже если Россия и Китай поддерживают Иран, они не могут заблокировать сам snapback — только отмена санкций через новую позитивную резолюцию, которую они и могут ветировать. Пока они остаются в рамках JCPOA и не выходят из договора (а делать это они не хотят, чтобы не солидаризироваться со США), snapback остается механизмом, который может быть применен независимо от общего согласия всех сторон.

Эту логику не изменили удары США и Израиля по иранским объектам в июне. Они политически опирались на хронические претензии МАГАТЭ к Ирану, но имели и свои причины, связанные с интересами США и Израиля в сфере безопасности. После ударов Иран ограничил доступ международных инспекторов к своим ядерным объектам, в частности тем, которые пострадали. Был выведен персонал МАГАТЭ, остановлена работа камер наблюдения и сокращен объем данных, которые агентство могло получать в реальном времени.

МАГАТЭ, работая в режиме минимальной информации, подтвердило, что серьезных радиационных выбросов за пределы объектов после ударов не зафиксировано. Этого мало для оценки эффективности примененного США и Израилем оружия против типовых объектов ядерной программы потенциального нарушителя режима нераспространения.

Политически понятная реакция Ирана на удары не сняла вопрос о допуске МАГАТЭ в рамках его обязательств по ДНЯО. Агентство утратило «непрерывность знаний» о ядерной программе Ирана, запасах ядерных материалов и операций с ними. Это означает, что МАГАТЭ больше не знает точно, не перенаправляются ли материалы и ресурсы на цели, несовместимые с гражданской программой.

Отдельный спор касается так называемого модифицированного Кодекса 3.1. Он является частью соглашения о гарантиях, которое Иран подписал с МАГАТЭ на выполнение требований ДНЯО еще в 1970-х. Кодекс обязует страны сообщать агентству о любых планах строительства новых ядерных объектов еще на этапе проектирования. Отказаться от его выполнения в одностороннем порядке страна не может.

В августе европейская «тройка» JCPOA — Франция, Германия и Соединенное Королевство — запустила механизм возобновления санкций snapback. Теперь до конца сентября или Совет Безопасности ООН принимает решение, блокирующее возврат санкций, или они возобновляются автоматически. В отличие от палестинского вопроса, где позиции США и Европы часто расходятся, в случае с Ираном администрация Дональда Трампа восприняла европейскую инициативу как полезную, такую, которая определенным образом подтверждает окончание войны между Израилем и Ираном.

Очередной переговорный раунд без прямого участия США произошел на сессии Генеральной Ассамблеи ООН в Нью-Йорке. На ее полях встретились президент Ирана Масуд Пезешкиан и президент Франции Эмманюэль Макрон. Пезешкиан повторил с трибуны ООН, что Иран не хочет создавать ядерное оружие, но в то же время требовал признать его право на развитие мирной ядерной энергетики. Он предупредил: если санкции по механизму snapback возобновят, сотрудничество с МАГАТЭ будет свернуто. Макрон ответил, что в Иране остались считанные часы, чтобы избежать санкций, и для этого необходимо наладить отношения с МАГАТЭ. Тогда «тройка» остановит процедуру.

Иран в Нью-Йорке настаивал, что для возвращения инспекций и мониторинга МАГАТЭ международное сообщество должно предоставить гарантии безопасности для его ядерных объектов, иначе сотрудничество с агентством теряет смысл. Эти требования Иран сопровождал медийной кампанией о ядерной программе Израиля, восстановлении производства ракет и закупке нового российского оружия.

Очевидно, Иран не хочет просто возвращаться к сотрудничеству с МАГАТЭ, не получив весомых компенсаций. Но он не заинтересован и в возобновлении санкций по процедуре snapback.

В то время как в Нью-Йорке продолжалась сессия Генеральной Ассамблеи ООН, в Москве во время форума World Atomic Week генеральный директор «Росатома» Алексей Лихачев и глава Организации по атомной энергии Ирана Мохаммад Эслами подписали меморандум о сотрудничестве в сфере малых модульных реакторов (SMR, small modular reactors). Этот документ не означает немедленное строительство энергоблоков, но демонстрирует, что Россия как участник соглашения JCPOA видит в Иране полигон для продвижения своих ядерных энергетических технологий нового поколения несмотря на давление США и европейской «тройки».

SMR сегодня считаются одним из наиболее перспективных направлений атомной энергетики. Они компактны, более дешевые и быстрые в строительстве, чем традиционные большие реакторы. Такие установки особенно соответствуют потребностям новой цифровой экономики с ее хабами и кластерами вокруг дата-центров. Именно эти реакторы могут стать ключевым продуктом на рынке ядерной энергетики в 2030-х годах. Американские и европейские компании NuScale, GE Hitachi, Rolls-Royce уже выходят на этот рынок, и «Росатом» в ближайшей перспективе может утратить позиции в мире, оставшись с несколькими странами-клиентами — Венгрией, Словакией и Беларусью, а теперь, возможно, еще и с Ираном.

Сумма интересов

В этом многослойном переплетении интересов вокруг иранской ядерной программы максимальные цели самого Ирана, похоже, заключаются в том, чтобы остановить процедуру возвращения санкций snapback, получив при этом ослабление санкций, гарантии безопасности ядерных объектов и защиту от политической и экономической дестабилизации. Минимальные цели — оттянуть возобновление санкций, сохранить хотя бы частичный доступ к финансам и рынкам нефти и поддержать видимость сотрудничества с МАГАТЭ во избежание полной изоляции.

Для европейцев максимальная цель — полное восстановление прозрачности и выполнение Ираном Кодекса 3.1, что дало бы возможность снять вопрос о возможном военном измерении программы. Минимум, на который они могут согласиться, — это частичный доступ инспекторов МАГАТЭ, чтобы не допустить появления «серой зоны», в которой ядерная активность Ирана была бы неконтролируемой.

Соединенные Штаты в своих максимальных целях хотят соглашения более широкого, чем JCPOA, которое включало бы также американское и израильское требования по свертыванию ракетной (а теперь и дроновой) программы Ирана и отказу от создания пояса нестабильности на Ближнем Востоке, который Тегеран называет «поясом сопротивления». Американский минимум заключается в том, чтобы гарантировать невозможность скрытого прыжка к созданию ядерного оружия, оставляя ведущую роль в реализации европейцам.

Напомню: процедура snapback в Совете Безопасности продолжается 30 дней с момента объявления. Это означает, что уже в конце сентября санкции должны автоматически возобновиться, если стороны не договорятся о возвращении Ирана к сотрудничеству с МАГАТЭ. Иран может торговаться до последнего, но его возможности ограничены: без шагов навстречу инспекторам МАГАТЭ у европейцев нет причин отступать.

Если иранский режим будет чувствовать, что не имеет внешних гарантий от дестабилизации, в частности в случае транзита власти через смену поколений, он не вернется к сотрудничеству с МАГАТЭ в полном объеме, сохраняя этот вопрос как ключевой инструмент внешних коммуникаций. Соответственно, есть высокие шансы на возобновление санкций, но не до «адского уровня», если будет продемонстрировано хоть какое-то движение Ирана навстречу МАГАТЭ.

В конце концов, у международного сообщества всегда существует опция отложить судьбоносные решения на несколько недель.