Украинские ученые сотрудничают с российскими: фейк, зрада или недосмотр?

По состоянию на середину 2025 года трудно представить себе сотрудничество украинцев с россиянами в любой сфере. И дело здесь не только во вполне реальной возможности получить срок за государственную измену, но и в сугубо этических соображениях: после всего того зла, которое Россия принесла в Украину, сотрудничество с россиянами противоречит любым моральным принципам.

Эта позиция особенно актуальна в научной среде, где международное сотрудничество — ключевой фактор развития. Впрочем, и здесь Украина четко очертила границы приемлемого: на случай «гибких принципов» разработан ряд нормативных документов, которые регламентируют недопустимость сотрудничества наших ученых с представителями страны-агрессора.

Поэтому логично предположить, что после 2022 года в научном поле Украина с Россией не сотрудничает. Впрочем, факты перечеркивают эти на первый взгляд логичные предположения. По состоянию на середину 2025 года в редакционных советах российских журналов значилось около 90 украинских ученых, а количество общих публикаций (в перечне авторов были одновременно украинцы и россияне) с начала полномасштабного вторжения превысило 1800 (!) (по данным базы Scopus по состоянию на 14 августа 2025 года).

Учитывая такие шокирующие цифры, встает вопрос: эти данные — иллюзия или досадная реальность? Ответить на него помогает исследование, проведенное рабочей группой по противодействию российской пропаганде и сотрудничеству с академическими учреждениями РФ, созданной по приказу МОН Украины.

Анализ публикаций

Начнем с анализа общих с россиянами публикаций. Будем проводить его на основе данных базы Scopus с помощью встроенного аналитического инструментария Scival.

Динамику общих (по данным Scopus) российско-украинских публикаций за период с 2015 по 2025 год приведен на рис 1.

Суммарное количество публикаций с 2022 по 2025 год составляет 1806, что сопоставимо с количеством общих публикаций в 2020 году. Чтобы продемонстрировать масштабы падения: в 2024 года было почти на 80% (!) меньше общих публикаций, чем в 2020-м.

В 2024 году, по мнению Scopus, вышли 323 общие публикации украинцев с российскими учеными. Из них, например, в 122 статьях авторский коллектив состоял из 20 и больше ученых. То есть, учитывая этот фактор, можно отвергнуть обвинение в научном коллаборационизме относительно не менее трети российско-украинских публикаций, потому что они таковыми по большому счету не являются — по сути это демонстрация факта, что крупные международные проекты до сих пор сотрудничают с россиянами.

Впрочем, больше тысячи совместных публикаций за период 2022–2025 годов все-таки остаются. Исследование показало, что часть российско-украинских публикаций на самом деле являются российско-российскими, просто российские ученые, используя краденные украинские учреждения на оккупированных территориях, мимикрируют под украинцев. С точки зрения базы Scopus, такие публикации обозначены как украинские, поскольку оккупированные территории, согласно международному законодательству (в частности, ISO 3166), являются украинскими.

Поэтому из почти 500 формальных совместных публикаций за 2024–2025 годы фактически имеем 92, которые действительно можно считать сознательным сотрудничеством (имели меньше 10 соавторов, среди которых были как представители России, так и украинские ученые с неоккупированных территорий).

Причины возникновения публикаций

В кооперации с МОН было составлено письмо-запрос к работодателям этих ученых и прислано в соответствующие учреждения. Получено 69 официальных писем-ответов, или приблизительно 75% от всех выявленных реальных совместных публикаций. Процент достаточно высокий, чтобы выводы на основе такой выборки экстраполировать на ситуацию в целом.

Полученные письма-ответы позволили сделать ряд интересных выводов о природе совместных публикаций, реакции работодателей на выявленные факты, а также механизмы решения проблемы.

Начнем с некоторых предостережений и нюансов появления совместных публикаций, которые удалось определить в процессе изучения ответов организаций на запросы МОН:

• публикационные лаги — между процессом исследования и публикацией его результатов проходит время, иногда оно измеряется годами;
• двойные аффилиации (указание на учреждение, с которым себя связывают ученые) — некоторые российские соавторы фактически уже не работают в России, а являются представителями других стран, но по некоторым причинам как вторую аффилиацию до сих пор отмечают Россию;
• фиктивные «российские» аффилиации — иностранных ученых без их ведома приписывают к российским учреждениям, создавая иллюзию международного признания российской науки;
• фиктивные «украинские» аффилиации — ученые указывают украинские учреждения в своих публикациях, фактически там не работая, и таким образом создают ошибочное впечатление о своей принадлежностях к Украине;
• международные проекты — украинцы фактически не сотрудничали с россиянами, но принадлежали к одному международному проекту;
• фальсифицированные соавторства — украинских ученых включали в состав авторов без их ведома.

Реакция учреждений

Характерной особенностью является не только наличие ошибок, но и реакция на них.

Самые типичные реакции работодателей:

• вынесение выговора/предупреждения работнику;
• увольнение/разрыв контрактов;
• непродление контрактов;
• понижение в должности (например, такое практиковал Институт проблем материаловедения им. И. Францевича Национальной академии наук Украины);
• усиление внутреннего контроля работодателем.

К сожалению, типичная реакция работодателей на запросы МОН — отсутствие реальных действий. То есть никаких выговоров, понижений в должностях, освобождений, непродленных контрактов. Обычно идет набор общих фраз о недопустимости сотрудничества, соблюдении норм, важности контроля, но фактически учреждение избегает наказаний, становясь на сторону работника и удовлетворяясь его объяснениями, даже если они не выдерживают проверки фактами.

Например, Одесская государственная академия строительства и архитектуры на информацию о наличии пяти (!) совместных публикаций ее сотрудников лишь в 2024 году (здесь, здесь, здесь, здесь и здесь) заявила, что научные исследования ее работников проводятся исключительно в сотрудничестве с украинскими учеными.

Или, например, Институт археологии Национальной академии наук на сведения об этой статье заметил, что ее якобы написали и сдали в печать до начала полномасштабной войны. Но фактически статью подали в печать 22 февраля 2024 (!) года.

Как выяснилось из ответов на информационные запросы МОН, если ваш муж — гражданин России и работает на Российскую академию наук (в частности речь идет об Игоре Дмитриевича Караченцеве, аффилированном со Специальной астрофизической обсерваторией — научно-исследовательским институтом РАН), то, оказывается, сотрудничать с Россией вполне допустимо. Более того, такое лицо может одновременно работать и в структуре Национальной академии наук Украины — в Главной астрономической обсерватории НАНУ. И само это научное учреждение, похоже, считает, что пять (!) совместных публикаций (здесь, здесь, здесь, здесь и здесь) с россиянами в 2024–2025 годах одной из сотрудниц — это не повод для выговора или увольнения. Сотруднице сделали замечание и рекомендовали (!) временно (!) прекратить совместные публикации. А еще эти статьи обещали не включать в годовой отчет учреждения. В принципе, с таким подходом становится понятно, откуда берутся эти сотни совместных публикаций украинцев с представителями страны-агрессора.

Несмотря на иногда вялую реакцию на нарушения, некоторые учреждения все же стараются принимать конкретные меры для решения проблемы совместных публикаций с подсанкционными российскими учеными. Наиболее распространены такие практики:

• публичный отзыв статьи или исключение автора;
• письма-запросы к издательствам об изменении в аффилиации;
• письма-запросы в наукометрические базы с просьбой удалить публикацию из профиля автора;
• прямое указание в разделе Acknowledgements, что украинский ученый не имел никакой коммуникации и совместной работы с российскими учеными в процессе подготовки публикации и проведения исследования.

Редакционные советы: мертвые души и манипуляции

Впрочем, совместные публикации — это лишь один из аспектов научного «мышебратства». Другое не менее важное его проявление — наличие украинских ученых в составе редакционных советов российских журналов.

Редакционный совет — это сердце и лицо журнала, он обеспечивает последнему научному легитимность и репутацию. Поэтому его состав крайне важен, и это, собственно, едва ли не первое, на что смотрят потенциальные авторы.

Мы исследовали состав редакционных советов около 800 российских журналов, индексированных базой Scopus (то есть присутствующих в международном научном пространстве). Результаты оказались неутешительными: более 90 ученых, аффилированных с Украиной (то есть тех, кто официально указал место работы в Украине) по состоянию на июль 2025 года значились активными членами редакционных советов этих изданий.

Даже с учетом того, что Россия продолжает политику «мертвых душ» — восемь ученых (9% от общего количества), которые значатся членами редакционных советов российских журналов, уже умерли (некоторые еще в 2016 году), а еще четыре человека (4%) являются государственными изменниками и открытыми коллаборантами, — в списках остается больше 80 активных ученых из Украины.

В кооперации с МОН мы составили письма-запросы к работодателям украинских ученых, которые значатся в составе редакционных советов российских журналов, и направили в соответствующие учреждения.

МОН направило 79 писем-запросов, на которые получило 52 ответа (65%). И только один (!) из 52 ученых подтвердил, что действительно входил в состав редакционного совета российского журнала. Вместе с тем было дано развернутое объяснение: журнал (The New Research of Tuva) фактически уже не является российским, его главный редактор на протяжении длительного времени проживает в Бельгии, одно из юридических лиц, которое занимается изданием журнала, зарегистрировано в Казахстане, а сам журнал планирует официально изменить российскую юрисдикцию.

Этот пример свидетельствует, что ситуации могут быть неоднозначными и требуют внимательного изучения каждого конкретного случая.

В остальных случаях (за единичными исключениями) респонденты прямо указали, что не выполняли никаких обязанностей члена реакционного совета, а кое-кто вообще не знал, что его фамилия включена в состав редакционной коллегии.

В 35 случаях из 52 ответ содержал прямую информацию о фальсификации членства украинского ученого в редакционном совете. Вместе с тем ни один из ответов не содержал сведений о том, что хотя бы один украинский ученый исполнял обязанности члена редакционного совета с 2022 года.

По сути речь идет о прямой и сознательной фальсификации редакционных советов в журналах страны-агрессора. Вот лишь несколько примеров таких журналов: Terapevticheskii arkhiv, «Вопросы практической педиатрии», Gynecology, Obstetrics and Perinatology, Russian Journal of Pediatric Surgery, Anesthesia and Intensive Care, Russian Journal of Spine Surgery, Russian Journal of Anesthesiology and Reanimatology и десятки других. Вместе с тем часть ученых посылали письма в редакционные советы журналов об исключении еще до письма МОН. Типичная реакция российских журналов — игнорировать запросы. В частности это касается таких журналов, как Macroheterocycles, Burdenko's Journal of Neurosurgery, Markov Processes And Related Fields, «Обзоры по клинической фармакологии и лекарственной терапии», «Обработка металлов» и т.п.

Базовый вариант решения проблемы присутствия украинского ученого в составе редакционного совета российского журнала — написать этим ученым письма-обращения в редакцию журнала с требованием исключить его из перечня членов совета.

Реальность против иллюзий

Исследование показало: проблема научного сотрудничества между украинскими и российскими учеными остается актуальной даже после трех с половиной лет войны.

И хотя большей частью это результат манипуляций, ошибок или сознательной фальсификации, внешний наблюдатель без погружения в детали и нюансы видит другое: тысячи совместных статей, десятки украинских ученых в российских редакциях, среди которых академики, директоры, руководители учреждений. Все это работает в пользу российской пропаганды о «братских народах», о том, что все не так однозначно, что Украина сама охотно сотрудничает с Россией и т.п. И это, в свою очередь, усложняет наложение новых санкций против страны-агрессора и значительно ослабляет позицию Украины в ее требованиях о прекращении сотрудничества с Россией со стороны международной научной среды.

Поскольку проблема носит комплексный характер и по сути присутствует на разных уровнях научной коллаборации, к ее решению должны быть привлечены все, начиная с самих украинских ученых, их работодателей и украинской власти и заканчивая международными наукометрическими базами и научными проектами. Но конечная цель должна быть одна — убрать иллюзию сотрудничества там, где она есть, и прекратить сотрудничество там, где оно реально ведется.