Деньги РФ против солдат Украины: кто первым истощится — и есть ли у нас план?

Наша страна живет в ожидании, что в России закончатся деньги. Москва живет в ожидании, что у нас кончатся солдаты. Кто угадает с прогнозом, тот и победит в войне.

В 2022-м Кремль мог считать, что Украина не выдержит вторжения. У нашей страны было ощутимо меньше ресурсов, и мы должны были проиграть в соревновании экономик. Но вместо этого мы прожили три с половиной года войны в достаточно тепличных условиях.

Нашу экономику взяли на буксир союзники. Запад не только дает нам оружие и снаряды. Благодаря европейским миллиардам Украина может тянуть социальные расходы, платить пенсии и зарплаты бюджетникам. Нас по сути подключили к внешней системе жизнеобеспечения — и поэтому единственное, за что мы платим самостоятельно, — это военные расходы.

В нашей стране не вводилась карточная система. Не замораживались депозиты. Практически не повышались тарифы. Мы живем без налогов "на войну" и не ограничиваем премиальное потребление. Ассортимент магазинов не отличается от довоенного – как и заполняемость ресторанов. В результате украинский тыл минимально замечает на себе экономику войны.

По этой причине экономика стала не нашим слабым местом, а нашим противником. Мы следим за тем, как у РФ растет дефицит бюджета. После того, как сокращаются резервы. Делаем ставки на уровень инфляции и интенсивность работы печатного станка в следующем году. Многие убеждены, что в тот момент, когда Москва почувствует угрозу для системы и режима, она дернет военный стоп-кран.

При этом с первого дня войны Москва не ощущала дефицита в солдатах. Россия поиграла с мобилизацией всего четыре недели — а затем перешла в режим покупки пушечного мяса. И теперь Кремль всматривается в Украину в надежде, что у нас кончатся солдаты раньше, чем у РФ закончатся деньги.

Мобилизация действительно оказалась самым слабым местом для нашей страны. Западная помощь внушила украинским властям иллюзию, что непопулярные решения — вроде ужесточения мобилизационных норм — могут подождать. Четвертый год войны мы живем в пределах инерционного сценария, сводящегося к тому, что война вот-вот станет на паузу, а потому пробежать последний километр можно на силе воли.

За семь месяцев этого года в СЗЧ ушли больше солдат, чем за три предыдущих года — 110 тысяч человек. Вполне возможно, что к концу года эта цифра вырастет до 200 тысяч. Более половины из них — это новые рекруты, которые боятся армии сильнее, чем она того заслуживает. Остальные – это те, кто успел выгореть за годы войны. Пошедшие добровольцем, чтобы выиграть стране время на подготовку мобрезерва, но в итоге так и не дождался замены. Загвоздка в том, что в нашей стране тема мобилизации стала настолько токсичной, что власти предпочитают игнорировать эту проблему.

В этом году Владимир Зеленский сказал нам, что демобилизации не будет. Что все будут служить победе. И единственный вопрос, который сейчас возникает, а как страна планирует меняться под этот курс?

Где страна будет брать солдат, если война затянется? Сколько будет платить бойцу, которому довелось служить в тылу? Как она убедит гражданского не выбрасывать повестку на свалку, если это обходится ему всего в 17 тысяч гривен?

Что она скажет ветеранам, видящим несравнимый контраст между армейским бытом и тыловым? Как убедит их, что СЗЧ это не выход, если они решат, что успели отдать родине все долги? Какие льготы предложит им, чтобы ветеранский статус не является формальностью?

Какой у нас план, если война продлится еще два года? Три года? Пять лет? Как власть планирует удержать в армии воюющих с первого дня и как планирует привлекать в армию тех, кто еще не там?

Если горячая фаза встанет на паузу в течение года, то, возможно, инерционный сценарий позволит нам дотянуть до этой паузы. Но что если все наши оценки состояния российской экономики — это не более чем wishful thinking? Как быть, если столкнувшись с дефицитом средств, Кремль просто решится на сценарии, которые нам сегодня кажутся невозможными? В конце концов, если бы Москва мерила свои решения категориями рационального — полномасштабного вторжения просто не произошло.

Мы ведем войну в ожидании того, что в РФ рухнет экономика. Москва ведет войну в ожидании, что у нас закончатся солдаты. Разница лишь в том, что Кремлю куда проще идти на непопулярные решения, потому что российские власти могут позволить себе не отвлекаться на выборы. А украинский — никак не может позволить себе от выборов отвлечься.

У нашего неприятеля есть план на завтра. Осталось понять, есть ли он у нас.

Источник: