Хроники Харькова: сны во время войны

«Задушили гівном…»— вздыхает санитарка в больничном коридоре. И добавляет, указывая на судно в руке: «Чи ото змовилися, вирішили всі сьогодні на моїй зміні сходити». И хотя женщина ни к кому особо не обращается, каждый сочувствует ей. И себе. Точнее не скажешь, потому что тяжелые времена для всех.

Вот и стройная медсестра, которая словно лебедь проплывает в эфире отделения, кивает с пониманием. Ее одежду украшает впечатляющий рисунок черепа на всю спину. Мементо мори, ясное дело. Поэтому не забываем. Здесь, по странному стечению обстоятельств наших дней, даже комплексное блюдо для военных имеет внутреннее название «адское». Не по составу, конечно, а потому, что обеды доставляет волонтерская организация «Адская кухня Харькова».

За стенами больницы — снова харьковская осень. Несмотря на разноцветье, кажется, преобладают оттенки серого. Снова падает листья, сыпятся каштаны и вражеские дроны. В Харькове местами льет дождь, и еще недавно лилась вода из фонтанов, причем, как было подмечено на Салтовке, это может происходить одновременно.

А вот классический консилиум водопроводчиков. Семеро смотрят в яму, на дне которой работает восьмой коллега.

«Питьевая вода для харьковчан» — написано на киоске-бювете в салтовском дворе. И еще: «По инициативе Харьковского городского главы Игоря Терехова». И еще: «При поддержке Unisef для каждого ребенка». А раньше здесь некоторое время была просто неприметная колонка. И полтавчане, и охтырчане, а может, даже киевляне при желании могли утолить жажду.

Все реже на улицах можно встретить мужчину призывного возраста и все чаще — новую кофейню. Очень любят, наверное, кофе харьковчане и гости города. Наверное, даже больше, чем воду или пиво и другой слабый алкоголь из разливных точек, количество которых в последнее время тоже увеличилось.

На некоторых маршрутах бесплатного городского транспорта иногда возникает проблема впихнуться-выпихнуться. Вагоны метро в субботний день заполнены, как в прошлые времена.

Кому не нравится, согласно традиционному народному завету, ездят в такси. Хотя в такси тоже не очень нравится, потому что тарифы, особенно ближе к вечеру, сложно назвать гуманными. Водитель такси с теплотой вспоминает, как в начале полномасштабного как-то подвез соседа домой. Бесплатно. Это было искренне, от души, сейчас это редкость.

Многочисленные владельцы авто во время отключения светофоров двигаются согласно правилам дорожного движения и кантовскому небу над головой с моральным законом внутри них. Кто как.

Детей везут в подземную школу, дети посещают спортивные секции, дети учатся искусству. Пенсионерам, как и раньше, не хватает пенсии и литературных слов, чтобы высказать свое мнение по этому поводу. А некоторым интернет-провайдерам, например «Киевстару», не хватает портов для оказания услуг всем желающим клиентам. Следовательно, спрос. В подземном переходе букинисты торгуют книжным ассорти. Лермонтова и Пушкина не принимают. Следовательно, спроса нет.

— В благотворительности участвуете? — спрашивает кассир в супермаркете.

— Я в самодеятельности участвую, — говорю.

— В самодеятельности мы все сейчас участвуем, — грустно улыбается продавец.

Снова выходит на маршрут воспетый местным поэтом трамвай, который ходил раньше издалека вплоть до района ХТЗ и еще дальше. После начала полномасштабного вторжения на маршруте пропали провода и колея зарастала травой. Это тот самый трамвай, который ехал утром того 24 февраля под грохот взрывов, вдоль бесконечной очереди машин на автозаправку по проспекту Тракторостроителей. Как давно это было? Вроде бы совсем недавно. Как часто с тех пор многие уверяли себя, что все это — плохой сон? Может, и сон.

Харьковская тревожная ночь. Взрывы, есть работа для специалистов. Те, кто могут, спят. Кто с кем, кто — в одиночестве. Равнодушные и эмпатичные. Обеспеченные и социально незащищенные. Начитанные и необразованные. Те, кто паркуется поперек на три места, и те, кто уступает место инвалидам и людям преклонного возраста. Спят.

Спит студент-искусствовед. Наверное, ему снится, что необходимую искусствоведческую литературу перевели на украинский язык. Хотя это что-то слишком фантастическое и для сновидения. А его преподавательница не спит. Готовится к завтрашней лекции, хотя и отвлекают ее определенным образом звуки ночных прилетов от проблемы изучения и доведения характера сопоставления разных вербальных систем и их форм взаимодействия с художественной и визуальной практикой.

Сосед, как всегда, обнимает во сне перфоратор. Таксисту снится пятикратный тариф. Технический специалист по установке Интернета грустит во сне по своему железному коню. Велосипед украли, когда он в подъезде вынимал кабель из распределительной коробки конкурирующей фирмы и подключал к своей компании. Наркоманы, скорее всего, — такая версия у него. Конечно, представителей маргинальных кругов на харьковских улицах сегодня тоже достаточно. Как-то даже пришлось быть задействованным в роли понятого при задержании хлипкого мужчины с землистым лицом, нашедшего «закладку». На трех машинах прибыли полицейские, вот это была спецоперация.

Участнику боевых действий в отпуске после ранения снится объективный диагноз и решение ВВК. Сон окажется не вещим, и вскоре он похромает, опираясь на костыль, в часть. Конец отпуска.

Люди спят. Множество — уже вечным сном, вечная память. Проснутся ли живые в другой реальности, лучше этой? А может, это уже не сон?

Это если коротко. А если долго, то лучше и не начинать. Каждый видит свои сны. И все же не без надежды. Усталая санитарка сдает смену, она со своей работой справилась. И каждому придется справляться со своей работой и с тем, что душит. За стенами больницы — снова харьковская осень.