Наступление на Днепр и угроза прорыва фронта: Гетьман – о возможности перелома в войне в 2026-м

2026-й может стать годом кризиса власти в России, у российских элит назревают вопросы к Путину, считает майор ВСУ в отставке Алексей Гетьман.

На сайте Главред состоялся чат с военным аналитиком, ветераном войны, майором ВСУ в отставке Алексеем Гетьманом. Общаясь с читателями, он рассказал, есть ли угроза прорыва фронта российскими войсками, и могут ли они дойти до Днепра, как и чем дальше будет воевать Россия ввиду окончания запасов танков у нее, когда ВСУ пойдут в наступление, а также какой будет война в 2026 году.

Представляем первую часть разговора с Алексеем Гетьманом.

Роман: Если летнее наступление россиян было провальным, то как бы вы охарактеризовали наступательные действия врага осенью? Насколько изменились темпы продвижения российских войск и их потенциал?

Алексей Гетьман: Линия фронта стабилизирована. Осенью у россиян нет продвижения, которое можно было бы считать стратегическим успехом. Правда, определенные тактические успехи у противника есть. В то же время мы наносим контрудары. Поэтому такие незначительные флуктуации вдоль линии фронта являются боями местного значения – и с точки зрения здравого смысла, и с точки зрения военной науки.

Сил и средств у России больше не стало: ни людей, ни оружия, ни патронов – ничего не стало больше. Также у нее не появилось никаких существенно лучших видов вооружения.

Если российские войска не смогли ничего достичь летом, то осенью, когда из-за погодных условий наступать сложнее, на существенные прорывы им точно рассчитывать не приходится: тяжелая почва и распутица – попробуйте выйти в поле и пробежаться "по копаному". Поэтому непонятно, на основании чего россияне ожидают, что осенью им удастся достичь большего, чем летом, когда погодные условия были лучше.

y-grek: Что, по вашему мнению, ждет Днепропетровскую область в связи с тем, что Россия перебрасывает туда дополнительные войска из-под Покровска для наступления на эту область? Какие населенные пункты Днепропетровской области могут вскоре стать либо частью линии соприкосновения, либо попасть под оккупацию?

Алексей Гетьман: Граница Днепропетровской и Запорожской областей и Донетчины.

Впрочем, российские войска не пытаются там захватить что-то стратегически важное, а просто хотят показать и российскому населению, и миру, что они могут продвигаться в еще одной области Украины. Ведь не все анализируют, на какую глубину зашли войска РФ на Днепропетровщине и что им там удалось сделать, а принимают во внимание лишь факт того, что боевые действия ведутся в еще одной области.

Уверен, что никакого стратегического смысла действия противника на Днепропетровщине не имеют. Также пока нет опасности, что войска РФ выйдут на город Днепр.

А что касается переброски войск, то Россия постоянно перебрасывает свои войска вдоль линии фронта, поэтому, на мой взгляд, нет оснований полагать, что в связи с этим там возникает какая-то особая опасность – она не больше, чем на других участках фронта.

Смотрите видео, в котором майор ВСУ в отставке Алексей Гетьман рассказал, может ли остановиться война в 2026 году, почему нужны удары по Кремлю и Останкино, а также какой страх Путина способна реализовать Украина:

Главред: То есть вы считаете, что российские войска не ставят пперед собой целью выход, например, на Павлоград, Синельниково или другие населенные пункты Днепропетровской области, и угрозы для них нет?

Алексей Гетьман: Угроза для них есть, потому что они расположены неподалеку от линии фронта. Эти населенные пункты могут обстреливать, туда могут залетать КАБы и даже FPV-дроны. Такого рода опасность есть.

Но у России нет таких сил и средств, которые бы открывали перед ней перспективу достижения успеха на земле на Днепропетровщине. Чтобы достичь определенных целей, РФ нужно иметь существенное преимущество, но такого преимущества нет. Соотношение российских и украинских сил там такое же, как и на других участках фронта.

Например, на Покровском направлении действительно сосредоточено большое количество человеческих сил и техники противника, и там у россиян преимущество над нами в разы. На других участках фронта, как и на Днепропетровщине, как отмечал Сырский, у россиян сил больше, но ненамного – в 2-3 раза.

Поэтому все эти действия войск РФ на Днепропетровщине имеют политическую подоплеку и направлены на то, чтобы показать, что Россия пытается захватить еще одну область.

Еще один момент. Нельзя и будет неправильным говорить, что нет опасности для тех или иных городов. Опасность есть, в частности, опасность артиллерийских обстрелов, атак дронов и так далее. Но ожидать прорывов или существенного продвижения россиян там оснований нет – Днепропетровщина точно не является нашим слабым местом.

Федорова И: На каких участках фронта сейчас самая опасная ситуация для нас? Где до нового года возможны прорывы российских войск? В частности, что, по вашему прогнозу, будет с Купянском и Покровском?

Алексей Гетьман: Нигде, ни на одном участке, нет угрозы прорыва противником линии фронта. Да, есть давление врага на Купянском, Лиманском, Покровском и других направлениях. Существенное преимущество над нами в силах и технике россияне имеют вблизи Покровска, Константиновки, Мирнограда и в населенных пунктах неподалеку.

Но – войска РФ под Покровском давят уже полтора года, но не могут этот город ни захватить, ни окружить. Там опасность есть, но точно не опасность прорыва линии фронта.

Tom: Путин признал, что Россия за 2025 год смогла захватить менее 1% украинской территории, при этом в России топливный кризис, каждую ночь прилетает по НПЗ и не только, российский государственный бюджет не успевают переписывать из-за дефицита, который постоянно растет, повышаются налоги, дорожают продукты и тому подобное. Когда российские элиты и общество начнут задавать Путину вопрос об адекватности цены, которую Россия платит за менее чем 1% территориальных достижений?

Алексей Гетьман: Почему-то все уверены, что в России не будет никаких движений, но рано или поздно это произойдет. Вспомните Советский Союз за полгода до его распада: никто и не думал, что он развалится. Нельзя сказать, что сейчас в России что-то назревает, но больше половины НПЗ РФ мы уничтожили, и в России постепенно набирает обороты кризис. Но пока этот кризис не таких масштабов, которые способны вывести россиян на улицы. Там этого боятся, ведь в России запрещены даже одиночные пикеты с надписью "Мир" на листочке формата А4. Там работает тоталитарная система, но она не может держаться бесконечно, когда стремительно ухудшаются условия жизни.

Смена власти в России зависит не от народа, а от элит. Рано или поздно, когда у элит начнутся серьезные финансовые проблемы из-за введенных санкций, из-за сокращения доходов от продажи нефти и газа и так далее, они на это отреагируют.

Ситуация в России уже критическая, и до кризиса не так уж и далеко. Если этот процесс будет продолжаться, а Путин не развяжет еще какую-то войну против стран Балтии и не совершит какую-то ракетную или дроновую провокацию против европейских стран, отвлекая внимание российского населения от внутренних проблем, то вполне вероятно, что 2026-й станет годом кризиса власти в России.

Прокоп: Может ли Россия повторить судьбу Советского Союза и начать распадаться? Все то, что сейчас происходит с российской экономикой, может стать толчком к тому, что РФ начнет трещать по швам?

Алексей Гетьман: Этим все и должно закончиться – Россия должна развалиться на несколько отдельных государств. По большому счету, Российская Федерация является последней империей мира, а точнее недоимперией.

Что может объединять империю? Только внешние враги и стремление расширяться. А если империя находится в состоянии стагнации, в ней начинают происходить определенные процессы, ведь в ее состав входит много разных этносов, которые рано или поздно начнут задавать вопросы Москве.

Например, в Екатеринбурге еще до 2014 года люди говорили, что они – не "русские". "Русские – в Москве. А мы – сибиряки", – отмечали они. То есть такие заявления звучали не от якутов и чеченцев, а от жителей Екатеринбурга! Что тогда говорить о Дальнем Востоке.

Michel: Объясните, как может сказаться на дальнейшем ходе войны то, что у россиян полностью закончились танки в нормальном состоянии на базах хранения, как сейчас сообщают аналитики? По словам OSINT-аналитиков, осталось лишь 1656 танков в плохом состоянии, причем 60% из них невозможно восстановить. Как и чем Россия будет воевать дальше? Не на ослах же она будет осуществлять наступление в 2026 году.

Алексей Гетьман: Будет наступать легкой техникой.

По разным оценкам, в России было до 15 тысяч танков на хранении, не более 5 тысяч из них можно было восстановить. Если танки стоят под открытым небом 30-40 лет подряд, понятно, что там все, что можно было украсть, украли. Все, что было можно отремонтировать, россияне отремонтировали. А теперь этого запаса танков у России нет.

Этот запас давал россиянам возможность использовать дополнительно до 50-70 танков в месяц (речь идет именно о старых восстановленных танках). Производит Россия около 20 танков в месяц – это немного. Еще есть резерв той техники, которая была повреждена, но вывезена с линии фронта и отремонтирована.

Обратите внимание, в сводках Генерального штаба сейчас не подается информация о количестве уничтоженных вражеских танков. Причина не в том, что мы не можем поразить российские танки, а в том, что россияне их сейчас почти не используют. Производимые 20 танков в месяц – это значительно меньше, чем мы их в среднем уничтожали.

С начала полномасштабного вторжения мы уничтожили более 11 тысяч танков РФ. Поэтому танки россияне будут использовать бережно.

К тому же, если говорить о применении танков на поле боя, то я считаю, что эпоха танков уходит в прошлое. Они уже не используются так, как во время Второй мировой войны и других локальных войн после нее. Ведь сегодня 80% уничтожаются сразу, как только они выезжают на поле боя. Другими словами, четыре из пяти сразу уничтожаются.

В будущем бои будут вестись преимущественно с использованием легкой бронированной техники, возможно, и безэкипажной, главное – чтобы она была скоростная. Даже мотоциклы и багги – это вариант. Десять мотоциклов с экипажем могут принести больше пользы, чем один танк, а цена гораздо ниже. Или три багги могут сделать больше, чем танк. Или две-три единицы легкой бронированной техники могут сделать больше, чем танк, и нанести больший урон противнику. Поэтому я думаю, что танки уходят в прошлое.

Первые танки появились в Первую мировую войну. Это были британские танки, которые выглядели как дома на гусеничном ходу, то есть они были очень большие. Затем их размер уменьшился, сами танки модернизировались. Сейчас новая эпоха танков – безэкипажные танки, маленькие и более скоростные, которые управляются извне. Когда-то использовалась кавалерия, а со временем она отошла в прошлое. Так же может быть и с танками.

Хотя танки не уйдут в прошлое полностью, но они утратят пальму первенства как одна из главных ударных сил на земле.

Главред: То есть не стоит ожидать, что без танков россияне станут медленнее продвигаться, хуже воевать, у них станет меньше достижений и т.д.? Танки не будут играть решающую роль?

Алексей Гетьман: Не совсем так. Прорвать линию фронта малыми группами, проникновением ДРГ невозможно – так линия фронта не прорывается. Она прорывается ударом с использованием тяжелой техники на ширину 6-8 км вдоль линии фронта. Далее нужно продвинуться вглубь на 15-20 км, там остановиться, чтобы подтянулись тылы, а потом этот прорыв выравнивается, чтобы не было ударов с флангов.

Малые штурмовые группы не смогут существенно продвинуться. Использовать тяжелую технику россиянам будет трудно, поскольку она будет сразу уничтожена. Другая техника, которая могла бы выполнить такую же функцию, – это, например, большое количество небольших безэкипажных механизированных приборов с минометами, легкими пушками и тому подобное. Это дало бы возможность продвинуться и прорвать линию фронта. Но в России такой техники нет. То есть танки уходят в прошлое, а полноценной замены, способной выполнять функцию танков – прорвать линию фронта и продвинуться на 15-20 км, у россиян нет в достаточном количестве. У нас, кстати, тоже.

Это перспективное направление. Поскольку во время войны оружие быстро производится, могу предположить, что вскоре мы увидим такую технику в большом количестве.

Если, например, два бронежилета повесить на багги с двух сторон, вот уже и будет легкая бронированная скоростная техника. И под Добропольем россияне попробовали глянуть, как это работает. В общем, это работает неплохо. Но действия россиян под Добропольем, вероятно, были испытанием, потому что продвинуться на 1 км ширины линии фронта и на 9-10 км вглубь, мало. Как им подвозить те же патроны и еду своим войскам, если 1 км простреливается с обеих сторон стрелковым оружием?

Прорыв под Добропольем был как раз накануне встречи Трампа и Путина на Аляске, поэтому он был элементом давления России на американского президента. Да и вообще, россияне хотели просто посмотреть, как это работает. У россиян есть подразделения, которые учатся использовать именно такую технику в бою: багги, мотоциклы и так далее.

Мы, кстати, делаем то же самое. В частности, бойцы Сил специальных операций так тренируются: два человека на мотоцикле (водитель и стрелок), мотоциклов несколько, и есть определенная тактика их движения и ведения боевых действий. Вспомните клип на песню "Тихо прийшов, тихо пішов": там показано, как двигаются ССО.

Так же и на багги не просто ездят-катаются – существует определенная тактика, правила движения, кто что делает.

Извините, что так долго отвечаю на этот вопрос, но он очень интересный. Так что танки уходят в прошлое и заменяются или безэкипажной техникой, или легкой скоростной техникой, даже мотоциклами.

В том числе важны и дроны. Ведь в первую очередь во время боевых действий достигается преимущество в воздухе. Именно так действуют американские войска и войска определенных европейских стран. Пока не достигнуто преимущество в воздухе, даже попытка осуществления наступательных действий по суше бесполезна и не даст результата. Например, я не уверен, что нужны были наши наступательные действия два года назад, потому что мы не достигли преимущества в воздухе на тот момент. В таких условиях начинать наступление было крайне опасно. И, как мы видели, такого успеха, как хотелось бы, мы не достигли.

Преимущество в воздухе крайне важно. Сейчас его пытаются достичь дронами, раньше это делалось самолетами и вертолетами. Не имеет значения, что именно летает, главное – контролировать воздух: чтобы сверху на тебя ничего не прилетело, а ты сам мог атаковать врага с воздуха.

wrangler: По вашему прогнозу, какой характер война будет носить в 2026 году? Насколько Россия будет способна продолжать наступление, насколько возможны наши контрнаступательные операции, а также какие сюрпризы на территории врага мы можем устроить?

Алексей Гетьман: Мы не знаем, какие у нашего командования планы на следующий год, и слава Богу. Например, наша Курская операция стала абсолютной неожиданностью не только для врага, но и для многих из нас.

Единственное, что мы можем сказать: во время встречи Трампа и Зеленского было анонсировано наступление наших Вооруженных сил, когда именно и на каких направлениях – не говорилось, и это хорошо.

Способны ли мы осуществлять наступательные действия? Скорее всего, способны. Но по этому поводу есть много вопросов, и главный из них – есть ли в этом смысл. Политический смысл точно есть, а военный – сложно сказать. Ведь на сегодняшний день мы точно не можем освободить все оккупированные территории военным путем. Нам не хватит сил. Стоит ли идти в наступление, чтобы освободить какую-то часть? Это риторический вопрос. Если говорить эмоционально, то сколько людей – столько и мнений.

Война в 2026 году будет носить тот же характер, как и в этом году. Ничего существенно не изменится. Возможно, те ракеты, которые мы производим, и те, которые мы получим от наших партнеров, ухудшат логистику россиян, а, соответственно, ослабят их возможности на линии фронта. Это произойдет благодаря нашим ударам по производствам, местам хранения всего того, что нужно войскам РФ на фронте. А так, больше ничего не изменится, кроме цифры с 2025 на 2026.

Да, мы масштабируем производство оружия, но россияне делают то же самое. Мы с нашими партнерами, россияне со своими партнерами масштабируем производства, чтобы достичь преимущества на линии фронта. Продолжается война на истощение. Никаких уникальных возможностей ни у одной из сторон не появится, никакого нового оружия ни одна из сторон не получит. Поэтому никаких радикальных изменений ожидать не стоит.

Wrangler: Как вы думаете, суждено ли реализоваться планам Путина о захвате до конца 2026 года чуть ли не всей левобережной Украины или хотя бы четырех областей?

Алексей Гетьман: Это просто очередной дедлайн Путина. Этот дедлайн постоянно отодвигается: то ему нужно время до конца года, то 60 дней, которые он просил у Трампа, и так далее. Пусть себе говорит. Чем больше россияне хвастаются будущими победами, тем хуже у них дела. Это просто дешевый популизм, рассчитанный на короткую память. До конца этого года осталось не так много времени, и никаких своих задач Путин не решит. Уверен, что в декабре или январе он озвучит новый дедлайн – март-апрель 2026 года.