Фронт. Тыл. Враг

Почти постоянное присутствие вражеских беспилотников в украинском небе.

Массированные ракетные атаки.

Непрерывные удары по критической инфраструктуре.

Частичные блэкауты в тыловых городах.

Планомерное уничтожение отечественной газодобычи.

Настойчивые попытки оставить украинцев без света, воды и тепла в преддверии очередной зимы.

Такова осенняя кампания РФ в Украине.

И, кажется, всем очевидно: терроризируя наш тыл, противник пытается компенсировать недостаток успехов на фронте.

"Если не съем, то понадкусываю", – фольклор приписывает подобный образ мыслей стереотипному украинцу.

Но фактически именно так выглядит нынешняя логика Кремля.

"Съесть" Украину и ее крупнейшие города – Киев, Днепр, Харьков, Одессу – российская военная машина не в состоянии.

В настоящий момент у агрессора недостаточно сил даже для того, чтобы проглотить Сумы, Запорожье, Херсон или всю Донецкую область.

Но, к сожалению, Россия располагает достаточными ресурсами, чтобы "понадкусывать" недоступные ей украинские территории.

Максимально усложнить жизнь гражданского населения на этих территориях с помощью масштабного воздушного террора.

В идеале Кремль желал бы практически полностью размыть грань между фронтом и тылом.

В 2025 году россиянам так и не удалось прорвать украинский фронт и добиться его крушения.

Очевидно, в Москве надеются, что украинский тыл, превращенный в некое подобие фронта, рухнет быстрее: и это поможет все же принудить Киев к капитуляции.

Кто-то скажет, что враг уже предпринимал такую попытку три года назад.

И тогда, осенью и зимой 2022-го, у россиян ничего не вышло.

Отечественный тыл пережил тогдашние блэкауты с гордо поднятой головой, и вскоре о перебоях с электроэнергией забыли.

Но, разумеется, с тех пор многое изменилось.

Россия значительно нарастила производство ударных беспилотников и модернизировала свой ракетный арсенал.

Противник учел собственные ошибки и усовершенствовал тактику воздушного террора.

Запас прочности у тыловой Украины уже не тот, что в начальный период войны.

А моральное состояние нашего общества оставляет желать лучшего.

Одна из самых заметных перемен, произошедших за последние три года, касается взаимоотношений украинского тыла и украинского фронта.

Осенью 2022-го фронт и тыл были идеальной парой.

В то время в Украине действовал стихийный общественный договор: армия, укомплектованная высокомотивированными добровольцами, сражается на фронте и.

защищает штатских, – а штатские поддерживают военных морально и.

материально, оставаясь в тылу.

Эта гармоничная модель пропагандировалась на государственном уровне ("Віримо в ЗСУ!") и казалась оптимальной во всех отношениях.

Увы, отечественная идиллия продлилась недолго.

Уже на втором году большой войны дистанционная вера в ВСУ себя исчерпала.

К середине 2023-го стало очевидно, что просто верить в героев-фронтовиков недостаточно.

Фронт остро нуждался в пополнениях, которые мог предоставить только тыл.

Однако большинство тыловых жителей оказались совершенно не готовы к такому повороту событий.

Вскоре скандалы и эксцессы, связанные с недобровольной мобилизацией, буквально захлестнули Украину.

Это совпало с налаживанием быта в нашем тылу.

И риск попасть в армию и оказаться на фронте стал тревожить гражданское население сильнее, чем любые другие вызовы военного времени.

В глазах сотен тысяч украинцев грозная аббревиатура "ТЦК" полностью заслонила подзабытое слово "блэкаут".

Во время затяжной войны это весьма опасная и деструктивная тенденция.

С другой стороны, в 2023-м и 2024-м нарастало недовольство фронта относительно комфортным тыловым существованием.

"Тыл забыл про войну", "тыл не думает о войне", "тыл живет в свое удовольствие, не замечая войну", – подобные обвинения звучали из уст фронтовиков все чаще.

Чем дольше длилась полномасштабная война, тем болезненнее воспринимался контраст между бессрочной армейской службой и жизнью тыловых городов, которая не слишком сильно отличалась от довоенной.

Многих военнослужащих это демотивировало.

А штатским украинцам постоянно инкриминировали эгоизм, отсутствие солидарности с армией и безразличие к фронтовым тяготам.

Разрыв между фронтом и тылом неуклонно увеличивался, став серьезным вызовом для внутренней стабильности.

Риск обрушения фронта из-за недостатка пополнений соседствовал с риском антимобилизационных бунтов в тылу.

С каждым месяцем непонимание между людьми в пикселе и людьми в штатском подтачивало страну изнутри.

Безусловно, разъединенная Украина образца 2025 года кажется более уязвимой, чем сплоченная Украина трехлетней давности.

Мы начинаем выглядеть хаотичной и хрупкой конструкцией, готовой рассыпаться от сильного внешнего толчка.

В Москве вполне могут верить, что на этот раз наша страна не устоит перед российским энергетическим террором.

Но не исключено, что в Кремле просчитались.

Что своими действиями россияне добьются противоположного эффекта.

И вражеский террор не обострит напряженность внутри Украины – а, наоборот, частично сгладит противоречия между тылом и фронтом.

С одной стороны, Кремль на деле доказывает, что именно он, а не кто-то еще, остается главным злом для украинского тыла.

Какой бы непопулярной ни была так называемая "бусификация", она затрагивает лишь определенную часть гражданского населения.

А перспектива остаться без электричества, водоснабжения и отопления из-за российских ударов – практически всех.

Таким образом, внешний враг исправляет искаженную тыловую оптику и возвращает себе статус первостепенной угрозы для штатских обывателей.

С другой стороны, Россия собственноручно уничтожает представление о беззаботной тыловой жизни, которая так раздражала многих фронтовиков.

По мере ужесточения российского воздушного террора становится все труднее винить Киев, Одессу или даже Львов в том, что они "забыли про войну", "не думают о войне" и "живут в свое удовольствие, не замечая войну".

Теперь очевидно, насколько эфемерным и обманчивым было благополучие нашего тыла в недавнем прошлом.

Если использовать отсылку к творчеству Ремарка, то это была "Geborgtes Leben": жизнь взаймы.

Жизнь, которую тыловые обыватели ненадолго позаимствовали у жестокой войны.

А сейчас приходит время платить по счетам.

И гневные рассуждения о том, что украинский тыл спрятался от военных невзгод, постепенно теряют актуальность.

Конечно, взаимоотношения фронта и тыла уже не вернутся к идиллическому состоянию трехлетней давности.

Но, возможно, нынешняя осень все-таки напомнит миллионам наших соотечественников, что у нас общая война.

Общая судьба.

Общая цель.

И общий враг, не делающий различий между военными и штатскими.

Михаил Дубинянский.