Россия в вихре репрессий: власть пожирает своих

По России катится волна репрессий.

Как отмечает Телеграм-канал «Можем объяснить», «в России — взрывной рост приговоров по политическим статьям». Это еще не цунами 1937-го, уносящее миллионы жизней, но уже ураган, напоминающий тот, что пронесся в мрачное семилетие 1946–1953 годов, ломая судьбы сотен людей.

Так, в первом полугодии 2025-го по статье о теракте в России осудили 210 человек. В 2024-м за тот же период было всего 25 осужденных, а в 2023-м — лишь 8. Рост по сравнению с 2023 годом в 26 раз! Растет число посадок по статье об «оправдании терроризма» (осуждено 243 человека, рост по сравнению с первым полугодием 2023 года почти вдвое), по делам «о военных фейках» (приговоры вынесены 45 лицам, рост — в 2,5 раза) и о «дискредитации армии» (осуждено 33 человека, рост — в два раза).

В середине октября к «террористам» были причислены и члены «Антивоенного комитета России»: ФСБ возбудила дело по статьям о причастности к террористическому сообществу и насильственном захвате власти в отношении 23 его членов. Это, в частности, — бывший глава ЮКОС Михаил Ходорковский, экс-премьер-министр Михаил Касьянов, политики Владимир Кара-Мурза, Дмитрий Гудков и Гарри Каспаров, политолог Екатерина Шульман, предприниматель Борис Зимин, актер Артур Смольянинов и другие.

Репрессивная машина Путина

«У всех предателей России — всегда один путь. И это путь в ад», — заявил на днях депутат Госдумы Михаил Романов, написавший донос на питерских уличных музыкантов из группы Stoptime за исполнение песен Нойза и Монеточки. Но выносят приговоры не только политикам и правозащитникам, музыкантам и актерам, выступающим против войны и режима Путина. Репрессии перестали быть избирательными: власть преследует и своих — силовиков, вице-губернаторов, министров, мэров…

Дела открыты против миллиардера Ибрагима Сулейманова, вице-губернаторов Свердловской области и Краснодарского края Олега Чемезова и Александра Власова, главы управления Росгвардии по Северной Осетии Валерия Голоты, бывшего председателя Совета судей Виктора Момотова и многих других высокопоставленных чиновников. Ранее в злоупотреблениях были обвинены заместители министра обороны Тимур Иванов, Дмитрий Булгаков, Павел Попов и другие высокопоставленные военные.

На этой неделе новые аресты. В понедельник ФСБ задержала бывшего заместителя главы правительства Ульяновской области Владимира Пушкарева. А в четверг в СИЗО «Лефортово» для проведения следственных действий по делу о мошенничестве был доставлен гендиректор Агентства по страхованию вкладов (АСВ) Андрей Мельников: его подозревают в особо крупном мошенничестве. В этот же день на время антикоррупционной проверки отстранили от должности мэра Рязани Виталия Артемова.

Созданная Путиным политическая система во время войны переходит в новое качество и аресты чиновников и силовиков становятся обыденным явлением. Российское издание «Новая Европа» подсчитало, что в этом году уже было арестовано 155 высокопоставленных чиновников. По сравнению с 2024 годом число дел выросло на 27%, а с 2021 годом — почти втрое. Как отмечает российский экономист Владислав Иноземцев, «мы только в начале репрессивной практики, охота на ведьм только начинается».

Ряд аналитиков предполагает, что власть превращает репрессивный аппарат в основу управления, подавляя недовольство. Но эксперты, с которыми ZN.UA обсуждало ситуацию, уверены: Кремль не организовывает специально репрессии, он просто им не мешает. Пружина репрессий раскручивается сама, поскольку низы видят в них потенциал социального лифта и карьерного роста, а верхи — инструмент перераспределения собственности и ресурсов, а также возможность свести счеты с давними недругами.

Как отмечает эксперт Берлинского центра Карнеги по изучению России и Евразии Татьяна Становая, «каким бы лояльным и доверенным ни был персонаж, это уже не защищает от ареста, потому что нелояльных и недоверенных в системе все равно не осталось». Перегибы? Эксцессы исполнителей на местах? Не без этого. Вот, в иноагенты записали прокремлевского политолога Сергея Маркова. Впрочем, Кремль подобные перегибы устраивают.

Когда не спасает ни лояльность, ни связи

Пока маловероятно, что силовики придут за представителями топ-элиты — Сеченовым, Шойгу, Чемезовым, Патрушевым, Кириенко… А вот за теми, кто на ранг или два ниже их, — уже. Ведь они — военные и чекисты, управленцы и бизнесмены — несубъектные исполнители. В то же время, действующих губернаторов пока не трогают. А если и намерены задержать, как, например, бывшего курского губернатора и экс-министра сельского хозяйства Романа Старовойта, то только тогда, когда их уже отправили в отставку. Впрочем, сам Старовойт не стал дожидаться ареста и застрелился.

Фигуранты антикоррупционных расследований входят в различные группы влияния — братьев Ротенберг, секретаря Совета безопасности Сергея Шойгу, руководителя Росгвардии Виктора Золотова и других. Еще недавно они казались неприкасаемыми. Но нынче телефон и связи уже не защищают: у высокопоставленного патрона у самого есть недоброжелатели и в ситуации, когда он может превратиться в жертву, ему уже не до своей клиентелы.

Например в Минобороне массово арестовывают и приговаривают к многолетним срокам генералов из клана секретаря Совбеза Сергея Шойгу, а тот ничего не сделал, чтобы их защитить: в условиях войны обвинения в коррупции приобретают отягчающие обстоятельства. При этом все хорошо понимают, что коррупция, откаты — неотъемлемая часть российской политической жизни. Но кремлевские башни стали менее субъектными, а путинский режим — более авторитарным. В этой ситуации все прежние договоренности стало легче нарушать.

Репрессии среди «своих» не ограничиваются только арестами чиновников и военных. Скорее всего следующие на очереди — Z-патриоты. Например военкоры, мешающие власти совершать политические маневры и возмущающие генералов своими обличениями в Телеграм-каналах произвола командиров, тупости командования и коррупции в армии. В число иноагентов уже включен военкор Роман Алехин. Впрочем, в том, что он попал в этот список, свою роль сыграла личная неприязнь к нему пропагандиста Владимира Соловьева.

Гайки закручиваются так, что задаешься вопросом: не сорвет ли резьбу? Не приведут ли репрессии к политическим протестам или заговору против «царя»?

Сорвет ли резьбу?

Профессор кафедры военных исследований в Королевском колледже Лондона Лоуренс Фридман полагает, что война делает путинский режим уязвимым не снаружи, а изнутри. Увы, но политических протестов в краткосрочной перспективе в России не предвидится. Могут быть бунты против местной власти из-за плохой работы ЖКХ или акции протеста из-за случающихся экологических катастроф. Но не против Путина, которого россияне в массе своей поддерживают.

К тому же людям нравится показная справедливость, когда с Олимпа падает очередной боярин. Это создает иллюзию очищения системы и равенства перед законом: кара настигает не только простых людей, но и тех, кто живет «над законом». Для общества, где коррупция и показная роскошь чиновников норма, такие аресты становятся формой моральной сатисфакции. Даже если все понимают, что за ними стоят не правосудие, а борьба кланов, — зрелище «справедливого возмездия» вызывает удовлетворение.

При этом борьба, принявшая форму рейдерства и антикоррупционных расследований, не представляет угрозы для режима. Она даже приветствуется Кремлем. С одной стороны, это позволяет контролировать истеблишмент. С другой — показательные дела становятся инструментом управления обществом: они канализируют раздражение и социальное недовольство, направляя их не против режима, а против отдельных нерадивых «бояр».

На этом фоне и национализация предприятий подается как «возвращение народного добра». Хотя на деле — это перераспределение собственности, когда большие рыбы едят средних. Но для россиян важно не то, кому передается имущество, а сам символический акт «справедливости», когда власть возвращает ресурсы «государству».

Но тот же Лоуренс Фридман отмечает, что режимы редко рушатся по воле народа: обычно они рассыпаются изнутри, когда элиты теряют смысл их поддержки. Судьбу режима решают не митинги и не протесты. Ее решает момент, когда элиты перестают верить в будущее режима. И война ускоряет именно этот процесс.

Пока топ-элиты, хотя и недовольны затянувшейся «СВО», но все так же сплочены вокруг Путина: они заинтересованы в сохранении системы, при которой остаются при власти и зарабатывают деньги. Изменения в системе грозят им потерей и первого, и второго. Но все может измениться, если репрессии коснутся неприкосновенных представителей топ-элиты.

Не восстают и генералы. В отличие от Турции или Пакистана, в России генералитет не является глубинным государством и не обладает самостоятельной политической волей. Военные запуганы, зависимы от вертикали и встроены в систему личной лояльности Путину. Генералитет занят сохранением привилегий. И даже если среди офицеров растет раздражение из-за провалов на фронте, коррупции или кадровой политики, то это недовольство не перерастает в мятеж по примеру Пригожина. В лучшем случае оно выливается в разговоры.

Репрессии в России сегодня — это не отклонение от обыденной жизни, а норма. Но чем масштабнее становятся аресты, тем больше вероятность, что однажды именно они станут причиной обрушения всей путинской конструкции. Ведь репрессии — это признак не силы путинского режима, а его разложения.