Китай строит новую мировую валютную систему

США готовятся к введению пошлин в размере 100% на китайские товары.Китай уже ввёл ограничения на экспорт редкоземов и магнитов на рынки США и ЕС.Но главная битва, несомненно, развернётся за деньги — как и всегда в истории.

В современном мире деньги контролирует тот, кто, пусть и неформально, но руководит транзакционной инфраструктурой. Сейчас это система банковских сообщений SWIFT — формально бельгийская, но фактически зависящая от Минфина США.

Контроль за мировой валютной системой — это способность разворачивать глобальный неэквивалентный обмен в свою пользу, покрывая внутренние дефициты и дисбалансы. А по мере старения населения эти структурные дисбалансы в каждом глобальном кластере будут только расти.

Мир стоит на пороге увядания Ямайской валютной системы. В принципе, все трансформации глобальных потоков капитала — это отголоски Бреттон-Вудской системы, сформированной победителями Второй мировой войны.

Можно сказать, что мир пережил Бреттон-Вудскую валютную систему 1.0 и Ямайскую систему — Бреттон-Вуд 2.0. Проблема в том, что в мире Потсдама, Ялты и Бреттон-Вуда не было Китая и Индии — их просто не включили в глобальное уравнение.

Китай своим парадом 3 сентября, по случаю Победы во Второй мировой войне, показал, что подключается к разделу мира. Через историческую ретроспекцию он как бы входит в "клуб победителей", обращая время вспять.

Новая цифровая валютная система — Бреттон-Вуд 3.0 — будет построена уже с участием Китая.С одной стороны — мир частных цифровых денег США, основанный на трежерис.С другой — мир цифрового юаня, опирающийся на китайский международный товарооборот.

Это второй "тихий удар" Поднебесной после ограничения экспорта редкоземов. Народный банк Китая без лишней шумихи запустил систему трансграничных расчётов Renminbi Digital. Она подключена к десяти странам АСЕАН и шести странам Ближнего Востока.

А с кем у Китая самый большой товарооборот? Не с США и не с ЕС, а именно со странами АСЕАН. Завершение эпохи петродоллара позволяет странам Персидского залива переходить на цифровой юань.

Теперь у Китая трёхконтурная валютная система:

Первый уровень — внутренний (оншорный) юань.

Второй уровень — внешний (оффшорный) юань, связанный с гонконгским долларом и патакой Макао.

Третий уровень — цифровой юань, формирующий систему глобального неэквивалентного обмена и контроля за международными транзакциями (в мире санкций — крайне полезный инструмент).

Запуск третьего уровня означает, что до 40% международной торговли может перейти на цифровой юань, минуя SWIFT и доллар США. Об этом пишет и The Economist, ошибочно называя происходящее "первой битвой за Бреттон-Вуд 2.0". Такой взгляд — западноцентричный и отражает стереотипы последних десятилетий.

Система китайских транзакций основана на технологии блокчейн и работает куда быстрее SWIFT, где платежи идут днями. В китайской системе — секунды, максимум минуты.

Поэтому Китай называет свою систему "валютным мостом". Тестовый платёж между Гонконгом и Абу-Даби занял меньше минуты, а комиссия оказалась на 98% ниже банковской. Между Индонезией (осевая страна АСЕАН) и Китаем — всего 8 секунд.

Китайская система быстрая и дешёвая, а западная — медленная и дорогая. При этом блокчейн обеспечивает более полный и оперативный контроль за платежами.

На данный момент к китайской валютной системе присоединились 23 мировых центральных банка. Для нефтетрейдеров она означает экономию до 75% банковских расходов. Конечно, Европе за цифровой юань нефть не продадут, а вот Китаю и азиатским странам — вполне.

Можно сказать, что китайский "валютный мост" — это новые деньги Монгольской империи 2.0. Напомню, первые бумажные деньги "чау" появились именно в Монгольской империи 800 лет назад.

Кроме того, китайская система — это "валютный мост" без санкций, в отличие от SWIFT. Таиланд уже начал платить за нефть цифровыми юанями. Банк международных расчётов признал методологическое первенство Китая не только в цифровом юане, но и в целом в системах цифровых валют.

Трамп и США отказались от идеи цифрового доллара, чтобы не усиливать "диктатуру ФРС". У Китая такой дилеммы между властью и центробанком нет.

Сейчас у Китая целый набор инструментов глобального влияния:

Физическая инфраструктура — Новый шёлковый путь;

Финансовая инфраструктура — валютный мост;

Кредитная инфраструктура — Азиатский банк инфраструктурных инвестиций (аналог МВФ для Глобального Юга);

Монополия на экспорт критически важных товаров и сырья;

Технологический суверенитет как стратегическая цель.

Общий пазл глобального доминирования Китай планирует собрать к 2050 году. А пока нас ждёт эпоха неполярного мира и мир-системных войн.

Китай не просто создаёт материальную и цифровую инфраструктуру, но и синхронизирует их между собой. Например, проект высокоскоростной железной дороги Джакарта–Бандунг реализуется с помощью Китая.

Железная дорога — физическая инфраструктура. Оплата услуг — через цифровой юань — это уже цифровая. Она совмещена с навигационной системой Beidou (космическая инфраструктура), которая поддерживается квантовыми технологиями связи — инновационная инфраструктура.

Так формируется глобальный "Новый шёлковый путь", который в будущем будет опираться и на Северный морской путь, минимизируя морскую уязвимость Китая.

Пока объём международных платежей с использованием цифрового юаня составляет около $1,2 трлн — и это только начало. Система будет внедрена в 80% стран мира.

Один из ключевых азиатских глобальных протокластеров — это АСЕАН, с перспективой трансформации в военный региональный блок без явного противника. Именно поэтому накануне 1 ноября Трамп посещает саммит АСЕАН в Малайзии.

Но его портфель предложений пока содержит одни лишь "кнуты" — угрозы пошлин, без "пряников". У Китая — наоборот: есть пряники, но нет кнута.

В ближайшие 25 лет Китай и США будут искать максимально эффективное соотношение этих инструментов.

Источник