Ксения Вертинская – о традициях в семье, близких подругах, дочери и своих желаниях

3 ноября на Новом канале – премьера комедийного сериала «Сім'я по неділях». По сюжету, отец семейства Романчуков, который 20 лет был на заработках в Италии, ставит условие: каждое воскресенье все должны собираться в родительском доме на ужин, чтобы наверстать все упущенное за годы его отсутствия. Но каждый раз семейный ужин превращается в бытовую вакханалию. В этой истории мы увидим и очаровательную Ксению Вертинскую – актриса сыграла куму семьи Романчуков.

В интервью Коротко про Ксения Вертинская рассказала, что для нее было ценно на съемках в этом сериале, почему избегает излишней публичности, об общении с отцом - народным артистом Алексеем Вертинским, о традиции с мужем - актером Игорем Рубашкиным, как выстраивает отношения с дочерью, о близких подругах и почему сегодня так важно мечтать, ставить себе цели и идти к ним.

Всегда стараюсь найти какой-то свет

- Ксения, я время от времени захожу в ваш Instagram, потому что там очень «тепло». Посмотреть видео, как вы готовите какие-то блюда, просто фотографии, где вы улыбаетесь, где вы с папой, с друзьями. Как вам удается вот так позитивно смотреть на мир и вдохновлять таких, как я? Как вы держитесь?

– Спасибо. Честно, есть дни, когда я не могу держаться. Просто не все освещаю в соцсетях. Я в принципе не очень активный пользователь Instagram, как делают некоторые мои коллеги, – вот я утром встала, что-то попила, что-то сделала. Я этого не делаю. Я вообще отталкиваюсь от своего настроения. Если у меня нет настроения и ощущения дарить радость всем, то я экономлю себя и этого не делаю.

Наверное, я по жизни более положительный человек и всегда стараюсь найти какой-то свет. Гуляла сегодня с собакой, смотрю – растет куст, он раздвоен, и внутри этого куста кто-то сплел красивое сердце из лозы. Так смотришь и думаешь: «Круто, что у кого-то такое вдохновение – сделать сердце среди кустов». Это ведь прекрасно, когда человек тоже видит что-то в этом волшебное.

– Вы и интервью даете немного. Публичность для вас не очень комфортная?

– Даже не то что не комфортная… Не очень интересно. Относительно интервью – смотря кому, смотря как, какое настроение. Но я не гонюсь за этим. Мне не очень хочется, чтобы мое имя как тряпка на ветру трепещало (смеется). Мне это не доставляет удовольствия и энергетического баланса.

– Виталина Библив нам в интервью рассказывала, что начала играть женщин от 55-ти еще в 33 года, так ее видели режиссеры. А ей бы так хотелось поиграть женщин в соку, которые могут быть привлекательными, сексуальными, обольстительницами, хулиганками. А что бы вам хотелось сыграть для души? Есть ли у вас подобные желания?

– Нет, у меня такого нет. Мне кажется, что это что-то из области фантастики. Когда ты смотришь на наш  кинематограф, что снимают и как утверждают на роли, то какой смысл мечтать, если честно?! Выпадает работа – классно, я ее делаю.

Я сколько угодно могу видеть себя сексуальной конфеткой, например, но это абсолютно никак не совпадет с видением продюсеров.

– К сожалению, многие актеры у нас жалуются на типажность в кино. Есть шаблон – и погнали, один и тот же актер постоянно в одном амплуа.

– Так и есть. Поэтому стараюсь воспитывать спокойное отношение к этому. Иногда выходит, иногда не выходит. По-разному бывает.

– А это вообще возможно? Как бы мы ни старались, все равно возникает вопрос – почему так? Или вы свыклись?

– Мне бы хотелось сказать, что я с этим свыклась. Но на самом деле, поскольку мы все живые, творческие люди, все зависит еще и от того, в каком эмоциональном ресурсе ты находишься в тот или иной день. Конечно, бывает, что тебе обидно, бывает, ты не понимаешь, почему так.

У меня даже была теория: может, я в каких-то черных списках, а я о них не знаю. Интересно было бы хотя бы услышать, в чем проблема? Почему ты даже на какие пробы не попадаешь и о них не знаешь (смеется)?

Но это тоже вопрос к типажности, о чем мы с вами говорим. Наверное, у нас, как и везде, не очень любят напрягаться. Висит на тебе ярлык «комедийной актрисы» – вот и все. Так и будет.

Периодически делаем себе вылазки, чтобы побыть только вдвоем с мужем

– Вы сейчас играете антрепризы, часто гастролируете по стране. Спектаклей вам хватает для удовлетворения своих творческих потребностей?

– Я, пожалуй, вообще больше театральная актриса, чем киношная. Так получается на сегодня. У меня гораздо больше театральных работ. И за плечами – 10 лет работы в театре им. Франко.

Конечно, это доставляет удовольствие. Я люблю свою профессию. Не без того, что ты устаешь. И это нормально, мне кажется, в любой профессии устаешь. Но это и мой заработок сегодня. Основной источник моего дохода – спектакли.

– Вы рассказывали, что в сериале «Сім’я по неділях» ваша героиня совсем на вас не похожа. Это же, наверное, счастье, играть героиню, которая на тебя в жизни не похожа?

– Счастье в том, что тебе дают полный зеленый свет на площадке. Первый съемочный день, и режиссер говорит: «Ксюш, надо больше!» А я же знаю свою физику, как я могу играть. И если нужно больше – без проблем, я еще тот дурогон, мне нравится это делать (смеется). Это наслаждение, когда ты можешь вытворять, что хочешь.

- От режиссера много чего зависит – дает ли он свободу, прислушивается ли к актеру, или диктует только свое видение, правда же?

– Конечно. Ведь у него есть и свое видение, как бы он хотел. Ты же видишь, по сути, только своего героя, не видишь всю картинку, концепцию сериала в целом, как он. Режиссер направляет. Эта героиня, например, должна быть мягче, а ты должна быть острее, а здесь у вас - противостояние. Режиссер больше в материале, чем актеры.

- Это комедийная история, но она поднимает довольно важные вопросы: как семье наверстать упущенное время, когда они были не вместе, как возродить семейные традиции? Какие в вашей семье есть традиции? Что вы делаете, чтобы потом не думать, что потеряли время?

- Не знаю, можно ли назвать это традицией, но если говорить о моей семье, то мы стараемся периодически делать себе вылазки, поехать где-то за город на день или два отдохнуть, побыть только вдвоем с мужем в тишине.

С папой достаточно часто видимся и все время на связи.

У меня есть родная тетя, папина сестра. И мы каждую неделю стараемся приезжать на обед, собраться всей семьей, поговорить.

У меня есть подруги, с которыми мы стараемся встречаться вне наших гастролей. И все это тебя наполняет и дарит радость.

- Такие сугубо девичьи вечера?

– Да. Мы можем пойти послушать классическую музыку, красиво одеться, потому что мы тоже по этому скучаем. Одеваемся как богини – платья, туфли на шпильках (улыбается). Мы не освещаем эти события в соцсетях. Мы не хайпуем на теме своей дружбы настолько, насколько, наверное, многие могли бы. Мы – для нас, а не для кого-то где-то там.

– Знаю, о ком вы говорите. Ваши близкие подружки – Вера Кобзарь, Дарья Петрожицкая, Катя Варченко, Лиля Ребрик. Давно дружите? С Дашей вы позже, кажется, сдружились, это был 2022 или 2023 год, когда вы начали вместе играть спектакли.

– С каждой – своя история. С Лилей мы знакомы бог знает сколько лет – кажется, 17. С Катей Варченко мы учились на параллельных курсах, но тогда еще не дружили, просто были знакомы.

В принципе, объединила нас больше работа, ведь мы все постоянно в пути, вместе, общаемся. С Дарисей были знакомы еще до спектаклей. Но дружить начали, наверное, пять-шесть лет назад.

– Помню, Даша говорила, что сначала вас даже побаивалась, а потом, как оказалось, вы стали ей как сестра.

- Наверное, если вы спросите многих моих коллег, они почему-то скажут, что меня сначала боятся. А потом уже – кому как повезет. Кто-то и продолжает бояться, кто-то – нет. Какая-то такая у меня слава. Не знаю, почему так. Но, наверное, лучше пусть боятся, чем сразу садятся на голову.

Папу называю по-разному – и папуля, и горошек лысенький

– Вы зовете папу Льосик. Это довольно необычно. Вы и к маме обращаетесь, когда пишете о ней посты, - моя Танюся. Как это повелось? Это какая-то особенная близость?

- Точной даты отсчета не скажу. Не знаю, почему так, но и с мамой, и с папой мы были очень дружны. Они всегда были моими друзьями в хорошем смысле, чтобы не ударяться в психологию, что родители не могут быть стопроцентно друзьями. Но это действительно те люди, к которым я всегда могла прийти со всем, что у меня на душе, и спокойно поговорить. С папой и сейчас так же.

И мне нравится. Я папу называю по-разному – и папуля, и горошек лысенький. Всех очень радует, когда я его так называю.

- Чтобы ребенок мог обо всем открыто поговорить с папой и мамой – это же, наверное, родители такой доверительный тон общению задавали.

– Конечно. К примеру, на западе страны принято называть маму и папу на «вы». При всем уважением к этому, но, на мой взгляд, это сразу выстраивает определенные границы перед ребенком. Соответственно, если бы я говорила папе Алексей Сергеевич и на «вы», вряд ли у меня были бы настолько откровенные отношения. Они были бы хорошие, но были бы они настолько откровенны, я не знаю. Но это очень индивидуальная штука. Мои родители ничего мне не запрещали, мы всегда были в диалоге, и это, наверное, рождает доверие.

– Вашей Соне скоро 11. Как вы с ней выстраиваете отношения? Вы так же ей подружка, как зародилось у вас с вашими родителями?

- Я, честно, делаю все от себя зависящее, чтобы так было, чтобы выстраивать такие отношения. Но мы две очень эмоциональные натуры. Сейчас у нее начинается этот прекрасный, чудесный возраст, когда просто можно хлопнуть дверью (смеется).

Фактически каждый день у нас бывают какие-то эмоциональные споры, но мы все равно находимся с ней в диалоге. Мы всегда просим друг у друга прощения, мы всегда говорим, что любим друг друга. Мы все проговариваем. Нет такого, чтобы мы молчали или что-то замалчивали. Надеюсь, у нас будут такие дружеские отношения, когда она вырастет. Но, знаете, как говорят: только ты родился, собирай уже на психолога, потому что у тебя есть родители (смеется). Наверное, где-то я тоже маху даю.

– У вас сейчас большая театральная семья. У Игоря вся семья – актеры, вы с папой. А Соне интересно актерство? Чем она интересуется?

– Кем она захочет быть, тем она и будет. Никто ее никуда не тянет и не заставляет. Она сейчас говорит: «Нет-нет-нет, театр – это вообще не мое». Но глядя на нее, на ее поведение, как она и гримасы корчит, и поет, есть вероятность, конечно, что может вляпаться в эту историю. Но это ее путь, пусть думает. У нее сейчас нет четкого видения, кем бы она хотела быть. Ей нравится и рисовать, и играть, и еще что-то. Она у нас натура разноплановая.

Стараюсь найти диалог со своим критиком и начать хвалить себя

– Как вы вспоминаете свои юные годы? Папа – звезда. Каково вам было быть дочерью Вертинского? Вот эти штампы – будь не хуже известного отца, неси фамилию с достоинством и так далее, – обременяют?

– Уже сейчас я могу сказать, то есть уже сколько лет прошло, что меня никто так не воспитывал, мне никогда родители такого не говорили. Но у меня действительно было ощущение, что я ни в коем случае не должна опозорить фамилию папы. И если я уже пошла в эту профессию, то хочу, чтобы меня ценили за мои заслуги, а не за папины. Вот я себе вбила это в голову и очень много лет была верна этому принципу, все делала через призму этого. Это тоже такая история, которая тебя грузит невероятно. Это камень на шее. Ты все время перфекционист и никогда не доволен. Тебе всегда кажется, что можна лучше, что ты можешь быть лучше. То есть этот внутренний критик, который сидити в тебе, никогда тебя не хвалит. Он всегда только грызет.

Поэтому сегодня я стараюсь найти диалог со своим критиком и начать хвалить себя, говорить, что я молодец. Оглядываясь назад, когда мне уже 35, думаю, у меня хорошая театральная карьера. Я знаю, что много, если не все мои достижения, - это мои силы, мое время, мои бессонные ночи. Я действительно завоевывала все своим трудом.

– Условно говоря, папа никогда не ходил и не говорил: «Это моя дочь, ставьте ее на первое место»?

– Никогда такого не было. Вы даже у папы можете спросить, сколько раз, когда я еще только училась, он мне предлагал: «Может, я тебе помогу?» В смысле – послушаю твой текст, может, что-то подскажу. Я всегда отказывалась и говорила: «Придешь на премьеру, и мне будет интересно твое мнение». Мне было важно самой все сделать.

– А он часто ходил к вам на премьеры?

– Все время, на все премьеры. За исключением, если он работал или был в отъезде. Пока была жива мама, я тогда еще училась в университете, они оба были на всех моих экзаменах.

Папа вообще очень благодарный зритель, он всегда восторгается, радуется всему.

Он никогда не критикует. Может только сказать: «Возможно, если бы было так, было бы лучше». Но это тоже очень редко.

– Вы, думаю, смотрели интервью папы Алине Доротюк. О вашем муже он сказал так: Игорь – бог, он поражает и очаровывает своим талантом, и что вы рядом с ним расцвели, стали очень эффектной. Так он о нем говорил, будто они стали лучшими друзьями.

- Я бы не сказала, что они два лучших друга, потому что у папы в принципе свое видение дружбы. Папа вообще немного говорит. Он всегда был за действие, у него любовь – это поступки.

То есть ты можешь смотреть по его поступкам, что означает любовь и приятие. Поэтому я вижу, насколько он сейчас расслаблен по отношению ко мне. Нет такого, как было раньше: может, тебе с тем или с тем помочь, может это, а может это. Раньше он всегда был очень нервный. А сейчас очень расслаблен. Он, как мне кажется, видит, что с этим человеком ему не страшно уже меня оставить, что я под опекой, под крылом.

– У вас вообще сложились в семье прекрасные отношения. Я вижу на семейных снимках маму Игоря – актрису Татьяну Печенкину. Это большая радость, что так.

– Да. Я же уже достаточно взрослый человек. Если я в отношениях с этим мужчиной, это не значит, что я должна быть в очень хороших отношениях и со всеми остальными. И это нормально. Это не значит, что я плохая или кто-то другой плохой. Просто не всегда с кем-то складываются отношения.

Мне, слава Богу, повезло. Я называю ее мамочка Таня, у нас очень теплые отношения. Мы списываемся, созваниваемся, я всегда спрашиваю, как она себя чувствует. Возможно, это потому так, что и мою маму звали Таня. Это для меня своего рода будто знак. Знак – не знак, не знаю, но мне это важно. Я очень ценю маму Игоря.

– Во время одной из российских атак пострадал дом Татьяны Константиновны, ее дочь, Катя Рубашкина, рассказывала об этом в сториз. Как с ее квартирой?

- У нее выбило окна – вылетело четыре стеклопакета. Сейчас мы занимаемся документами, собираем все бумаги, чтобы было хоть какое-то возмещение. Слава Богу, она жива, здорова и нетравмирована. Это самое главное. Если бы попало чуть-чуть правее, не знаю, что было бы. У других людей вообще ужасно с квартирами.

Если хочу – одеваюсь красиво, даже дома

- Какие сегодня самые большие мечты у Ксении Вертинской? Как вы себя наполняете? Разрешаете себе мечтать?

– Я действительно считаю, что это необходимость сегодня. Пусть каждый называет это как захочет – мечта, цели, желания. Это очень важно, потому что это не дает тебе падать в тотальный минус, глядя на все, что происходит вокруг. Себя надо вытаскивать. Поэтому, конечно, я ставлю себе цели. Иногда это что-то самое элементарное, но это тоже шаги. Например, мне нужно было купить Соне кровать. Я ставлю себе эту задачу, собираю деньги на кровать. Купила кровать – и радуюсь. Дальше – следующая задача.

Мне бы очень хотелось иметь дом. И я об этом мечтаю, потому что это побуждает меня к движению, не останавливаться. Поэтому, честно, каждый день ставлю себе какие-то подзадачи, задачи и понемногу стараюсь к ним двигаться. Ибо если этого не делать, совсем невесело.

– Или просто взять и купить себе красивое платье. Вы рассказывали в Instagram, как решили купить себе красивое платье – для себя, сделать себе приятное, поднять настроение.

– Я вам больше скажу, и это не только для инстаграма, я его действительно одеваю дома. Во время войны ты очень многое начинаешь ценить. Когда ты понимаешь, что жизнь у нас одна, то почему я должна себе отказывать в каких-то вещах? Если хочу – одеваюсь красиво, даже дома. Конечно, можно и в растянутую футболку одеться, но я хочу в платье. И не просто хожу в этом платье, я реально готовлю борщ или еще что-то, у меня ведь некому это все делать. Но это доставляет мне наслаждение и поднимает настроение.

– Это правильное отношение к вещам. Нас, которые росли в 90-е, обычно учили – это тебе на выход, это – на праздники. И сложно выбить это из себя, понять, что и борщ можно готовить в красивом платье и не бояться испачкаться.

– Это вопрос привычки на самом деле. У нас у всех была такая штука. И посуда была – праздничная и непраздничная (смеется). Я бью посуду только так, и никогда не жалею, что она бьется. Это повод купить новую. И это круто. Так же с одеждой. Если чего-то не ношу, отдаю либо друзьям, либо на гуманитарную помощь. И это тоже классно. Значит, у тебя освободилось место. Я еще верю в разные энергии. Соответственно, у тебя появится что-то новое, что-то совсем другое, ведь у тебя меняются и вкусы, и фигура…

Наверное, важно просто слушать себя. Это не значит, если у меня нет настроения, я, как идиотка, надеваю вечернее платье и готовлю борщ. Конечно, нет. Но себя нужно к этому приучать – нельзя всегда идти на поводу своих эмоций, своих ощущений, потому что не всегда это приводит нас к желаемому результату.