Трамп наказывает Путина, но не ради Украины

Наконец. Спустя месяцы промедлений и напрасных попыток «достучаться» до Путина Дональд Трамп ввел первые с начала его второй каденции санкции против России. «Невероятные» санкции, по его словам.

В «черный список» Министерство финансов США внесло гигантов российского нефтебизнеса — «Роснефть» и «Лукойл», на которых приходится львиная доля добычи и экспорта нефти из России. Все их активы в США будут заморожены, американским фирмам и физическим лицам запрещено вести с ними бизнес. Обоснованием для этого шага стал «отказ Путина прекратить эту бессмысленную войну» и ключевая роль «Роснефти» и «Лукойла» в финансировании путинской военной машины.

Очевидно, что санкции, введенные Вашингтоном, потенциально болезненны и целят в сердце российской военной экономики — ее энергетический сектор, обеспечивающий 25% бюджетных поступлений. Это был вынужден признать сам российский диктатор. Впрочем, эффективность санкций будет зависеть от того, насколько жестко и последовательно они будут имплементированы американской стороной — в отличие от довольно слабых усилий по соблюдению ограничений, прилагаемых администрацией Джо Байдена. В то же время отметим, что предшественник Трампа предпочитал избегать санкционирования «Роснефти» и «Лукойла», опасаясь повышения цен на топливо, что негативно сказалось бы на уровне инфляции.

Другой важный вопрос: будет ли готова команда действующего президента оказывать санкционное давление на иностранные финансовые институты, работающие с «Роснефтью» и «Лукойлом»? В первую очередь речь идет о китайских, индийских и турецких банках. В ближайшее время станет понятно, насколько стабильна тенденция к сокращению закупок российской нефти ее основными потребителями — Китаем и Индией — после объявления американских санкций, о чем сообщили западные СМИ. Самую большую проблему в этом смысле составляет Китай. Си чувствует себя достаточно уверенным в экономическом противостоянии со США, обе страны близки к достижению торгового соглашения. Не исключено, что при этих условиях сюжеты, способные усложнить достижение согласия (война в Украине, Тайвань), вынесены за рамки переговоров. Трудно представить, что может заставить Си отказаться от поддержки России. Скорее можно ожидать, что Китай и Россия найдут новые способы обходить даже жесткие санкции в интересах их «безграничного партнерства».

Сомнения в способности и желании Трампа усиливать санкционное давление на Путина выглядят вполне оправданными из-за присущего ему способа принятия решений, который я назвал бы политико-эмоциональными качелями. «Единственная предполагаемая вещь в подходе мистера Трампа к решению глобальных проблем, — пишет журналист «Нью-Йорк Таймс» Дэвид Зангер, — то, что он состоит из непредсказуемой смеси из инстинктов, обид и эго. Очень мало фактов свидетельствуют о том, что его истерики, развороты и изменения позиций обусловлены стратегическими соображениями и являются продуманными, как иногда утверждают его сторонники. Они, скорее, являются производными от его импульсивности, настроения и обстоятельств».

Нынешние критические высказывания Трампа о Путине и России противоречат его предыдущим высказываниям, которые можно было оценить как снисходительные и иногда даже комплементарные. Теперешнее изменение тона имеет хрупкую базу: в ее основе — раздражение, даже разозленность Трампа неуступчивостью кремлевского руководителя, его вызывающим поведением. Даже убедив президента США во время саммита на Аляске отказаться от согласованного с европейцами требования о прекращении огня в пользу мифических «мирных переговоров», Путин не выполнил ни одного из данных Трампу обещаний.

Трамп не может не понимать, что это вредит его репутации как внутри США, так и снаружи, его претензиям на то, чтобы быть признанным «директором вселенной». Пораженное самолюбие побуждает президента США искать средства влияния на Путина, чтобы заставить последнего согласиться на прекращение огня в войне, которую Трамп хочет остановить любой ценой, получить лавры миротворца и сосредоточиться на решении более важных для него вопросов.

Именно такие соображения являются стимулом для действий Трампа на украинском направлении. Он не считает Украину стратегически важной для США и не видит, как наше сопротивление российской агрессии влияет на американские интересы в сфере безопасности или чем Украина может быть интересной для экономики США и американского бизнеса (за исключением «минерального» соглашения). Для него война в Украине — конфликт, который «не касается» Соединенных Штатов.

Он не воспринимает ее через призму борьбы жертвы агрессии против агрессора, тем более — демократии против диктатуры. Создается впечатление, что противостояние нашего государства стране, значительно превышающей ее в военном и ресурсном потенциале, вызывает у Трампа непонимание, поскольку это противоречит его представлению о мировой политике, правила которой должны были бы определять исключительно крупные игроки. К таким выводам, в частности, можно прийти, внимательно прислушавшись к заявлениям Трампа во время публичной части последней встречи американского лидера с украинским руководством, не говоря уже о том, что происходило во время президентского «один на один» (если верить Financial Times).

Поэтому рано аплодировать изменению курса Трампа в отношении России и российско-украинской войны. Впрочем, хотелось бы видеть в событиях последней недели свидетельства того, что президент США начинает понимать: достижение мира в Украине и получение им Нобелевской премии невозможны без радикального повышения цены, которую Путин должен платить за продолжение войны — цены военной и финансовой.

В этом контексте существенными выглядят две вещи. Во-первых, жесткое и последовательное санкционное давление на Россию, о котором шла речь выше, включая применение вторичных санкций и конфискацию или другое использование в интересах Украины (наподобие европейского предложения) замороженных в США российских государственных активов. Во-вторых, бесперебойное функционирование механизма продажи Украине американского оружия и военной техники (за деньги европейских членов НАТО) и обмена разведданными.

Стоит отметить, что не до конца понятна ситуация с предоставлением Соединенными Штатами разрешений на нанесение ударов по целям на территории России ракетами дальнего радиуса действия, полученными Украиной от западных партнеров. В ответ на сообщение The Wall Street Journal об ослаблении ограничений Трамп разместил на своей платформе пост с отрицанием какой-либо причастности США к «этим ракетам». Удары вглубь российской территории приобретают особый вес в условиях ракетно-дронового «армагеддона», который рашисты пытаются устроить населению Украины.

Пытаясь предусмотреть возможную эволюцию украинской политики Трампа, необходимо все время держать в поле зрения фактор Путина. С одной стороны, его дерзость стала триггером большого раздражения Трампа и внедрения санкций. С другой — не стоит недооценивать умение Путина разговаривать с Трампом и влиять на него, несмотря на обиды со стороны американского президента. Когда хозяин Кремля чувствует, что недовольство со стороны Трампа достигает отметки, близкой к точке кипения, он инициирует контакт в виде телефонного разговора, выдвигая идеи, которые должны заинтересовать хозяина Белого дома, например, о грандиозных экономических проектах или проведении двусторонних саммитов с повесткой дня, выходящей за рамки тематики войны в Украине.

Для нейтрализации совместного с европейцами давления на Путина с целью прекращения огня был использован саммит на Аляске. После заявлений Трампа о «Томагавках» возникла идея о встрече в Будапеште. Когда ее отменили и были введены санкции, в Вашингтон с пропагандистской миссией откомандировали Кирилла Дмитриева. По информации СМИ, миссия была неудачной, но желание переформатировать отношения с Россией и разговаривать с Путиным как с партнером у Трампа и его окружения, вероятно, до сих пор не пропало. Пока эта опасная иллюзия будет существовать в трампосфере, нельзя исключать новые зигзаги и развороты в украинской политике действующей американской администрации.