Как отреагирует общество на Миндичгейт: площади, перевороты, падение рейтинга

Обнародование расследования операции НАБУ «Мидас» о коррупции в энергетической сфере немногим больше недели назад вместе с плохими новостями с фронта и холодными домами без электричества вызвало у украинцев сначала шок, а потом отчаяние и чувство безысходности. А это же только небольшая часть — 20% от оперативной доказательной базы, которая разоблачает коррупционные схемы и их участников, в частности в сфере обороны, медицины и т.п.

ZN.UA и так знало и писало о том, что краж и коррупционных схем как в малых, так и в крупных масштабах на всех уровнях война не остановила — даже наоборот (только о коррупции в энергетике у нас вышло 17 статей). Вроде бы догадывалось об этом и общество. Однако одно дело знать в целом, а другое — увидеть в опубликованных материалах циничные подробности.

«Это — конец. Все пропало. Политический кризис еще больше ослабит Украину. Денег нам Запад не даст, фронт посыплется. Зачем тогда все?» — такие реакции можно было увидеть в первые дни. Уже позже они начали меняться на гнев и извечный вопрос «Что делать?».

Депутат Зализняк говорил уже о трех социологических исследованиях, в которых зафиксирован обвал рейтинга президента Зеленского. По данным ZN.UA, еще до Миндичгейта за Зеленского на будущих выборах были намерены голосовать 23–24% от тех, кто собирался на них прийти. Так что падение рейтинга президента ниже 20% не обвал, но четкий вектор.

Как и на каких условиях можно идти дальше в одной упряжке с властью, доверие к которой подорвано окончательно? В воздухе повисло ожидание: что-то должно произойти.

«Каким, по вашему мнению, будет влияние операции «Мидас» и информационной кампании вокруг нее на украинское общество?» — такой вопрос ZN.UA задало украинским социологам и психологам. Ниже — их ответы.

Светлана Чунихина, заместитель директора Института социальной и политической психологии НАПНУкраины: «Я не ожидаю существенной дестабилизации общества под влиянием именно коррупционных скандалов. Вот несколько аргументов.

Во-первых, согласно данным исследований, резкое изменение отношения к власти произошло в 2024 году. Украинцы именно тогда окончательно убедились в коррумпированности команды Зеленского. Этот скандал только добавил деталей к картине, которая и раньше была очевидной для общественного большинства — руководители государства действуют недобросовестно в том, что касается финансов.

Во-вторых, государство и нация в их нынешнем состоянии значительно шире политического режима.То, что Украиной руководят непрофессиональные и нечестные политики или чиновники, не говорит о крахе государственности и не приводит к общественному коллапсу — потому что Украина не сводится к пяти-шести менеджерам Зеленского. Хотя российская пропаганда изображает ситуацию именно так.

В-третьих, исследования свидетельствуют, что украинцы сохраняют готовность сопротивляться российской агрессии и вместе с тем не имеют абсолютного самозапрета на критику и протесты в адрес власти. В обществе вроде бы есть общее понимание того предела, за которым законное право на протест может стать опасным для государственной устойчивости. Навыки общественной саморегуляции проявляются и в этом тоже.

В-четвертых, на самом деле важные и критические события сегодня происходят на фронте. Пока фронт стоит, граждане большей частью будут предрасположены избегать чрезмерной радикализации. Но если дела на фронте выйдут из-под контроля, претензии к власти будут нарастать, как лавина. Проблема коррупции заключается именно в том, что она подрывает обороноспособность государства и существенно увеличивает вероятность того, что война обернется катастрофой для Украины».

Андрей Быченко, директор социологической службы Центра Разумкова: «С высокой вероятностью можно сказать, что подавляющее большинство украинцев негативно отнеслось к фигурантам скандала. Однако последствия его влияния на украинское общество прогнозировать сложно.

На сегодняшний день, вероятнее всего, влияние незначительное. Несмотря на резонансность дела, оно вполне вписывается в господствующее восприятие власти украинским обществом. Сейчас для граждан характерно достаточно позитивное отношение и высокий уровень доверия к институциям, связанным с обороной Украины, с одной стороны, и негативное отношение и низкий уровень доверия к другим государственным институциям и государственным служащим в целом. Значительная часть общества считает эту часть госаппарата предрасположенной к коррупции. Поэтому новый коррупционный скандал только добавил некоторые подробности, но не изменил картину видения власти.

Что касается дальнейшего развития ситуации и ее влияния на украинское общество, то его прогнозировать крайне сложно, поскольку оно зависит от многих пока непредсказуемых факторов. Основными являются следующие.

1. Информация, которую удалось собрать НАБУ и которая будет обнародована. И здесь важна не только сама информация, но и обоснованность обвинений как фактическая, так и в восприятии общественности. Важным фактором является и низкий уровень доверия к антикоррупционным органам — по крайней мере до операции «Мидас» абсолютное большинство украинцев не доверяли НАБУ и САП.
2. Реакция власти как фактическая, так и публичная.
3. Реакция западных партнеров как фактическая, так и публичная.
4. Влияние на украинское общество других факторов, в первую очередь связанных с войной, экономикой, энергоснабжением.
5. Результативность попыток российских спецслужб, которые будут использовать ситуацию для раскола украинского общества.

Но предугадать развитие всех этих факторов невозможно, поэтому невозможно и прогнозировать развитие ситуации. Можно только угадать или не угадать.

Сергей Дембицкий, заместитель директора Института социологии НАНУ: «Из исследований Институтасоциологии НАН Украины известно, что украинское общество вернулось к превосходящему состояниюсоциально-политического негативизма еще в прошлом году (перед этим его фиксировали в 2021 году). Остается таким наше общество и сейчас.

В этом контексте пленки НАБУ не должны существенно изменить общественные настроения в целом — ухудшить их еще сильнее уже достаточно сложно. Но в поле общественного мнения остаются аспекты, которые в условиях военного времени оказались устойчивы к социально-политическому негативизму.

К таким, в частности, относится оценка деятельности Владимира Зеленского на должности президента Украины. Конечно, она не так высока, как в 2022-м или 2023 году, но значительная часть населения Украины поддерживает действующего президента. «Слив НАБУ» можно сравнить с плацдармом наступления на политический авторитет власти. Вопрос здесь в первую очередь в том, как этот плацдарм будет использован — для дальнейшего наступления с целью уничтожить легитимность или просто как фактордавления на переговорах, призванных очертить будущий политический ландшафт.

В контексте прогнозирования дальнейших событий необходимо учитывать фактор политической альтернативы. Украинская политическая культура традиционно персоноцентрична. И пока нормальная политическая жизнь «стоит на паузе» и никто открыто не заявляет претензий на должность президента, Владимир Зеленский будет оставаться ментальной точкой опоры не только для своего электорального ядра, но и для рядадругих социальных групп.

Олег Покальчук, социальный психолог: «У общества в который раз испортится настроение. На этом влияние закончится. У общества нет инструментов влияния. Какое-то количество молодежи получит мотивацию, и это повлияет на ее мировоззрение. К сожалению, молодежи мало. А будет еще меньше.

Майданы, протесты — это не инструменты. Это проявление настроения. У всех предыдущих майданов были конкретные бенефициары. И это точно не общество. Оно получило ощущение справедливости. А кто-то — новые должности и новые коррупционные возможности.

От выхода людей на майдан явление не исчезнет. Оно в принципе не может исчезнуть. Коррупция — это результат длительной эрозии нашей социалистической системы. У нас Украинская Советская Социалистическая Республика. Советская, потому что у нас Верховная Рада главная. Украинская — понятно. А социалистическая, потому что все институции и система отношений между ними сохранились без существенных изменений.

Киевоцентричное мышление говорит: весь ужас — на Печерских холмах. Но где-то в райцентре происходит то же самое, просто в более мелком масштабе.

Импичмент. Такого инструмента нет. Вопрос довольно тщательно проработали еще во времена «Украины без Кучмы» очень заинтересованные и компетентные люди.

Влажные мечты о радикальных изменениях режима, перевороты и все прочее я слышу в течение десятилетий.

Здесь нужно смотреть на военную экономику, которая держится на западных деньгах стран, которые признают нашу власть легитимной, потому что она прошла через выборы. И это юридическое основание иметь с нами дело, потому что президента, ВР и других избрали законно.

Единственный эффективный пример из новейшей истории — это чилийская хунта, благодаря исключительному стечению обстоятельств. На фоне десятков неуспешных. Военные перевороты всегда временные. И после того, как происходит переворот, со страной никто не будет иметь дела. На следующий день Европа и Америка с облегчением перестанут давать нам деньги. Это основная проблема. Технически переворот — это не проблема. Проблема — развитие после него. В случае такой смены власти Украине придется провести в экономической и политической изоляции примерно три года. Только после этого, если выживем, с нами понемногу начнут разговаривать.

Некоторые «дворцовые» перевороты более вероятны. Сохраняется видимость легитимности.

Но система сдержек и противовесов в коррупционном обществе на самом деле значительно больше, чем нам кажется. Высокоорганизованная преступность хорошо заботится о безопасности. Всяческие силовые действия происходят тогда, когда люди не могут договориться. Мы же видим даже не силовые действия, а демонстрацию. Это месседжи тем, кто понимает, что они означают. А для общества это — новый сезон тридцатилетнего сериала.

Единственная возможность что-то изменить — это выборы. В этом смысле смена настроений общества действительно влияет на политические процессы, на институции и прочее. Но выборов нет и не предвидится.

У нас, во-первых и во-вторых, — осень; в-третьих и в-четвертых, — Рождество и Новый год, а там уже — после праздников. Какие бы вертепы ни водили, все равно есть энтропия. Бывали более яркие спектакли. И заканчивались тем же».