Мидас бессмертен. Почему украинская коррупция — это не просто жадность, а следствие системы

Примеры коррупции, запечатленные на «пленках Миндича», — не случайный сбой, а предсказуемый результат конструкции государственного устройства в Украине. Мы не преодолеем эту проблему только эмоциями или отдельными «посадками», пока не создадим такие правила, при которых выгодно быть честным и рискованно быть «своим».

Украинская коррупция — это следствие системы, в которой регуляторы стали частью игры, а контракты — инструментом теневых договоренностей. Анализ показывает, что коррупция основана на четырех ключевых системных провалах.

Четыре причины

Украинская коррупция является типичным «учебным кейсом», основанным на четырех системных провалах, которые были подробно исследованы и описаны мировой экономической наукой, в частности лауреатами Нобелевской премии по экономике.

Все это результат провального дизайна стимулов в публичных процедурах, когда система вознаграждает хитрость, а не честность. Украинскую коррупционную систему цементируют следующие институциональные и контрактные пробелы.

1. Экстрактивные институты: рента права и «ручные» решения

Лауреаты Нобелевской премии по экономике 2024 года Дарон Аджемоглу, Саймон Джонсон и Джеймс Робинсон доказали: если политические и экономические институты позволяют узким группам монополизировать власть и ренту, страна «застревает» в бедности и коррупции.

В Украине это проявляется в значительной свободе действий при принятии решений госпредприятий, особенно в энергетике, и слабых инструментах сдержек и противовесов. Решающим фактором является распределение власти, независимость судов и подотчетность государства гражданам.

2. Заблокированная конкуренция и инновации: отсутствие «творческого разрушения»

Лауреаты «Нобелевки» 2025 года Джоэл Мокир, Филипп Агион и Питер Говитт доказали, что устойчивый экономический рост держится на инновациях и конкуренции. Если же не хватает «творческого разрушения» — процесса, в котором новые эффективные игроки вытесняют старые неконкурентоспособные структуры, то старые группы влияния берут под контроль регуляторов.

Цель таких действий — закрыть рынки и получать ренту, блокируя конкуренцию и инновации. В энергетике это проявляется как закрытые цепочки подрядов, «свои» поставщики, искусственные барьеры для участия в тендерах и другие схемы. Это приводит к формированию монополий, которые устойчивы к реформам и трансформациям.

3. Регуляторный «захват» (Regulatory Capture)

Лауреат Нобелевской премии 2014 года Жан Тироль писал, что регуляторы — государственные органы, которые должны контролировать монополии (энергетические компании, железные дороги), часто становятся заложниками тех, кого они должны контролировать.

На практике это выглядит следующим образом:

• чиновники, утверждающие тарифы или тендеры, координируют действия с крупными игроками, лоббирующими эти решения;
• чиновники после работы в министерстве переходят на руководящие должности в компании, которые они ранее «регулировали»;
• политические элиты получают финансовую выгоду от «дружественных» решений регулятора.

В результате, как в классическом украинском кейсе, энергетический регулятор фактически прислушивается к узкой группе бизнесменов или политиков, а не к правительству или потребителю. Государство теряет контроль, а рынок превращается в «рынок для своих».

4. «Кривые» контракты

Лауреаты Нобелевской премии 2016 года Оливер Гарт и Бенгт Хольмстрём писали о том, что неполные контракты и неадекватные KPI подталкивают агентов к злоупотреблениям. Договоры «Энергоатома» или других государственных структур часто содержат технические формулировки, позволяющие после тендера изменять условия, поднимать цены или затягивать с оплатой, открывая дверь для «откатов».

С начала большой войны до ноября 2025 года «Энергоатом» вместе с филиалами АЭС провел более 11 тыс. закупок на 75 млрд грн. При этом закупочные цены у НАЭК систематически выше, чем у НЭК «Укрэнерго» или у аналогичных заказчиков. В половине договоров была прописана отсрочка платежа на 180 дней.

В 2025 году уже 80% закупок осуществлялись с отсрочкой платежа на полгода и более. Для сравнения: в «Укрэнерго» средний срок оплаты поставщикам и сейчас составляет около 15 суток, как и у большинства других крупных заказчиков. Такая отсрочка превращается в инструмент давления: хочешь получить деньги быстрее или вообще получить их в полном объеме — должен «договариваться».

Обобщая, украинский коррупционный цикл — это токсичное техническое задание, закрытый тендер, завышенная цена с «откатом», неполный контракт, шантаж платежом, политическое покрытие.

Провал дизайна стимулов

Все эти механизмы приводят к тому, что Оливер Гарт и Бенгт Хольмстрём называют «провалом дизайна стимулов»: когда система мотивирует людей не действовать честно, а, наоборот, вознаграждает хитрость. Если руководитель получает бонус за объем расходов, а не за экономию, у него есть стимул завышать цены. Если ответственность за нарушение размыта, никто реально не отвечает. В результате государство теряет контроль, а рынок превращается в «рынок для своих».

Выходом из этой ловушки является создание разумных механизмов стимулов, прозрачных метрик и четкого распределения прав контроля. Преодоление коррупции требует не только «посадок», но и построения институтов, позитивных практик, инструментов контроля и превенции.

Системные решения

Для того чтобы превратить украинскую систему из «экстрактивной» в «инклюзивную», где выгодно быть честным и рискованно быть «своим», необходимы глубокие и системные изменения.

1. Институты: верховенство права и предотвращение «ренты права»

Системные изменения начинаются с конструкции институтов, а не только с добрых намерений. Независимость и состоятельность правосудия: без верховенства права другие реформы тонут (согласно выводам Аджемоглу и Ко). Необходимо усилить ВАКС/САП/НАБУ профессиональным штатом и соответствующим бюджетом. Следует минимизировать «откат» дел назад и ввести специальные процессуальные сроки для дел, связанных с критической инфраструктурой.

Реальная подотчетность государственных предприятий: нужны наблюдательные советы с большинством независимых членов. Отбор должен происходить по открытым спискам, а ключевые показатели эффективности (KPI) должны быть четкими, с прозрачными бонусами и механизмами отстранения.

Антимонопольная и конкурентная политика: согласно Агиону и Говитту, конкуренция — это двигатель инноваций и «прививка против ренты». Необходимо снизить барьеры входа для новых поставщиков, ввести обязательные стандарты и регулярные рыночные тесты.

2. Регулирование и контрактная теория для монополий

Для отечественной критической энергетики и ОПК необходимы специальные меры.

Тарифное и закупочное регулирование (по Тиролю): необходимы прозрачные правила и минимум дискреции (возможности «ручного» решения). Все отклонения должны подробно обосновываться и вызывать автоматический внешний аудит. Регулятор должен иметь отдельный бюджет и квалифицированный кадровый ресурс, чтобы избежать «захвата».

Стандарты контрактов для госпредприятий (по Гарту—Хольмстрёму): необходимо сделать контракты полными и прозрачными. Важно внедрить четкие SLA (соглашение об уровне обслуживания) на сроки оплаты, чтобы нивелировать шантаж платежами. Необходимо создать механизм «обратного взыскания». Также важны запрет «чрезмерных изменений» технического задания после аукциона и привлечение отраслевых сообществ для определения стандартов тендерных объявлений.

3. Дизайн закупок и прозрачность

Лауреаты Нобелевской премии 2019 года Банерджи—Дюфло—Кремер доказали, что коррупцию можно контролировать с помощью конкретных инструментов: простых цифровых трекеров и внезапных аудитов.

Open Contracting + risk-аналитика: создание единого дашборда для топ-контрактов критической инфраструктуры, показывающего ожидаемую vs фактическую цену, аномалии, отклонения от рынка. Это должно содержать автотриггеры на расследования.

Аудиты внезапные и реальные: ежеквартальные неанонсированные выборочные проверки (10% контрактов), результаты которых публикуются.

Цифровая цепочка платежей: создание трекера статуса/срока оплаты, чтобы устранить главный рычаг давления — «задержку платежа за откат». Это делает состояние наблюдаемым.

4. Политические правила игры и культура стимулов

Финансирование партий и кампаний (по Аджемоглу и Ко): политические институты определяют, будут ли экономические институты эффективно работать. Необходим «жесткий потолок» финансирования, обязательная мгновенная отчетность онлайн, а также запрет пожертвований от подрядчиков государственных предприятий в течение контрактного периода и года после него.

Меры против Revolving-door: создание реестра лоббистов и введение «карантина» (например, два года) между госдолжностями в критической инфраструктуре и частными контрагентами.

Культура и стимулы внутри государства: установление рыночных зарплат для ключевых ролей в государственных предприятиях и регуляторах. В то же время должна быть неотвратимость наказания и запрет «сделок» в делах топ-коррупции. Вознаграждения разоблачителям: предоставление 5–10% от возвращенных средств и защита анонимности.

Неотвратимость наказания и инклюзивные институты

Коррупция в Украине, как все мы видим, является не болезнью морали, а синдромом системного провала — провала дизайна стимулов, экстрактивных институтов и «кривых» контрактов. Изменение правил игры — единственный путь к устойчивому выздоровлению.

Показательная борьба с коррупцией, выражающаяся в громких «посадках», является необходимым условием. Она создает негативную мотивацию и показывает, что преступления не остаются безнаказанными. Но, как писал Дуглас Норт, институты важнее отдельных людей.

«Посадка» одних «друзей» только усиливает монополизацию потоков другими «друзьями» — это путь к усилению автократии, а не к демократическому инклюзивному государству. Приговоры коррупционерам должны уравновешиваться построением институтов и инструментами превенции (прозрачные контракты, независимый аудит, конкуренция).

Ключевая цель реформ — не создать тотальное чувство страха, которое парализует принятие решений, скорость и дебюрократизацию, а, наоборот, сформировать четкий вектор:

• страх быть посаженным должен появиться у тех, кто ворует. Для них наказание должно быть неотвратимым;
• уважение должно вернуться к тем, кто честно работает на государственных предприятиях и в органах власти. Государственная служба должна быть открытой и желанной для профессионалов, формируя инклюзивные институты. Это позволит привлечь лучшие кадры для управления миллиардами долларов, которые будут привлекаться в восстановление;
• именно честность как базовая норма и неотвратимость наказания для воров должны стать новой государственной практикой.

Борьба со злом — это ответственность не только антикоррупционных органов. Это также и о тех, кто соглашается давать взятки, строить на украденные деньги, оправдывать коррупционеров в СМИ.

Неотвратимость наказания должна стать новой практикой. Только тогда мы сможем перейти от подпитки украинского патернализма и нищеты к модернизации общества и прорывному экономическому росту.