Судан: анатомия геноцида в Дарфуре. Урок для Украины

Политический аналитик Юрий Романенко и эксперт по Ближнему Востоку Мохаммад Фараджаллах провели фундаментальный разбор гуманитарной катастрофы в Судане, которая разворачивается прямо сейчас, но остается практически незамеченной мировым сообществом. Эфир стал не просто экскурсом в африканскую геополитику, а предупреждением о том, как социальная деградация и отсутствие демократических институтов могут привести к полному распаду государства.

Страна несбывшихся надежд

"Судан - это просто уникальный случай, где страна, которая богата всем, чем угодно, она очень богатая страна в плане ресурсами, в плане нефтью, золота. По-моему, третья, четвертая в мире по добыче золота", - начал свой рассказ Фараджаллах, который лично посещал Судан и общался с высшими должностными лицами страны.

Эксперт описал поразительную картину богатства и нищеты: "Я когда был в Судане, помню, общался с губернатором Хартума, он сказал, что официально сколько голов просто коров, которые ничейные, просто гуляют, - один миллион. Просто берешь у государства какую-то лицензию и реально то, что мы видели иногда Дикий Запад".

Судан обладает уникальным географическим положением с выходом на Красное море, контролирует место слияния Белого и Синего Нила, откуда великая река течет в Египет, питая всю египетскую цивилизацию. У страны богатейшая история - на ее территории находится 132 пирамиды (против трех в Египте), остатки древнего государства Куш, существовавшего до египетской цивилизации.

Однако вместо процветания Фараджаллах увидел разруху: "Когда я вошел, просто хотели покушать рыбу и захожу в ресторан, а на полу нету плитки, просто песок. Я в шутку говорю: 'Наверное, тут типа придерживать традиции'. Говорят: 'Нет, бедность'". Единственные качественные рестораны в столице открыли сирийцы, бежавшие от войны.

Семьдесят лет военных диктатур

Корни катастрофы уходят в 1956 год, когда Судан получил независимость. "Судан первый сказал: 'Мы не суданцы, не арабы, как и вы, но мы хотим независимости'. Тогда был лидер Египта Джамаль Абдель Насер и уже дал Египта, дал им независимость", - рассказывает Фараджаллах.

С первых дней независимости страна столкнулась с кризисом идентичности: "Начался вопрос: а кто мы? Идентичность. Хорошо, такие суданцы. Некоторые говорят: мы арабы. Другие говорят: нет, мы африканцы, мы христиане, мы мусульмане".

Вместо выработки общенациональной идентичности начались военные перевороты: "Не успело появиться государство, и был первый переворот в тысяча девятьсот пятьдесят восьмом году. Армия захватила власть". За семьдесят лет страной правили исключительно военные диктаторы, каждый из которых приходил к власти через переворот, обещая порядок, но принося только новые репрессии.

Особенно трагичной стала попытка военных поднять свой рейтинг через религию: "Для того чтобы поднять свою репутацию, а что нужно триггеру, к сожалению? Религия. Чтобы поскольку абсолютное большинство Судана это кто? Это мусульмане. И первый момент: очень много дурит, когда кто-то пытается поднять свой хайп, свою репутацию в поддержку какой-то конкретный этнос".

Введение шариата вызвало восстание христианского юга, что привело к многолетней гражданской войне и в итоге к отделению Южного Судана в 2011 году.

Рождение "Джанджавид"

Ключевым моментом в истории суданской катастрофы стало создание диктатором Омаром аль-Баширом частной армии. "Баширу, чтобы это потушить, решил создавать свои ополчения. В ополчении есть такие племена рзегат. И запомните имя - Джанджавид", - рассказывает Фараджаллах.

Командиром этих формирований стал молодой торговец верблюдами Мухаммад Хамдан Дагало, более известный как Хемети: "Нашел один амбициозный молодой человек, который торговал с верблюдами. Это его называют Мухаммад Хамдан Дигил, и который ему взял его под рукой и велел ему собирать из эти племена какие-то ополчения под названием Джанджавид".

Эти формирования получили задачу подавить восстание в Дарфуре любой ценой: "Естественно, понятно, что никакой ценности армии, просто надо потушить этот пожар любой ценой. То есть кровопролитие, убийства". Результатом стала гибель около 300 тысяч человек, за что Международный уголовный суд выдал ордер на арест Башира.

Но вместо того чтобы распустить преступные формирования, Башир их легализовал: "Берет эти все ополчения Джанджавид и их легализирует, и таким образом создает государство в государстве или создает параллельную армию, как, например, Иран. Есть корпус стражей революции, есть минобороны, и таким образом появляется двойная власть".

Революция, которая обернулась войной

В 2019 году на волне "арабской весны" в Судане начались массовые протесты: "В девятнадцатом году Судан тоже устал от диктатуры под санкции за кого? За Умаром Баширом. И уже, например, требуется отставка диктатора".

Два генерала - глава армии Аль-Бурхан и командир "Сил быстрого реагирования" Хемети - объединились: "Собирается тогда глава армии, именно генерал Аль-Бурхан, и этого, которая Умар аль-Башир думал, он всегда будет верный и договаривается: давайте уберем Умара аль-Башира. И мы уберем, таким образом, мы себя подаем, что мы занимали позицию народа".

Впервые за десятилетия появился гражданский премьер-министр Хамдок: "Это технократ, в котором впервые начинается Судан видит премьер-министра, который в невоенной формой". Но когда Хамдок заговорил о реальных выборах и политической конкуренции, военные совершили новый переворот в 2021 году.

"Люди в Судане этому, к сожалению, радовались. Вот в чем проблема", - констатирует Фараджаллах. Иллюзия, что "правильные" военные принесут порядок, в очередной раз обернулась трагедией.

Гражданская война 2023 года

Два года два генерала правили совместно, но затем начали борьбу за власть: "Аль-Бурхан, армия, начал, уже понял, что эти силы быстрого реагирования это вторая власть, и он решил их ликвидировать. Но сначала мягко: 'А давайте вы в мою армию интегрируйтесь'. Те говорят: 'Нет, нет, мы остаемся отдельно'".

В 2023 году началась полномасштабная гражданская война. Хемети обратился за поддержкой к ОАЭ и России: "Химметти говорит: 'Что угодно, только помогайте'. Начинает поставлять оружие, дроны". В обмен на военную помощь Судан предоставляет золото: "Только за две тысячи двадцать втором году по разным подсчетам, Судан официально был экспортировал около пятьсот тонн золота".

Россия использует суданское золото для обхода санкций: "CNN в своем расследовании, когда была после аннексии Крыма, они не поняли, почему санкции не помогают. Потому что только с пятнадцатого года по семнадцатого года Россия ввела сто восемьдесят шесть тонн золота было введено".

Геноцид в прямом эфире

Масштабы трагедии в Судане сравнимы с геноцидом в Руанде, но получают гораздо меньше внимания. Фараджаллах объясняет почему: "Я долго понял, как так? Израиль, который самый страшный зараза, и все равно были там журналисты в Газе, а в Хартум нет. Потом мне объяснили, что журналист, который выходит в Газе, его судьба один из трех вариантов: либо он спасется, либо он погибнет, либо ему помогут спрятаться. А в Судан любой, кто снимает, точно один вариант - его ликвидируют на второй день, если не в тот же день".

Особенно трагична история города Аль-Фашир в Дарфуре: "Город до войны был население полтора миллиона. Когда вошли, в нем было стало всего лишь полмиллиона. И сорок процентов жителей в городе детей". После года блокады город пал, и начались массовые казни: "CNN и Washington Post опубликовали фото спутника настолько количество просто трупов. Когда вошли и начали просто казни".

Хемети разрешил своим бойцам полную свободу действий: "Химметти разрешал своими ополчения каждого, которого вы побеждаете, вы не только можете убить, вы можете убивать, вы можете изнасиловать, вы можете грабить. И отсюда появилась масса просто уничтожения".

Уроки для Украины

Романенко и Фараджаллах провели жесткие параллели с ситуацией в Украине: "Все, что происходит в Судане, очень познавательно для Украины в том плане, что социальная деградация, она происходит незаметно. И потом вот такие процессы начинаются вдруг. Но они подготовлены десятилетиями вот такой коррупционной политики и глупости со стороны власти".

Особенно острой стала дискуссия о языковой политике. Фараджаллах поделился личным опытом: на конференции в Киеве его попросили говорить на украинском, хотя он выступал о культуре арабского кофе. "Честно, мне было это не понять. Я говорю: 'А вы видите, что я не русский?' То есть, это не то, что я не знаю, знаю украинский, не хочу. А вот так! Не хочешь - иди вон!"

Эксперт привел пример Алжира: "Франция порабощала Алжир сто тридцать лет. Франция убивала более чем полтора миллиона алжирцев. Франция, когда взорвала свою ядерную бомбу, чтобы узнать, как ядерный взрыв на людей собрала из сел алжирцев, живых людей, к столбам привязали их". Несмотря на это, лидер революции Бен Белла призвал сохранить французский язык: "Давайте сохраним язык как трофей, военный трофей. Благодаря этому инструменту алжирец может обходить шестьдесят процентов африканских стран и в Европе разговаривает на французском".

Фараджаллах рассказал шокирующую историю из Тернополя: "Заходят в почту, стоит женщина, она по телефону разговаривает на русском. И речь была понятна: 'Ребята, я передала тепловизоров вчера'. Приходит двух таких: 'Ты чего? Не хочу сказать слово, не говори'. И ее удар по голове. Она истекала кровью. Она переселенка из Мариуполя, приехала в Тернополь, собирает помощь и передает тепловизоры".

"Поэтому, друзья, когда вы задаете вопрос, возможно ли в Украине такое, как в Судане? Уже возможно! Мы идем туда на всех парах", - резюмировал Фараджаллах.

Главный урок

Основной вывод эфира: "Страна должна быть одна для всех, для всех. И должен быть закон, который определяет поступки. Тот, кто пришел в Хартум, он не был президентом всех суданцев, он был президент конкретная группа людей. А кто правит страной? Он должен быть президентом для всех граждан, и неважно, кто они по вере".

Судан показывает, что богатство ресурсов не гарантирует процветания. Япония без ресурсов процветает, а Судан с золотом, нефтью и плодородными землями погружается в хаос. "Первый главный - первый ценность - это человек", - подчеркнул Фараджаллах.

Отсутствие демократических институтов, верховенства закона, уважения прав всех граждан независимо от этничности, языка или религии создает условия для полного распада государства. И этот процесс может начаться незаметно, но затем взорваться катастрофой, которую уже невозможно остановить.