The Economist объяснил, почему Европа может проиграть борьбу за собственную судьбу

Европейский Союз должен пересмотреть свою экономическую и геополитическую стратегию, чтобы не оказаться в состоянии глубокой зависимости от США и Китая, которые охотно воспользуются слабостями континента.

Об этом говорится в статье The Economist.

"В течение десятков лет Европейский Союз спокойно верил в то, что именно он имеет ключ к будущему. Конечно, Китай доминировал в производстве, а Америка обладала самой большой армией, но в вопросах права и регулирования мировым центром был Брюссель. В эпоху глобализации только ЕС осознавал алхимию превращения национальных государств в объединения, которые больше суммы их частей", — указывают авторы.

Брюссель под угрозой

Сегодня такого комфорта нет. Китай не только демпингует экспорт и субсидирует свои компании, но и вытесняет с рынка и опережает в инновациях крупные европейские отрасли, включая автомобилестроение. В прошлом году торговый дефицит Германии с Китаем составил 66 млрд евро, а уже в 2025-м этого он может увеличиться до более 85 млрд евро, что составляет около 2% ВВП. Тревожно, что Китай использует зависимость Европы, вводя или угрожая эмбарго в сфере микросхем и редких металлов. Это происходит в то время, когда президент США Дональд Трамп поставил под сомнение обязательства Америки гарантировать безопасность НАТО. Если бы этого было мало, Трамп также использовал длительную военную зависимость Европы, чтобы навязать европейцам торговое соглашение, которое они ненавидят.

ЕС был создан для процветания в мире с четкими правилами и процедурами. Сейчас он оказался между двумя сторонами, которые отстаивают законы джунглей. В переговорах между Америкой и Китаем, которые имеют большие последствия для европейской экономики, к Европе относятся с презрением. Если Европа стремится сохранить свое значение, ей нужно быстро найти новый, решительный способ применения своей силы.

Сейчас эта амбиция вызывает две противоположные реакции — и, к сожалению, обе могут иметь негативное влияние. В Брюсселе и нескольких столицах рассматривают применение торговой защиты и промышленной политики для поддержки стратегического производства. Некоторые отрасли действительно имеют стратегическое значение, но оправдание национальной безопасностью может "защитить все" — от зерна до древесины, что только быстрее ускорит упадок Европы. Даже если пошлины считаются обоснованными, они выступают налогом для европейских потребителей, которые и так перегружены налогами, и, как показали случаи с пошлинами на электромобили, они могут не достичь желаемого результата.

Со своей стороны европейские популистские правые партии пользуются волной недовольства элитами континента. Брюссель якобы лишает экономики динамики, а также суверенитета. Они считают, что лекарство от летаргии Европы лежит в национальных столицах. Однако даже если ни одна страна не последует за Великобританией из ЕС, распад сотрудничества в Брюсселе создаст токсичную смесь стагнации, обвинений и фрагментации. Это повлечет для ЕС опасный путь: в беззаконном мире преобладает сила в количестве.

Что должна делать Европа

Для начала ЕС все еще может выиграть от того, что является защитником правил. Даже если для Америки и Китая сила является правом, поскольку они пренебрегают глобальными нормами, многие меньшие страны понимают, что они выигрывают от прогнозируемого мира. ЕС, благодаря своему огромному рынку и опыту, имеет силу объединять, особенно в вопросах торговли. Он должен стать лидером стран-единомышленников, которые хотят двигаться вперед без Америки, которая составляет лишь 16% мировой торговли. Переговоры с Индией и пятью членами МЕРКОСУР ранее были очень медленными. Предварительные переговоры с CPTPP, члены которой являются естественными партнеры ЕС, нуждаются в большей скорости. Экспортеры из немецкого Mittelstand уже обнаруживают, что растущие рынки, такие как Индия и Бразилия, компенсируют снижение спроса в Китае.

Европа все еще может быть жесткой. Согласно торговым правилам, она может принимать меры против китайского демпинга и субсидий. Европейские автопроизводители поступили глупо, полагаясь на одного поставщика микросхем, особенно после того, как увидели вред от зависимости Германии от российского газа. Президент Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен пообещала принять меры после введения Китаем ограничений на редкоземельные металлы, хотя это потребует времени и денег. Китай может принять ответные меры против компаний, которые накапливают компоненты с этими минералами: это еще одна причина для быстрой диверсификации поставщиков. В случае необходимости ЕС должен использовать свой "инструмент против принуждения", который позволяет принимать контрмеры, включая ограничение экспорта, что имеет важное значение для Китая.

Вторая задача для европейских стран заключается в том, чтобы лучше использовать свою власть через интеграцию своих экономик. Центристские партии, которые все еще находятся у власти, опасаются, что это сыграет на руку правым популистам. Однако бездействие тоже является политикой, а ссоры и робость лидеров лишь подтверждают жалобы на то, что правящие элиты не имеют идей и не обладают компетенцией, которая должна была бы быть их визитной карточкой.

Без интеграции ЕС теряет значительные суммы денег. Единый рынок, который был создан для товаров, не помогает экономикам, где доминируют услуги. Европа с большим энтузиазмом говорит о дерегуляции, но желание регулировать обычно сильнее. Правительства колеблются относительно планов повышения конкурентоспособности Европы, в частности относительно отчета, подготовленного в прошлом году итальянским экономистом и общественным деятелем Марио Драги, опасаясь, что такие шаги будут стоить им влияния или разозлят ту или иную группу интересов. Учитывая большой объем работы по интеграции финансовых услуг и энергетических рынков, политики должны избегать зацикливания на производстве. Деиндустриализация — это не напрасное дело, но рабочие места на заводах будут уменьшаться даже без конкуренции с Китаем.

Чтобы добиться максимальной эффективности, эти меры потребуют внутренних реформ в странах. Социальное обеспечение слишком дорогое, а бюрократия — слишком неэффективна. Рост и конкурентоспособность сдерживаются регуляциями. Планирование часто становится уязвимым к вызовам. Стоимость энергии выступает налогом для производителей.

"Для многих людей в Брюсселе все это будет звучать как невозможная задача. Легко сказать, что нужно делать, но трудно преодолеть барьеры, препятствующие согласованным действиям 27 независимых стран. Это приводит к последней и, возможно, самой важной задаче Европы. Осознав угрозу, ее лидеры должны убедить своих избирателей, что изменения произойдут так или иначе. Либо Европа самостоятельно контролирует свою судьбу, либо Китай и Америка заставят ее всерьез измениться. Выбор за Европой", — подытожили в The Economist.

Почему ЕС продолжает играть в "перевоспитание" Китая даже после слов Ван И, что "Пекин не допустит поражения РФ"? Неужели еще есть шанс заставить Китай играть по общим правилам? Или дипломатия уже потеряла вес без рычагов давления?

На эти вопросы в статье "Саммит без иллюзий: почему Китай не уступает ЕС", проанализировав результаты европейско-китайской встречи, отвечает ассоциированный старший аналитик Центра "Новая Европа" Наталья Бутырская.