Борьба за ресурсы: страны делают ставки на "редкоземы" и "зеленую" энергетику – и выигрывают

Еще несколько лет назад энергетика воспринималась как часть экономической системы: стоимость барреля нефти, контракты на газ и объемы экспорта были просто элементами экономической части мироустройства. Но 2025 год изменил правила игры, и энергия стала ядром геополитики - инструментом влияния, торга и давления. Коротко про – о стратегических изменениях на рынке мировых ресурсов и борьбы за них.

Не мат, а рокировки

- В 2025 году энергетика окончательно перестала быть экономической категорией – она стала главным инструментом глобальной политики. После нескольких лет войн, санкций и ускоренного "зеленого перехода" мир вошел в новую фазу энергетической геополитики, где границы между союзниками и конкурентами часто размыты, - отметил эксперт по энергетическому праву Михаил Пиртко в своем блоге.

Это изменение означает, что борьба за ресурсы стала соревнованием за власть, технологическое превосходство и контроль над будущими цепочками поставок. И речь уже идет не только о нефти и газе: в центре конфликтов теперь литий, кобальт, медь, никель, редкоземельные металлы.

Европейский Союз, переживший резкий отказ от российских энергоресурсов, пытается выстроить новую систему безопасности, одновременно продолжая движение к декарбонизации. Но зависимость просто сменила направление. Теперь вместо Востока правила игры задают Норвегия, США и Катар, которые стали ключевыми поставщиками СПГ. За 2024–2025 годы поставки американского СПГ в Европу выросли на 16%, а доля Катара увеличилась почти вдвое. Европа старается сохранять баланс, но ее пространство маневра сокращается.

США превратились в энергетическую сверхдержаву

- После вторжения России в Украину энергетика стала для Вашингтона не просто отраслью экономики, а важным элементом внешней политики. Терминалы экспортного LNG в штатах Техас и Луизиана работают по полной: по данным U.S. Energy Information Administration в 2024 году экспортировали примерно 11,9 миллиарда кубических футов в день (Bcf/d) сжиженного газа – самый большой показатель в мире, - пишет Михаил Пиртко.

Страна не только стала крупнейшим экспортером СПГ в мире, но и практически заново построила внутренний рынок через «зеленый» закон IRA, стимулирующий промышленность и контроль над ключевыми технологиями.

Американские компании активно скупают активы по добыче лития в Латинской Америке и Австралии. Только в этом году объем таких сделок превысил $11 млрд.

Китай, напротив, делает ставку на многополярность. Он не разделяет мир на «чистую» и «грязную» энергию и одновременно увеличивает мощности угольных электростанций, инвестирует в атом, солнечные фермы, ветряки и, главное, в глобальную инфраструктуру. Более 70% мировых мощностей по переработке лития и около 90% производства редкоземельных металлов связаны с китайскими компаниями. Именно поэтому Пекин способен диктовать правила не только в сырьевой, но и в технологической политике.

Арабские монархии, прежде всего ОАЭ, стремятся выйти за рамки образа «нефтяного экспортера». Масштабные инвестиции в водород, солнечную энергетику, сетевые технологии и разработку новых материалов делают регион ключевым игроком эпохи энергетического перехода.

- Настоящий раздел мировой энергетики сегодня проходит не между чистой и грязной энергией, а между теми структурами, которые формируют политическое влияние, и теми, которые вынуждены на него реагировать, - почеркнул Михаил Пиртко.

Новая реальность

2025 год стал рекордным по числу международных споров, связанных с добычей сырья. По данным глобальных арбитражных центров, за год зарегистрировано 32 дела, касающихся нефти, газа и редкоземельных металлов (это максимум за последнее десятилетие). Речь не только о бизнес-конфликтах: страны все активнее национализируют свои ресурсы, пересматривают соглашения и ограничивают иностранные компании.

Конкуренция идет и на уровне географии. В Южной Америке резко обострилась борьба за литиевый треугольник - Боливию, Аргентину и Чили. В Африке сразу несколько стран пересматривают концессии по добыче кобальта и меди (в частности, Конго и Замбия). В Азии растет напряжение из-за редкоземельных металлов: только Вьетнам оценил новые открытые запасы более чем в 22 млн тонн.

В итоге, борьба за ресурсы напрямую влияет на жизнь людей: растут цены на электроэнергию, увеличивается стоимость электроники и автомобилей, государства вводят новые тарифы и квоты. Но одновременно с этим появляется шанс для технологического рывка: инвестиции в «зеленую» промышленность, создание новых производственных цепочек, развитие инфраструктуры.

Михаил Пиртко отмечает: «Победит тот, кто контролирует источники, поставки и технологии».

Прогноз: кто выиграет ресурсную гонку до 2030 года

США: благодаря технологическому превосходству и доминированию в экспортe СПГ США сохранят статус ключевого игрока. Позиции в литиевой и водородной индустрии будут усиливаться.

Китай: Пекин останется главным центром переработки критически важных материалов. Его влияние на цепочки поставок батарей и солнечных панелей будет только расти.

ОАЭ и Саудовская Аравия: это будущие центры "зеленой" энергетики Ближнего Востока. Благодаря гигантским инвестициям они станут хабами водорода, солнечных технологий и новых материалов.

Австралия и Чили: эти страны укрепят позиции как ключевые поставщики лития и редкоземельных материалов для планеты.

А кто проиграет?

Европейский Союз: несмотря на активную диверсификацию, ЕС будет зависеть от внешних поставщиков как ископаемого топлива, так и батарейного сырья. Особенно уязвимы Германия и Италия.

Индия: амбициозная программа развития «зеленой» энергетики может столкнуться с серьезным дефицитом сырья, поскольку страна почти полностью зависит от импорта лития, кобальта и "редкоземов".

Страны Африки с богатыми запасами, но слабой управленческой системой: у них есть ресурсы, но нет инфраструктуры, а политическая нестабильность может отправить их под внешний контроль.