20 пунктов Зеленского: Украина отказывается от границ 1991 года и кофе в Ялте?

Стратегическая ставка Путина в войне может быть больше, чем просто почетная капитуляция Украины. У него сейчас есть один огромный соблазн.

20 пунктов "мирного плана", которые обнародовал Зеленский, являются результатом обсуждений Украиной, Европой и США российской редакции "плана", которая ранее нам была известна как "28 пунктов Уиткоффа". Можно констатировать плавную эволюцию плана Кремля в "пункты Зеленского". Впрочем, принципиально исправить "28 пунктов Кремля", превратив их в настоящие "пункты Зеленского", почти невозможно. Жаль, что президент Зеленский вообще согласился обсуждать этот "план", ведь теперь он будет вынужден согласиться с тем, что в медийном восприятии это будут именно "20 пунктов Зеленского".

Идеи, содержащиеся в этих пунктах, несовместимы с понятием справедливого мира. Справедливый мир для Украины означал бы наказание агрессора. Но эти пункты являются вознаграждением агрессора, а не наказанием. Это – наказание жертвы агрессии и принуждение ее идти на уступки.

Если в израильском конфликте была формула "мир в обмен на землю", то у нас мир в обмен якобы на гарантии безопасности, которые на самом деле являются эфемерными и невыполнимыми. При президентстве Трампа мы не можем верить ни в какие гарантии безопасности от США, потому что Трамп и гарантии – это несовместимые понятия, как хаос и порядок.

Скорее всего, все эти пункты и их обсуждение являются дымовой завесой, которая прикрывает суть – сдачу интересов Украины, представленную в виде почетной капитуляции.

Предполагаю, что президент Зеленский возлагает свои надежды на Путина, а именно на то, что российскую сторону эти 20 пунктов не устроят, в результате чего эта дымовая завеса будет развеяна, а ответственность за уклонение от подписания документа будет возложена на Россию. Опять-таки в глазах Дональда Трампа.

Такой расчет может базироваться на том, что России всегда будет мало. Поэтому, возможно, у нас делается ставка на то, что Путин не удовлетворится такой формой капитуляции Украины и, соответственно, капитуляции США. Ведь Путин ведет переговоры прежде всего со Штатами, которые идут ему на уступки, что Кремль рассматривает как проявление слабости Трампа и его администрации. В Белом доме могут думать, что они героически побеждают, но в Кремле думают, что США идут на уступки РФ, а, значит, проявляют слабость, а, раз так, то надо давить дальше.

Стратегическая ставка Путина в этой войне может быть больше, чем просто почетная капитуляция Украины. У Путина и Кремля сейчас есть огромный соблазн использовать президентство Трампа для еще большего ослабления Штатов. И игра в переговоры об Украине может быть одним из инструментов ослабления США через использование слабых сторон Трампа – нарциссизма и патологической жадности к славе и деньгам. И это делается для того, чтобы внести больший хаос в США и довести ситуацию до внутреннего противостояния в Штатах, которое бы напоминало определенные формы современной гражданской войны. Когда США будут ослаблены в результате ошибочной политики Трампа, РФ получит новое окно возможностей для продвижения своих интересов – не только в Украине, но и в Европе, и в других частях мира.

Соблазн Путина использовать интеллектуальную слабость Трампа может перевесить тактические расчеты. Поэтому вместо того, чтобы сейчас зафиксировать территориальные достижения российской оккупации, Путин может отвергнуть пункты "мирного плана". Это рискованно, но соблазн чрезвычайно велик. Думаю, Путин не сможет удержаться и будет продолжать войну.

Пока Россия имеет ресурсы для продолжения войны, она будет воевать. Но у нее есть ресурсные ограничения, прежде всего экономические. Но пока несколько месяцев Россия может воевать уверенно. Тем более, осенне-зимнее наступление российских войск было спланировано, для него были собраны ресурсы, и эта операция реализуется с большим или меньшим успехом.

А вот будет ли спланирована и обеспечена ресурсами весенне-летняя наступательная операция России – большой вопрос. Если внутренние, прежде всего экономические, риски для путинского режима будут больше, чем перспектива получить новые территории, весной могут начаться реальные переговоры, возможно, даже двусторонние между Украиной и Россией.

Нынешние переговоры имитационные, по сути, это консультации. К тому же даже делегации России, Украины и США не являются надлежащими: это какие-то случайные люди, а не те, кто должны были бы вести серьезные переговоры. Как мы знаем, от американцев в переговорах участвуют девелопер и зять президента, которые не являются представителями американского государства, от россиян – спецпредставитель Путина, который специализируется на инвестициях, а наша делегация, кажется, даже не имеет директив на ведение этих переговоров, а просто выполняет функцию передатчика информации. Поэтому это консультации, которые проводятся, чтобы узнать, что думает другая сторона, и передать эту информацию политическому руководству. А ненадлежащие участники переговоров и ненадлежащий формат переговоров не могут привести к надлежащим результатам. Так что все это имитация.

Кроме того, нельзя говорить, что каждая из сторон до сих пор остается на своих позициях. США с февраля 2025 года последовательно сдают позиции Украины. А Украина постепенно все это признает, по крайней мере, не отрицает такие американские действия и соглашается на американские предложения. Возможно, это имитация, не настоящие намерения нашей власти, и впоследствии произойдет срыв. Но Украина не остается на начальных позициях, которые предусматривали возвращение к границам 1991 года и "кофе в Ялте", мы сошли с этих позиций.

Зато российская сторона остается на своих исходных позициях. Она имеет стратегическую инициативу и диктует условия. И пока Россия не согласилась ни на что.

Поэтому представить себе, что в 2026 году может быть подписан какой-то документ об окончательном урегулировании, можно разве что гипотетически. Путем уступок Украины, ресурсного истощения России и настаивания администрации Трампа это может произойти. Примерно с апреля 2026-го можно ожидать серьезных переговоров на эту тему. Но все равно баланс сил таков, что что-либо, что будет подписано, не будет устойчивым, и не все пункты будут выполнены до конца. Первым должен был бы быть пункт о прекращении огня, но россияне формируют план так, что этот пункт оказался последним. Условно говоря, после выборов и референдума в Украине россияне прекратят стрелять – это полный абсурд. Поэтому я думаю, такой алгоритм невозможно выполнить, и этот процесс будет сорван на первых же стадиях реализации этого плана.

Следовательно, это нереалистичный план, он не может быть выполнен. Даже если состоится подписание, это тоже будет имитацией, и стороны не будут придерживаться договоренностей. Все это может быть сделано лишь в угоду Трампу и его прихотям, не более того.

Важно отметить, что 2026-й будет годом испытаний и для самого Трампа. И по внутренним американским причинам Трамп может потерять интерес к миротворческому процессу. С одной стороны, это усложнит принуждение России к переговорам, а с другой – откроет перед нами больше свободы действий, по крайней мере Трамп на нас не будет давить. В таком случае появятся новые переговорщики и новые посредники. В частности, президент Франции Макрон уже сделал заявку на то, что после поражения дипломатических усилий Трампа он может выступить посредником между Украиной и Кремлем. В таком случае появятся другие возможности, и будет совсем другая конфигурация сил, но пока это не поддается прогнозированию.

Полномасштабная война длится уже четыре года – это достаточно долго, чтобы не только Украина и Россия задумались над тем, что эту войну пора трансформировать в противостояние меньшей интенсивности, чем сейчас.

В общем, стратегической победой Украины стала бы дезинтеграция России или стратегическая нейтрализация агрессивных возможностей РФ. Тогда внутренние проблемы России были бы настолько существенными, что забирали бы все экономические, политические и психологические ресурсы, которые россияне могли бы использовать для внешней агрессии. Достижение такой точки невозврата, то есть такого состояния России, стало бы нашей стратегической победой, даже без продвижений на линии фронта. Но когда эта точка невозврата может наступить, мы просчитать не можем. Возможно, она уже наступила, но ни мы, ни Кремль об этом еще не догадываемся, ведь, как правило, эта точка невозврата очень незаметна для того, кто движется.

Владимир Горбач, исполнительный директор Института трансформации Северной Евразии, специально для Главреда